Виталий Сертаков – Сценарий «Шербет» (страница 72)

— Куратором была та рыжая девушка в белой куртке?

— Я так думаю… Костадис заплакал.

— Вы можете найти мне этого ученого?

— Я дорого бы дал, чтобы с ним еще раз встретиться, но человека уже нет… Я же говорил вам, что не все погибшие вам будут знакомы. Официально он умер от сердечной недостаточности.

Костадис шмыгнул носом и промокнул глаза.

— Вы мне дурите голову, — медленно произнес Януш. — Если вас подвергли гипнозу, или что-то вроде этого… Как же вы переслали мне чип с записью? И как же вы обо всем так спокойно рассуждаете?

— Частичное обратное замещение.

— Что-о?!

— Я нашел людей, которые произвели частичное обратное замещение. Точнее, люди госпожи Багровой меня вытащили из самолета. Я хотел бежать, куда глаза глядят… А потом мне хватило разума понять, что единственным противовесом Сибиренко может выступить Управление. Я никуда не улетал, меня спрятали на одной из квартир, и за это время сделали штук десять попыток обратного замещения… Полного добиться очень непросто, но лучше они вам расскажут сами. Тем более что вы знакомы…

— С кем я знаком?!

— Со мной, котик.

Темное стекло, отделявшее заднюю часть салона, отъехало вниз. Коко помахала Полонскому ладошкой.

— Только не напоминайте госпоже Фор лишний раз, что Коко за разработку моей темы дали старшего лейтенанта, — гулко засмеялся Тео. — У Марианны сложные отношения с милицией.

— Вот это да, — только и выдохнул дознаватель.

— Поехали, милый, — Коко показала Янушу ствол пистолета. — Мама не любит, когда опаздывают.

24. ПОДВАЛЫ ГОСПОЖИ ФОР

— Нет! — говорю я. — Нет и нет, вы меня обманули.

— Это единственный способ, — вздыхает Коко. — Котик, я тебя умоляю, не упрямься.

Они выстроились полукругом, перекрывая пути к отступлению. Коко, Костадис, сама Марианна, Денис и Соня с чемоданчиками, двое охранников госпожи Фор, Миша из гаража и… Клементина. С ней еще один насупившийся тип, я его встречал пару раз в Управе. Дениса и Соню я узнал по голосам, это была та самая парочка, что ковырялись в моих дельта-ритмах неделю назад, но Клео под шляпой узнаю далеко не сразу.

— Черт подери, — говорю я. — Ты-то что тут делаешь?

— Я заехала в гости к моей сестре, — чеканит госпожа подполковник. — Вопрос в том, что ты тут делаешь, Полонский? И почему игнорируешь вторую повестку?

В бесформенных брюках, такой же куртке и шляпе, надвинутой на глаза, она похожа на древнего шкипера, сошедшего на берег пропустить стаканчик рома.

— Вторую повестку?.. — Тут до меня доходит. — Мне пока нельзя появляться дома. Понимаешь, поругался с женой.

— Ну, еще бы не понять, — благодушно отмахивается она. — Ты только не забудь, что третья проигнорированная тобой повестка — это уголовное преступление. Зачитать статью?

— Не надо, я помню.

— А нельзя ли как-нибудь его пока не вызывать? — ловко встревает Коко.

Госпожа подполковник поворачивает голову на голос и смотрит на мою заступницу, как тяжелая гаубица на недобитую танкетку.

— А скрин ты тоже отключил из-за жены? А маяк почему молчит? Полонский, твое счастье, что не я тобой занимаюсь и что в «Кролике» я как частное лицо…

— Если ты здесь как частное лицо — проваливай, — предлагаю я.

Клементина стремительно багровеет и делает шаг вперед, почти толкая меня грудью. Слышно, как захрустели ее кулаки. Госпожа подполковник сегодня еще ни в одном глазу, а потому злобная и может врезать по шее.

Как частное лицо.

— Девочки, мальчики, не ссорьтесь, — напевно произносит госпожа Фор, и оба ее бодигарда ловко ввинчиваются между нами. — Тут и так голова кругом идет от ваших затей, еще драки не хватало. Денис, у вас все готово?

Денис молча распахивает дверь. На нем белый костюм и панама. Бородка клинышком, прямо-таки старосветский помещик. Только гитары с бантом не хватает и пенсне. Соня скорее похожа на ученого аиста из сказки, она вся какая-то острая и ходит, как птица.

Мне хочется завыть. За дверью устроено жалкое подобие нашей лаборатории перфоменса. Здесь в подвале размещалась когда-то прачечная, а теперь гудят приборы, покачиваются салфетки сразу четырех скринов, на них высветились пустые пока поля диаграмм. Вместо анатомической лежанки и удобной чаши для головы, изготовленных по спецзаказу в Германии, мне предстоит освоить жесткий топчан и струбцину, больше похожую на орудие для колки кокосов. Мне не нравится, как разложен инструментарий, потому что я привык к порядку, царящему в наших мастерских. Мне не нравится, что в потолке подвала протечки и грязная лужа прямо под энцефалографом. Мне не нравится, что даже нет одеяла.

