Виталий Сертаков – Демон-император (страница 30)

– Только вас, мама Фуми. Вы моя хозяйка.

– Что ты любишь?

– Люблю услаждать мужчин. Люблю играть веселую музыку, танцевать и играть…

Возникла пауза. Камико помнила, что следует говорить дальше, но нуждалась в приказе хозяйки.

– Подробнее, расскажи о себе, что ты умеешь! – каркнула мамаша. – И побыстрее, скоро придут гости!

Подруги вынули Камико из бочки, уложили на горячих полотенцах и принялись натирать маслом. В наклоненном зеркале девушка видела свое обнаженное тело. Под мышками, на локтях и тонких щиколотках еще багровели круглые рубцы, но они быстро затягивались. Наверняка кто-то покусал, гейша не помнила.

– Я говорю и пишу на восемнадцати языках, владею машинописью, стилями хирагана и катакана, любой офисной техникой, знаю основы юриспруденции и международного права, вожу транспортные средства всех категорий, умею делать шесть видов массажа, хорошо играю в го, шахматы и карточные игры, знаю классическую поэзию и танец…

– Хорошо, довольно! Владеет она… техникой! – хохотнула старуха. – Кто бы мне сказал, что это такое, ваша техника, транспортные средства?! Ладно, в голове у тебя порядок, забудем всякие глупости. Это твои подружки – Вишня и Азалия. Забирайте ее, живо. Приведите ее в порядок.

Девушки улыбнулись. Вишне небеса подарили прелестные бело-розовые волосы, почти до пояса, такую же кожу и глаза цвета неба. Она завернула Камико в ткань, пропитанную маслом. Азалия была почти на голову выше, огненные волосы и брови выдавали в ней дочь северных варваров. Камико захотелось дотронуться до роскошной груди подруги. Азалия засмеялась, легко подняла Камико на руки и долгим поцелуем прильнула к ее губам.

Пока девушки заворачивали ее в праздничные одежды, Камико с радостным удивлением рассматривала свою бирюзовую комнату. Мама Фуми сказала, что Камико тяжело болела, поэтому не помнит своих вещей и своих любимых подруг. Раз Фуми так сказала, значит – это правда. Камико здесь все больше нравилось. В большом доме каждой девушке принадлежала комната на третьем этаже, много красивых вещей, ковров, зеркал и игрушек. На втором этаже все собирались, чтобы петь, танцевать и угощать уставших, голодных гостей. На первом этаже жили стражники, кажется, они охраняли дом…

Но Камико совсем не интересовало, что происходит ниже второго этажа. Ни внизу, ни за пределами постоялого двора не существовало ничего интересного.

Где-то мелодично прозвенел звонок, раздались мужские голоса. Камико вздрогнула. Она как раз помогала Вишне вплести цветы в волосы, но один лишь звук низкого, хриплого мужского голоса всколыхнул в ней желание.

– Бегом вниз, – скомандовала мама Фуми.

Тяжело было спускаться по лестнице на высоких деревянных каблуках. Но восхищенные мужские взгляды мигом заставили забыть о неудобствах. Пока собралось не так много гостей. Трое степенных купцов прихлебывали саке и лениво болтали на мандаринском диалекте. В другом углу, у зарешеченного окна, пили чай двое русских. Оба заросли бородами, носили меховую одежду и оттого походили на медведей. Вошли еще двое японцев в полумасках, одеты нарочито скромно, но, судя по осанке, – благородные воины, которым хотелось остаться неузнанными. Эти сразу взяли себе девушек, высоких, белокожих, и удалились наверх. В дверях стояли крепкие стражники, отбирали у мужчин оружие и складывали в углу. Никто не смел подниматься в спальни с металлом. Мамаша Фуми обмахивалась боевым веером и ласково улыбалась покупателям.

Заиграла веселая музыка, зажгли свечи. Две бронзовые скуластые девушки обнажили животы и затеяли страстный танец. Служанки разнесли вкусную еду, но Камико совсем не хотелось кушать. К ней уже шел один из русских торговцев. Он с самого начала не сводил с нее глаз.

– Ты красивая, – сказал он.

– Господин тоже очень красив, – она потупила взгляд. – Господин мне очень нравится.

– Я тебе не господин, – засмеялся русский. – Тебя как зовут?.. А меня – Коля. Николай. Мы приплыли со шкурами из Хабаровска… Пойдем, выпьем с нами. У вас тут есть нормальная выпивка?

Повинуясь кивку хозяйки, Камико опустилась на татами рядом с плечистым Николаем. Вишня села рядом и заиграла на ситаре. От торговца пахло зверем, но Камико это очень нравилось. Ее ноздри раздувались от желания. Оба русских удивились, что девушки не пьют и отказываются от рыбы. Еще больше они удивились, когда выяснилось, что Камико слышала про Хабаровск, про тигров и медведей, про большие корабли и может перечислить все острова страны Солнца.

– Уедем с нами, – позвал Николай. – У нас хорошо, поедем! Будешь жить, как царевна!

– Я не могу выходить из дома. Двор сторожат. Нельзя выходить.

– Но мы приведем корабль прямо сюда, он стоит в бухте. Нам наплевать на ваших тощих лучников, ничего они нам не сделают!

