Виталий Штольман – Производственная пьеса "Кабинет" (страница 1)

Виталий Штольман

Производственная пьеса "Кабинет"

ПЕРВЫЙ АКТ

Утро. Пустой кабинет заместителя директора по производству Железнова Аркадия Металловича. Свет погашен. Шебуршание ключей в двери, дверь открывается, заходит Железнов, солидный мужчина в возрасте, включается свет, затем снимает пальто и вешает в шкаф. Садится в кресло, многозначно смотрит вверх и крестится.

ЖЕЛЕЗНОВ (нажимает на кнопку селектора). Ульяна Алексеевна, голубушка, будьте добры мне капучино, сахара не надо... Что-то я не выспался сегодня. Ульяна Алексеевна, вы там? (Снова жмет на кнопку селектора). Прием-прием.

ЭКОНОМКИН (из селектора). Это вам, Аркадий Металлович, надо самому (Смеется). Ульяна Алексеевна в отпуске. Забыли?

ЖЕЛЕЗНОВ. А вы, Михаил Калькуляторович, подрабатываете?

ЭКОНОМКИН (из селектора). Какие у вас возмутительные вопросы, Аркадий Металлович...

В кабинет входит Экономкин, заместитель директора по экономике, солидный мужчина в возрасте, живот у него больше, чем у Железнова.

Боюсь, Аркадий Металлович, вы не потянете мою зарплату. (Смеется).

ЖЕЛЕЗНОВ. Что за аристократия духа, Михаил Калькуляторович?

ЭКОНОМКИН. Не потянете, говорю.

ЖЕЛЕЗНОВ. Так я ж не с личного кармана-то. Завод потянет. Только не думаю, что вы заслужили повышения.

ЭКОНОМКИН (от смеха держится за пузо двумя руками). Туше.

ЖЕЛЕЗНОВ. А Полина Марковна уже пришла?

ЭКОНОМКИН. На директорскую секретаршу метите, Аркадий Металлович? Не с теми небесами договор.

ЖЕЛЕЗНОВ. На директорский кофе.

ЭКОНОМКИН. Она сегодня не в духе, но вы попробуйте.

ЖЕЛЕЗНОВ. Она всегда не в духе... Тут всегда все не в духе... Шельмовать заслуженных у нас любили во все времена!

ЭКОНОМКИН. Что вы грешите на женщину? От вас муж же не сбегал спустя сорок лет брака?

ЖЕЛЕЗНОВ. Он же вроде умер.

ЭКОНОМКИН. Все правильно... Но он не болел, с ним ничего не случалось, он просто взял и умер... А какие еще варианты, когда у тебя жена Полина Марковна?

ЖЕЛЕЗНОВ. Думаете, из-за страху?

ЭКОНОМКИН. И страх, и слепая вера, и цинизм.

ЖЕЛЕЗНОВ И твердость поступка. (Роется в тумбочке). Где-то у меня растворимый кофе валялся.

ЭКОНОМКИН. Боже мой, Аркадий Металлович, не стоит так травмировать свой организм. Это, конечно, благородно, но жизнь, знаете ли, штука короткая... Вижу по вашим молчаливо кричащим глазам, что очень уж намекаете на мою кофемашину. Пойдемте я вас угощу. У меня-то секретарь не в отпуске. Более ответственный человек, чем некоторые.

ЖЕЛЕЗНОВ. Не стоит утруждать себя, Михаил Калькуляторович.

ЭКОНОМКИН. Тем более нам есть, что обсудить.

ЖЕЛЕЗНОВ (недовольно). Вы о том?

ЭКОНОМКИН (недовольно). О том, о том.

ЖЕЛЕЗНОВ (взволнованно). Шеф, когда узнает...

ЭКОНОМКИН (взволнованно). Время надежд прошло. Он знает.

ЖЕЛЕЗНОВ (шокировано). Да ладно?

ЭКОНОМКИН. Вот вам и ладно. Сам приходил в содрогание от грядущей экзекуции.

У Железнова звонит мобильный телефон.

ЖЕЛЕЗНОВ (достает телефон, звонит). Диспетчеров, утро недоброе. Чего у нас там по Вологде? (Слушает). Меня это все совершенно не волнует. Шеф уже все знает... Не тараторь, ухо уже вянет... И не матерись, с начальником вообще-то разговариваешь... Что значит «часть русского языка»? Я тебе дам сейчас «часть русского языка». Когда у ограниченных людей заканчивается запас слов, начинается мат, умные же эстетски бравируют красотой языка. (Слушает). Совещание? Конечно, нужно совещание! Кого? Всех! Всех причастных! В девять у меня! (Сбрасывает телефон и убирает его в карман пиджака). Задачи неясны, средства туманны – за работу, товарищи!

ЭКОНОМКИН (улыбается). Может, с коньячком кофе?

ЖЕЛЕЗНОВ. Не рано?

ЭКОНОМКИН. Это ж бальзам на душу, дающий исключительную возможность сосредоточиться на разуме.

ЖЕЛЕЗНОВ. Как все же убедительны вы в своих тезисах, Михаил Калькуляторович.

ЭКОНОМКИН. Знаете ли, Аркадий Металлович, человек, даже несмотря на горестную череду печальных событий, должен находить в себе тон холодной учтивости, чтоб держать свои нравственные измерения в балансе с миром.

Экономкин и Железнов выходят из кабинета. Заходит уборщица и начинает мыть полы. Стук в дверь, дверь открывается, на пороге человек в очках с пачкой документов.

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ. Можно? Ой! А, где Аркадий Металлович?

Человек в очках остается стоять в дверях.

УБОРЩИЦА (не прекращая убираться и не смотря на вошедшего). Ушел.

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ. Куда?

УБОРЩИЦА. Не знаю.

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ. А когда вернется?

УБОРЩИЦА. Не знаю.

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ. Я документы оставлю?

УБОРЩИЦА. Ну да, иди по помытому. Я ж нанималась по три раза перемывать.

В дверях образовывается девушка в блузке с декольте и пачкой документов, глядит через плечо человека в очках.

ДЕВУШКА В БЛУЗКЕ. А, где Аркадий Металлович?

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ. Ушел.

ДЕВУШКА В БЛУЗКЕ. Куда?

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ. Не знаю.

ДЕВУШКА В БЛУЗКЕ. А она знает?

УБОРЩИЦА (злится). И она не знает... Не знает и когда он вернется.

ДЕВУШКА В БЛУЗКЕ. А документы можно оставить?

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ. Еще полы не высохли.

ДЕВУШКА В БЛУЗКЕ. Мне некогда ждать. У меня много дел.

Девушка пролезает между человеком в очках и косяком и стремится к длинному столу Железнова.

УБОРЩИЦА (становится на пути и упирает швабру в грудь девушки в блузке). На панель торопишься?

ДЕВУШКА В БЛУЗКЕ. Ты, что себе позволяешь, хабалка?

УБОРЩИЦА. Еще шаг и будет убийство!

ДЕВУШКА В БЛУЗКЕ. Психанутая.