Виталий Сейдов – Спираль Вечности. Сказки Карельских Валунов (страница 3)
Лия рассмеялась, представив себе кота в профессорской мантии, читающего лекцию по хитрости.
– Значит, не все хищники опасны?
– Нет, конечно. Но правило про глаза всё равно работает. Оно говорит об их природе, о задумке самой природы. А как уж они эту природу будут применять – зависит от обстоятельств и от ума. Волк в лесу опасен, а собака, потомок волка, – друг человека. Всё не так просто. Но твоё первое правило верное: видишь в лесу зверя – посмотри, куда смотрят его глаза. Это самый верный подсказчик.
Лия уверенно кивнула. Она теперь знала не только правило, но и его исключения. Она снова взяла деда за руку. Теперь она шла по лесу не как испуганный горожанин, а как настоящий ученик деда Василия – чуть более знающий и чуть более смелый.
Вскоре сквозь стволы деревьев заблестела вода. Они вышли на пологий песчаный берег Чёрного озера. Оно и правда казалось чёрным из-за своей невероятной глубины и отражения высоких тёмных елей по берегам. Но у самого края вода была прозрачной и золотой от солнца.
– Смотри, внучка, – тихо сказал дед, указывая на отмель. – Читаем следы.
На мокром песке был отпечатан целый рассказ: большие, глубокие чашеобразные следы – лосиха; чуть поодаль – следы поменьше, её детёныша; а рядом – аккуратные цепочки лапок лесных птиц.
И тут же, на воде, как живая иллюстрация к этому рассказу, плавало настоящее семейство уток. Крошечные утята, покрытые нежнейшим пухом, похожие на комочки солнечного света, неуклюже гнались за мамой-уткой. А чуть поодаль, важно и гордо, держался селезень.
Он был совсем не похож на свою скромную серенькую подругу. Его оперение переливалось всеми цветами радуги: изумрудная голова, ярко-белое ожерелье, каштановые грудь и спина с тончайшими узорами.
– Ой, какой красавец! – восхищённо прошептала Лия. – А уточка-мама такая… обычная. Почему так, дедуля? Он же такой яркий, все хищники его сразу увидят!
Дед Василий улыбнулся. Они присели на корточки на тёплом песке, наблюдая за утиной семьёй.
– И снова ты задаёшь правильный вопрос, Лиенька. Северные старожилы, вепсы, сложили об этом красивую легенду. Хочешь послушать?
Лия тут же притихла в ожидании истории.
– Когда мир только родился, – начал дед, – все птицы были одеты в скромные, серые одежды. И решили они выбрать себе царя. Но не по силе, а по красоте. Собрались все у озера и стали показывать свои наряды. И тут с неба спустилось Северное Сияние – вспыхнуло всеми цветами: зелёным, синим, багряным. Птицы замерли в восхищении. И самая смелая из них, предок селезня, взмыла в небо и пролетела прямо сквозь сияние. Капли его света прилипли к его перьям и навсегда раскрасили его в самые дивные цвета. Все сразу признали его красуном и выбрали царём птичьего рода.
– А уточка? – не удержалась Лия.
– А уточка в это время сидела в камышах на яйцах, выводила будущих птенцов. Её работа была не яркой, но самой важной – хранить и продолжать жизнь. И в награду за её материнскую верность и скромность природа подарила ей другую красоту – красоту незаметности. Она сливается с водой, с камышами, с сумерками. Хищник не заметит её гнезда, не увидит её птенцов. Её наряд – это плащ-невидимка, который оберегает её семью. Вот и получается: его красота – для праздника и славы, а её красота – для жизни и защиты. Оба наряда одинаково важны и мудро придуманы природой.
Лия смотрела на селезня, который теперь казался ей не просто яркой птицей, а царём в сверкающем плаще, и на уточку, чья скромность вдруг стала признаком великого материнского подвига.
Они молча сидели ещё несколько минут, слушая, как ветер играет в вершинах сосен, а вода ласково плещется о берег. Страх от встречи с лосёнком растворился без следа, сменившись чувством глубокого спокойствия и принадлежности к этому огромному, гармоничному и прекрасному миру под названием природа.
Вечером, как всегда, они собрались на веранде. Самовар уже посапывал, разливая вокруг уютное тепло. Вместо привычного малинового варенья сегодня на столе стоял глиняный кувшин с мёдом, а в кружках дымился ароматный чай с чабрецом, который дед называл «богородской травкой».
Лия причмокнула, пробуя непривычно пряный вкус.
– Дедуля, а про глаза я сегодня всё думала, – начала она, крутя в руках кружку. – Вон у Марика глаза спереди, он хищник. У волка – спереди. А у нас с тобой? – Она внимательно посмотрела на деда, вглядываясь в его лицо. – У нас тоже глаза спереди. Мы что… тоже хищники?
Дед Василий откашлянулся, отставил чай, и в его глаза засверкали весёлые искорки. Он обменялся с мамой Катей понимающим взглядом.