Я попросту боюсь.

Не потому, что будет больно. Я разговаривал с перформерами, никто не испытывал неприятных ощущений. Я боюсь, что Коко окажется права и я вспомню что-то, чего совсем не хочу вспоминать. Если она окажется права, и меня… со мной… короче, если мною воспользовались, то возвращаться станет действительно некуда.

Ни домой, ни на работу.

Я боюсь проснуться кем-то другим. Если додумать до конца, то вопрос упирается в глубину замещения. Кажется, этот термин называется именно так, я не технарь и не планировал осваивать процессы перфоменса в деталях. Бородатый Денис объяснил мне, что существует полное замещение, именно тот вариант, к которому прибегает наш телеканал. Иного и быть не может, в сценариях типа «Шербет» нельзя допустить малейший сбой. Нельзя допустить, чтобы истинная личность актера проглянула сквозь образ, на создание которого уходят сотни тысяч евро и сотни часов машинного времени.

Частичное замещение практиковалось еще сотни лет назад и называлось гипнотическим воздействием, а позже — зомбированием. Гипноз тяготел к целям медицинским, прочие психотропные изыски достигали целей совсем в других областях. Позже древние термины отмерли, поскольку в тридцатых годах появились методики аппаратной декодировки. Требовалось всего лишь поставить на службу машину, прогоняющую десять миллиардов операций в секунду, и сделать такую машину достаточно дешевой для районных Управлений. Компьютер, «настроенный» на волну человеческого мозга, функционировал как своего рода камертон. Он «прослушивал» звучание миллиардов нейронов, находил «фальшивые ноты», и выдавал формулу к исправлению. И случилось так, что любой грамотный участковый мог расшифровать данные мозга и обезвредить скрытого зомби, каких немало развелось в годы «тотального сжатия». Сейчас так мудрено не говорят, но в тридцатые термин часто мелькал в новостях, это были годы, когда безлюдели целые области, становились ненужными школы и дороги. Тогда развелась куча сект, практиковавших частичное замещение, поскольку истинно верующих находить становилось все труднее.

Мне не нравятся Денис и Соня, но, скорее всего, это из-за того, что они бесцеремонно вели себя в прошлый раз…

Впрочем, вместе они — истинные специалисты. Не представляю, где Марианна их откопала; еще пару дней назад я был уверен, что такое оборудование, как у нас на студии, существует в единичном экземпляре. Соответственно, инженеры перфоменса тоже не растут на ветках.

— Ваше оборудование действительно уникально, — соглашается Денис. — Мы только теоретически можем просчитать схему полного замещения, и все равно вопросов остается множество. Но вывести человека обратно — это задача на порядок проще! Нам не нужно задавать параметры эмоционального плана, нам всего лишь требуется вас грамотно разбудить… чтобы не было стресса.

— Стресса? Договаривайте сразу, чего вы боитесь? Моя жизнь в последнее время — и так сплошной стресс.

— Мы боимся наслоения. Мы боимся неустойчивой психики. Я хотел бы вам напомнить, господин Полонский, что это именно вы обратились к услугам госпожи Фор… — Марианна делает изящный реверанс. — И, безусловно, вы не ошиблись. Репутация, назовем его так, агентства госпожи Фор еще ни разу не подвергалась сомнению.

— Я свидетельствую, — мрачно гудит Клементина.

Соня ловко укрепляет на моей голове сетчатый каркас, Денис говорит, не прерывая манипуляций с приборами.

— Так вот, именно госпожа Фор, просматривая материалы по данному делу… хм… высказала мнение, что пресловутую мисс Лилиан следует искать у себя под носом, а не на секретных базах федералов. Этого мы и побаиваемся, что вы проснетесь и… вспомните. Шок может оказаться слишком сильным.

— Все это чушь, — заявляю я в последний раз и под рыбьими взглядами секьюрити укладываюсь на низкую продавленную тахту. — Если вы что-нибудь напутаете, я превращусь в кочан капусты…

— Я с тобой, котик, — Коко садится рядом и берет меня за руку.

— О боже! Только любовей-морковей мне тут не хватало! — закатывает глаза Марианна.

Я обращаю внимание, как она переменилась к своей бывшей любовнице. Трудно представить, что Коко здесь кто-то посмеет ударить. Я все еще гадаю, насколько близки эти женщины были раньше, а Соня уже вводит мне снотворное.

И приборы их мне не нравятся, все какое-то неправильное, ненастоящее, чересчур хрупкое. И саквояж у Дениса снизу грязный, как же он собирается с такой грязью приближаться к моей чистой голове? Мужчина в белом распахивает саквояж и достает оттуда моток проводов с электродами… Мою голову приподнимают, виски что-то приятно холодит, потом я вижу голубое свечение скринов…

— Он никак не может расслабиться…

— Коллега, добавьте еще дозу.