– Нельзя приводить корабль в порт. Может случиться беда.

– Портовые призраки? Не верю я в них, никого тут нет.

– Господин должен быть осторожен. Мы живем на краю города, между рисовыми полями сегуна и колдунами Асахи. Здесь ничейная земля. Сюда приезжает много богатых людей и смелых воинов. Но чужие корабли не могут заходить в бухту.

Русский засмеялся и опрокинул в себя одну за другой три чашечки саке.

– Ты же японка? – спросил Николай, когда они очутились вдвоем в ее комнате. – Я видел много ваших. Ты слишком красивая для японки. Как ты сумела так хорошо выучить русский?

Камико тщательно вымыла гостя, затем разделась сама и сделала ему лучший массаж. Потом она занималась тем, для чего была рождена, стонала, кричала и принуждала мужчину совершать все новые и новые подвиги.

Но так и не смогла ответить ему на смешные вопросы.

– Поедем со мной? – повторил русский. Он лежал на спине, мокрый и уставший, а Камико натирала его божественные члены нектаром силы. Она и сама выпила чашку теплого нектара. – Я украду тебя! Я знаю, ваш Токио считается проклятым местом, здесь опасно…

– Если господин меня украдет, случится беда. Мамаша Фуми пошлет за нами железных обезьян.

– Уедем, что тебе здесь делать? – настаивал Николай. – У меня много золота, я держу два корабля, лавку в Хабаровске и лавку у китайцев. Я выкуплю тебя… сколько ты стоишь?..

Камико ублажила его еще раз, всеми способами, известными со времен древних империй. Она чувствовала себя абсолютно счастливой, но не могла сказать ему «да».

– К вам сюда трудно попасть, – пожаловался торговец, когда девушка снова усадила его в цветочную ванну. – Про ваши постоялые дворы многие слышали, но никто не берется проводить. Я отдал пять золотых йен, это очень много. За эти деньги в Хабаровске я могу купить трех женщин! Почему вас так охраняют? Почему нас привезли сюда в закрытой карете?

– Кажется, идет война, – Камико нахмурилась. Она не очень-то хотела рассуждать на всякие неприятные темы. Гораздо приятнее было думать о том, кто из мужчин будет следующим. Ей стало интересно, окажется ли второй русский таким же сильным и проворным, как этот. И будут ли у него такие же восхитительные шрамы, которые так приятно ласкать ртом…

Но ласк второго русского изведать не пришлось.

23

Правило теплой крови

Снизу раздались крики и свист, что-то загрохотало по крыше, во дворе ударили в гонг. Николай подскочил на месте, как лягушка, схватился за одежду, выругался так сложно, что Камико не поняла. Его вмиг не стало.

Девушка подбежала к окну, отодвинула штору и… едва успела пригнуться. О наружную решетку ударился горящий тряпичный мяч, пропитанный смолой. Через колья забора перелезали люди с черными лицами. Стражники мамаши Фуми подстрелили троих, но не могли сдержать натиск. Бой уже велся в доме.

Камико накинула теплую куртку.

– Потрошители! – завопили внизу. – Мамаша, спаси нас!

Рухнула бамбуковая перегородка. Полуголый чиновник, который был с Азалией, отбивался сразу от троих налетчиков. Но силы оказались слишком неравны. Одного разбойника японец оглушил ударом в висок, но другой ударил его в спину ножом. Еще двое потрошителей спрыгнули через дыру в крыше и накинулись на Азалию.

Та защищалась веером. Ей удалось проткнуть одному из нападавших глаз, другому девушка ударила в пах и кинулась в коридор.

– Хватайте демоницу! – завопил раненый, закрыв руками окровавленное лицо.

– Потрошители! – неслось отовсюду. – Спасайся!

Когда измазанный сажей человек бросился за Азалией, Камико схватила с подноса гребень, свободной рукой сорвала занавеску и швырнула врагу в лицо. Пока потрошитель сражался с плотной тканью, костяные иглы гребня глубоко вошли ему в горло.

Лезвие меча просвистело совсем рядом, разлетелась в щепки разукрашенная ширма. Камико едва успела отпрыгнуть и схватилась за бамбуковый шест, спрятанный в углу. Вращая шестом, она отступила в коридор. Двое с мечами мешали друг другу в узком проходе. Один с рычанием кинулся вперед и немедленно получил тычок прямо в рот. Камико выбила налетчику несколько зубов. Однако его товарищ одним ударом перерубил бамбуковый шест.

Камико побежала вниз. На лестнице истекали кровью еще двое клиентов мамаши Фуми.

Камико перемахнула через трупы, в три прыжка преодолела лестницу. Враги с топотом настигали ее. В нижней гостевой зале полыхало пламя, кто-то опрокинул светильники. Охранники обороняли окна, двое лежали мертвые. Под упавшим шкафом визжал толстяк, стрела насквозь пробила ему бедро. У котла с перевернутым рисом вздрагивала одна из девушек. Кто-то вспорол ей живот до самой шеи. Мамаша Фуми притаилась в углу, за изящной шелковой ширмой, с дымящимися пистолетами в руках. В нее стреляли из коридора, но пули с визгом отскакивали от блестящего шелка. Хозяйка смеялась – ведь под тонкой тканью прятались стальные пластины!