Виталий Сертаков – Коготь берсерка (страница 43)
– Мы сидим уже четыре дня, – проворчал кто-то в углу, – да еще вас тут не хватало. Мы сдохнем, пока ярл вернется в город. Или нас сожрут вши.
– А разве ярла нет? – оживился Эбби. Северянина его радость удивила. Ему казалось, что нет никакой разницы, где сейчас находится хозяин города.
– Стражники говорят, что скоро вернется. Пока ярл не осмотрит добычу, нас не станут продавать, – авторитетно заявил чахоточный. – Однажды я ждал одиннадцать дней.
Дага слегка мутило от жуткого смрада и тесноты. Он был потрясен, насколько эти люди спокойно относятся к своему животному положению. Грабители, убийцы и воры, такие лихие на воле, здесь они даже не рассуждали о возможности побега! Сильные взрослые мужчины казались Дагу похожими на оскопленных баранов, покорно ждущих палача.
– Если мы нападем на стражника вместе, то сможем его придушить и бежать, – предложил Северянин.
– Бежать? – переспросил кто-то. – Мы бежали уже дважды. Нашему другу отрубили ногу. Другого ослепили.
– Откуда ты взялся такой резвый? – спросил пожилой мужчина в зимней шапке. Он сидел в углу, голый по пояс, весь в красных следах от плетей, и вязал петлю для ловли крыс. Судя по всему, несколько раз охотничье счастье ему улыбнулось. На стене висели три крысиные шкурки.
– Если распустить рубаху, можно сделать крепкую петлю, – напирал Даг. – Я позову стражника. Я скажу, что хочу заплатить за себя виру. Когда он откроет дверь, вы задушите его. И мы выйдем.
Несколько мгновений все молчали.
– И куда мы выйдем? – устало спросил Свейн. – Там снаружи – еще двое.
– Здесь закон простой, – добавил Эбби. – Ослепят. За первый побег – один глаз. За второй – второй глаз. И все...
– Так тебе больше нравится жить в отхожем месте? – спросил Даг.
– Парень говорит дело, – неожиданно перебил охотник на крыс. – Если сами боитесь бежать, так не мешайте ему, а помогите.
Дагу удалось спрятать ржавый железный обломок, пока снимали колодки. Едва снаружи задвинули засов, как Северянин полез осматривать стены и потолок. Соседи глядели на него как на явного безумца.
– Отсюда нельзя убежать, – произнес сиплый голос из темноты. – Когда стемнеет, принесут каши. И всех пересчитают.
– Значит, я сбегу после того, как пересчитают, – уперся Даг.
– Как ты хочешь гвоздем распились бревно? – хихикнули из другого угла.
Северянин не удостоил насмешников ответом. Он терпеливо простукивал потолок, пол и стены. Перебирался через лежащие тела, объедки и пустые миски, пока не нашел то, что искал. С большой натяжкой можно было назвать это «слабым местом». Одна из широких досок, образующих скат крыши, слегка качалась. Поверх доски еще лежали поперечины и порядочный слой торфа. Но ремонтом тюремной крыши, видимо, никто не занимался много лет, торф размыло и снесло ветром, балки потихоньку гнили, раствор между камнями крошился. Очевидно, многим поколениям арестантов просто не приходило в голову бежать на глазах у всего города...
Северянин стал прочищать железным огрызком щели вдоль качавшейся доски. Ему в глаза посыпались труха, кусочки земли и щепки. Сокамерники следили за его кропотливой работой, кто со смехом, кто – с сочувствием. Доска шла под углом к полу, одним концом упиралась куда-то в паз стены, другим – крепилась за громадным бревном, образующим конек крыши.
– Парень, у тебя ничего не получится...
– Даже если ты вылезешь наружу – мигом заметят!
– Вот дурень, откуда такой взялся?
Не слушая никого, Северянин продолжал работать. Он обливался потом, плечи сводило от усталости, ведь руки приходилось держать на весу. Кроме того, шершавая железяка натерла на пальцах кровавые мозоли. Раза три Даг терял гвоздь и, цепенея от ужаса, ожидал, что тот провалился ниже этажом. Но всякий раз железка находилась.
– Что ты там скоблишь? Эй, что он там скоблит? Северянин не отвечал. После долгих мучительных усилий он сумел просунуть между досками пальцы. Теперь следовало проковырять паз с другой стороны, чтобы пролезла и вторая рука.
– А ну, заткнитесь! – рявкнул на шутников пожиратель крыс. Как видно, он имел в этом мире определенный вес.
Мужчина кое-как разогнулся, отложил свои недоделанные силки и, шаркая, подошел к Дагу. Света было очень мало, едва хватало, чтобы различать силуэты людей на полу. Поэтому новый знакомец проверил доску на ощупь. Он был выше Дага почти на две головы, ему ничего не стоило дотянуться до самого высокого и узкого места в камере.
– Парень умнее всех нас, – спустя время заявил любитель крыс. – Это ты проделал дырки для пальцев?
– Да. Чтобы потянуть.
– Это я понял. Но тебе не хватит сил. Она слишком крепкая. Я помогу. Делай дырки больше.