– Вопрос, внучка, ты задала на засыпку. Самый что ни на есть главный. По задумке природы – да, человек, как и медведь или волк, существо с бинокулярным зрением, чтобы охотиться, оценивать расстояние, чтобы кидать копьё или камень. Наше тело – тело охотника.
Лия насторожилась, и дед сразу это заметил.
– Но человеку, – продолжил он мягко, – в отличие от самого умного волка или хитрой рыси, природа подарила ещё один инструмент. Самый важный. Знаешь какой?
Лия молча покачала головой.
– Сознание. Умение выбирать. Волк не может выбрать – не охотиться. Его инстинкт велит ему догнать и съесть. А человек – может. Он посмотрит на лосёнка и подумает: «Я могу его испугать, а могу просто полюбоваться его красотой и тихо уйти». Он видит разницу между добром и злом, между жестокостью и милосердием. Наши глаза могут гневно сверкать, а могут лучиться добротой. Одним и тем же взглядом.
Он сделал паузу, дав ей осмыслить.
– Поэтому да, наши глаза смотрят вперёд, как у хищника. Но смотрят-то они из-под лба самого разумного существа на свете. И в этом наша сила и наша ответственность. Мы должны сами решать, когда защищаться, а когда – уберечь и сохранить. Это и есть та самая мудрость, которой тебя учит лес. Он учит не бояться, но и не вредить. Понимать и уважать.
Лия задумалась, смотря на своё отражение в тёмной поверхности мёда в кувшине. Она поймала себя на том, что рассматривает свои собственные глаза, их расположение.
– Значит, я хищник, который может выбрать… быть не хищником? – медленно проговорила она, сверяя свою мысль с дедом.
Дед Василий рассмеялся своим мягким, бархатным смехом.
– Вот именно, солнышко моё! В этом и есть наша главная человеческая магия. В этом выборе. И я уверен, – он подмигнул ей, – ты всегда сделаешь правильный.
Лия улыбнулась в ответ и сделала глоток душистого чая. Она чувствовала, что стала понимать что-то очень важное. Не только про лес, но и про саму себя. И этот урок оказался самым интересным за весь день.
Утро началось не с пения птиц и не со стука дятла, а с грохота, звона разбитой посуды и возмущённого вскрика мамы Кати. Лия стрелой вылетела из своей комнаты и застыла на пороге кухни, пытаясь понять картину происшествия. На полу возле буфета лежала разбитая старая, некогда красивая тарелка с синими цветами. Рядом с осколками виновато топталась мама. А по центру кухонного стола, словно ни в чём не бывало, восседал кот Марик. Он с деланным безразличием вылизывал лапу, но по хитрому прищуру его ярко-жёлтых глаз было ясно – он прекрасно знал, что стал причиной этого беспорядка.
– Василий Сергеевич! Ваш хвостатый стратег опять отличился! – размахивая руками, воскликнула мама, увидев появившегося в дверях деда. – Полез в буфет за вяленой рыбой! Я же говорила, что нужно на крючок запирать!
Дед Василий, вместо того чтобы ругаться, спокойно осмотрел место «преступления».
– Так, так, так, – произнёс он следопытским тоном. – Устанавливаем мотивы и способ. Преступник, – он строго посмотрел на кота, – воспользовался тем, что дверца буфета неплотно притворена. Цель – утащить целиком или частично вяленого леща, находящегося на верхней полке. В процессе осуществления противоправного деяния лапой был оттолкнут на край полки предмет посуды, имеющий, как я вижу, высокую историческую, но низкую практическую ценность, так как тарелка эта давно треснута.
Лия фыркнула, услышав такой «полицейский протокол» от деда. Даже мама не выдержала и улыбнулась, снимая передник. Марик, поняв, что его не накажут, перестал делать вид, что умывается, и громко потребовал заслуженную награду за свою ловкость.
– Мориарти! – строго сказал дед, но в его глазах прыгали весёлые чертики. – Профессор преступного мира! Позор семьи! Иди сюда, бессовестный!
Кот, урча на весь дом, как трактор, спрыгнул со стола и потерся о дедушкины ноги.
– Вот видишь, – обратился дед к Лие, разводя руками. – Хищник. Самый настоящий. Глаза спереди, когти острые, планы коварные. А прикидывается пушистым недотёпой.
Мама Катя с вздохом взяла веник и совок, чтобы убрать осколки. Но едва только раздался шелест метёлки, как в кошачьем мозгу, уже и без того взволнованном незавершённым преступлением, сработал сигнал тревоги. Оружие! Несут оружие! Мориарти замер на мгновение, его янтарные глаза расширились от ужаса. Веник в руках человека – это не иначе как орудие возмездия! Мгновенно оценив обстановку, он принял единственно верное решение. Молниеносным движением он вцепился зубами в злополучного вяленого леща, свисавшего с полки, дёрнул головой и, оторвав вожделенный трофей, рванул с места.