Виталий Сертаков – Детская библиотека. Том 68 (страница 2)
— Вон в ту щель карабкайся, бочком вдоль стенки, — скомандовал директор. — Лезь в самый угол. Туда лет сто никто не забирался. Нашел ящики? Давай диктуй!
Ящики были маленькие, но тяжелые. Егор их переворачивал и выкрикивал номера.
— Что-то маловато, — подытожил из-за лыжной баррикады директор. — Ты везде посмотрел? Глянь по сторонам.
Егору вдруг показалось, что вдали зазвонили настенные часы. Одни или даже несколько. На всякий случай он снова помотал головой и поболтал в ушах пальцами. «Еще не хватало с ума сойти», — заволновался мальчик.
«Найди сыпучую карту… Спрячь, пока не поздно… Ах, он нас не слышит…»
Егор подергал себя за уши и сильно потер щеки.
Ничего. Почудилось. Только журчала вода и хрустела цементная крошка под ногами.
— Николай Сергеевич, тут еще есть! — обрадовался Егор. — Просто они лежат в углу, под трубой, я их сразу не заметил.
— Хорошо, что нашел! — повеселел директор. — Осторожнее там. В ящиках кафельная плитка, ее сто лет назад выгрузили, а ремонт в столовой только сейчас будут делать.
Когда глаза привыкли к темноте, Егор удивленно присвистнул: оказалось, за трубой вовсе не тупик. Проход вел куда-то дальше, под кирпичную арку, но потолок нависал очень низко, взрослому человеку пришлось бы там сгибаться или ползти на коленках. Ящички с плиткой были сложены в пирамиду за углом и завалены пыльными кусками картона. Пришлось сначала его раскидать, а потом доставать ящички по одному и оттаскивать к свету, чтобы прочесть номера. Егор быстро справился, но, в последний раз обернувшись, заметил кое-что странное. Там, где он разобрал груду картона…
Там виднелась узкая ниша, кусок стены которой чем-то выделялся. Ближе к свету стенка была самая обыкновенная, покрытая серой штукатуркой. Но дальше, там, куда почти не проникал свет запыленной лампы, штукатурка осыпалась и угадывалась кирпичная кладка. Выглядело так, будто кирпичи положили криво. И еще на одном из нижних кирпичей было что-то нарисовано.
— Все, закончил? — тревожно спросил из-за груды лыж директор. — Вроде теперь количество сходится. Эй, Молотков? Ты цел?
— Уже иду! — Егор стал ощупывать стенку.
И почти сразу, едва прижал ладони к холодным кирпичам, опять услышал хриплый бой часов. А еще… его кто-то позвал по фамилии! Несколько тоненьких голосков словно ругались между собой.
«Молотков… Молотков! Он нас не слышит… Серые охотники уже идут по следу… Спаси карту… пока не поздно…»
Егор в испуге отпрянул, не удержался на корточках и ударился затылком о толстую горячую трубу. Несколько секунд он сидел тихо, слушая быстрый стук своего сердца.
«Молотков, запри дверь… Охотятся за картой… Найдут тебя… Берегись!»
«Это все математика, — грустно сообщил сам себе Егор. — И русский язык тоже. Я сошел с ума, потому что слишком долго учусь. Нельзя так долго учиться! Наверное, мне уже пора на пенсию, как бабушке. Может, пойти самому поискать сумасшедший дом, пока я никого не покусал?»
Очень медленно, стараясь не дышать, Егор протянул руки и коснулся шершавой кладки.
Ничего не произошло. Но за стенкой недавно кто-то был.
Мальчик рукавом вытер почему-то вспотевший лоб. Спина тоже взмокла. В лицо лезла паутина, хотелось чихать. Ему вдруг показалось, что в центре ниши кладка теплее, чем по бокам. Самую малость, но теплее. Потом ладонь наткнулась на неровное место. На одном из старых кирпичей был выбит какой-то знак. Даже не выбит, а вдавлен, точно клеймо. Вроде кольца, а в кольце что-то непонятное, на ощупь не угадать. «Когда глина остывала, — догадался Егор, — клеймо вдавили, а потом кирпичи обожгли в печке».
— Молотков, вылезай, ты не на экскурсии! — всполошился директор.
Неожиданно опять донесся далекий перезвон. Егор отважно приложил ухо к прохладному кирпичу.
«Молотков… Берегись охотника! Он чует тебя…»
Тоненький голосок звучал все слабее. Зато теперь Егор не сомневался — звук доносился именно оттуда, из-за покосившейся стенки. Но откуда в подвале ходики?
— Николай Сергеевич… — Егор внезапно закашлялся. — А что там дальше, за лыжами?