Даг со свежими силами схватился за свой неказистый инструмент. Тут поднялся Свейн, отобрал у него гвоздь и сам взялся за дело. Свейна сменил Эбби, затем – кто-то еще. Постепенно темнело, у ворот тюрьмы сменили часовых. Потом по клетушкам разнесли вонючую похлебку, мало похожую на овсяную кашу. Голодные мужчины устроили драку за место у котла. Северянин туда даже не приближался. У его ног образовалась целая кучка желтой древесной трухи. Наконец, проклятая доска стала выглядеть так, будто в ней поселилась стая древоточцев. Даг передал инструмент Свейну, просунул обе руки в проделанные пазы и повис. Доска чуть прогнулась, заскрипела, но выдержала. Из щелей высыпалась очередная порция лежалого торфа.
– Уступи мне место! – пробасил Эбби. Его ручищи еле пролезли в щелки, но доска заскрипела ощутимо громче.
– А вдруг обвалится вся крыша? – предположил кто-то из ленивых обжор.
– Если сюда придут, я все им скажу! – злобно пообещал кто-то из мрака. – Я скажу, что вы хотели сбежать!
– Это ты верещишь, Хрут? – мягко осведомился любитель крыс. – Еще раз откроешь глотку – я тебе ее вырву, понял? Эй, парни! Давайте все вместе, только тихо!
Свейн и Эбби просунули по три пальца в щели, больше просто не влезло. Убийца крыс и еще один крепкий мужик повисли с другой стороны доски. Дагу даже не нашлось места.
– А ну, все разом, как я скажу! – и четверо одновременно подогнули колени.
Несколько долгих секунд казалось, что доска выдержит. Она прогнулась хворостинкой, затем раздался самый сладкий звук на свете, долгий пронзительный хруст, и на головы узников посыпались залежи торфа. Доска переломилась пополам, ее толщина была почти в две ладони. Эбби подсадил Северянина на плечи, тот пропихнул голову в дыру и лихорадочно заработал руками, как клешнями.
– Ну, что там? Что?
– Тихо вы, не орите!
Некоторое время Даг обливался потом, не в силах пробиться сквозь спрессованный торф. Потом он вспомнил о своем кривом гвозде, и работа пошла гораздо быстрее. И вот наступил счастливый миг – в лицо дохнуло вечерним холодом, и ярко вспыхнули звезды.
Парнишка выбрался на крышу.
Тронхейм засыпал. Работы в порту завершились, лишь тихо плескалась вода. Вдали мычали коровы, ухали меха в кузницах, звенело оружие. На фоне черной громады фиорда город расцветал кострами. Внизу, у входа в тюрьму, прохаживались охранники. Пятно света падало из окна на дорогу, доносились смех и стук костяшек. Скорее всего, свободные смены охраны играли в тавлеи.
Пока он был наверху, сокамерники значительно расширили дыру. Почему-то именно те, кто возражал против побега, норовили первыми покинуть застенок.
– Что там, Даг?
– Их четверо. Двое наружи. И двое в доме. Или трое, не могу сказать точно.
– Отойди, дай я погляжу! – Дага попытались выдернуть из лаза, но он уперся.
– Если пойдем все сразу, нас заметят и поднимут тревогу!
– А ну, отвали! – Эбби железной рукой оторвал от Северянина вертлявого парня, пытавшегося первым протиснуться в лаз. Парень отлетел к стенке и заскулил.
– Отойдите все, я сказал! – Эбби выдал еще пару зуботычин. – Я доверяю мальчишке, это он придумал, как сбежать. Говори, Даг, что нам теперь делать?
Они сгрудились вокруг него, большие и сильные. Но как-то само собой получилось, что взрослые мужчины признали подростка своим херсиром.
– Мы вылезем и спустимся с восточной стороны, там темнее. Потом мы убьем часовых. Потом убьем тех, кто греется у печи в доме. Потом мы оденем их одежду и сделаем вид, будто ведем треллей. Мы придем в порт, захватим ночью корабль и уплывем.
– Ого! Вот так мальчишка!
– Ну ты и придумал, герой! Кто же нам отдаст корабль?
– Нас там всех перережут!
– Не слушайте его. Как нам одолеть стражников? Четверо с оружием...
– А остальные? Надо тогда выпустить всех!
– Верно! Верно! Надо выпустить всех. Тогда нас будет много, мы всех тут перебьем!
Даг начал терять терпение. Он трижды пожалел, что не сбежал один. Похоже, чем больше он делал для других, тем меньше благодарностей получал.
– Нам нельзя всех выпустить! – перебил общий гвалт Северянин. – Тогда городская стража быстро нас заметит. Нас тут достаточно, чтобы управлять кораблем.
– Зачем тогда убивать всех стражников?
– Ночью они пойдут проверять запоры и увидят, что нас нет.
– Клянусь молотом Тора, мальчишка прав! – рубанул любитель крыс. – Мы не станем открывать другие двери. Мы сделаем, как он сказал. Клянусь, я прибью всякого, кто посмеет ему перечить!
Минуло немного времени. Одна из клеток опустела. Пленники почти бесшумно переползли на восточный край крыши, где царил полный мрак. Осторожно спустились вниз и с двух сторон напали на охранников. Парни с неуклюжими алебардами не успели даже вскрикнуть. Опытные убийцы живо свернули им шеи. После удачного начала хирд Северянина дал первую трещину. Трое сбежали под покровом темноты. Остальные не горели желанием лезть в дом и атаковать отдыхающую смену караульных. С Дагом остались лишь четверо – Эбби, Свейн, старичок Бедвар и главарь, пожиратель крыс.