— Кажется, остатки старого фундамента, — оторвавшись от эсэмэски, не слишком понятно объяснил директор. — Пойдем, меня люди ждут.
Егор стал пробираться обратно, но по пути задумался. Допустим, голоса послышались. Как пьянице дяде Мише из четвертой квартиры: тот часто слышал голоса, заклеивал скотчем розетки и ругался на всех через форточку. «Не хотелось бы стать таким же», — вздохнул Егор. Но кроме голосов еще имелась непонятная печать на старом кирпиче. И не только…
Там было что-то еще. Что-то непонятное. А когда встречается непонятное, его обязательно нужно исследовать.
— Что с тобой? Чего затих? Ударился? — озабоченно спросил директор. Взрослые почему-то всегда начинали волноваться, когда Егору в голову приходила новая идея.
— Нет, все в порядке. Николай Сергеевич, а если человек, например, сошел с ума… Его обязательно увезут в больницу или могут разрешить жить дома?
— Это смотря кого, — почему-то разозлился директор. — Некоторых стоило бы увезти подальше, а они живут себе. Еще и образованием руководят… Постой, Молотков, ты куда собрался?
— Я, Николай Сергеевич, лучше тихонько в столовой посижу, — миролюбиво объяснил Егор. — Чтобы не мешать Нине Петровне вести урок.
— Какой ты заботливый, — похвалил директор. — Ничего страшного: я сам провожу тебя до класса.
Когда поднялись на второй этаж и подошли к кабинету, Егор чуть не подпрыгнул: он внезапно понял, почему кирпичи в подвале лежали криво и почему одни казались темнее и холоднее других.
Там, в стене, была замурованная дверь.
Глава 3
Нина Петровна про домашнее задание не вспомнила — она писала на доске новую тему. Только махнула Егору рукой, мол, садись на место.
Егор повернулся к своему столу и чуть не застонал от горя: к нему подсадили новенькую, Гайкину! Только этого не хватало — сидеть с девчонкой. Но вдруг соседка по парте ему улыбнулась светло и весело, и Егор улыбнулся в ответ. Ладно, пусть сидит, ему не жалко!
Когда прозвенел звонок, все помчались в столовую.
— Молоток, чего уснул, на тебя очередь в буфете занять? — спросили ребята.
— Идите без меня, — отмахнулся Егор.
Он внимательно прислушивался, но тоненькие голоса больше не звучали. Все равно следовало быть начеку! Он ведь теперь мог взбеситься в любой момент. Новенькую жалко, конечно: только явилась в новую школу, и на тебе, подсадили к буйному психу!
— Тебя зовут Егор? — Соседка протянула ему яблоко. — А меня Лера. Бери, у меня еще есть. Яблоки помогают пищеварению.
Егор хотел отказаться, но Шеламова с Чесноковой уже хихикали и шептались. «Все равно будут обзываться», — подумал Егор и взял яблоко.
— Значит, ты и есть Молотков? — с непонятным выражением уточнила Лера.
— Я и есть.
Егор стал осторожно жевать яблоко и снова подумал о стенке в подвале. Если честно, никакой двери там не было. Просто в темной нише будто заделали проход. Но куда он мог вести?
— Это чертеж ракеты? — спросила Лера, заглядывая к нему в блокнот.
— Просто так, — сказал Егор и перевернул страницу.
— Хочешь конфету? Бери, у меня еще есть. Шоколад способствует работе мозга.
— Не хочу.
— А ты знаешь, когда вашу школу построили?
— Не знаю.
— У тебя спина мелом испачкана. Хочешь отряхну? — предложила соседка.
— Это я испачкался о стену в подвале, — помрачнел Егор.
— В подвале? — живо заинтересовалась Лера. — А что вы там делали?
— Ящики считали.
— Туда можно сходить? Там, наверное, здорово?
— Там всегда закрыто, — отмахнулся Егор и свирепо откусил половину яблока.
— А что ты сейчас рисуешь? — никак не могла угомониться Гайкина. — Это план, да? План нашей школы, верно?
Егор впервые посмотрел на новенькую с уважением. Он и сам не заметил, как нарисовал примерный план школы. Просто взял и начертил: с кабинетами первого этажа, раздевалками и лестницами.
— Откуда знаешь? — спросил Егор. — Ты же здесь первый день.
— Мой прадедушка здесь учился, — тихо призналась Лера. — И дедушка тоже.
— Твой дедушка? Значит, он родился в нашем городе? — Егор вертел листок с планом школы, пытаясь сообразить, где именно они с Николаем Сергеевичем в подвале считали ящики. Получалось, что это позади школы. У стены, что между футбольным полем и старыми гаражами.