Виталий Сергеев – Любовь. Страсть. Ненависть (страница 1)

Любовь. Страсть. Ненависть

Виталий Сергеев

© Виталий Сергеев, 2025

ISBN 978-5-0067-6024-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Свет. Свет был первым, что я увидел, когда открыл глаза. Он светил из ламп, висящих на потолке, и, как будто бы, пытался выжечь мне глаза. Я моргнул несколько раз, стараясь привыкнуть, а заодно прислушиваясь к знакомому монотонному пиликанью слева от меня. Сощурив глаза и повернув голову, я увидел монитор сердечного ритма и наконец понял, где нахожусь.

Попытавшись сесть на кровати, я почувствовал боль в обеих руках. Посмотрев на них, я увидел свое левое предплечье и кисть, замотанные белым бинтом, на котором в некоторых местах проступили следы крови. Особенно эти пятна были заметны на ладони и ее тыльной стороне. Попробовав пошевелить пальцами, я почувствовал резкую боль и сразу же отбросил эту затею. На правой руке все было гораздо лучше, и замотана была только кисть, а пятна крови виднелись лишь на ее тыльной стороне.

Окинув взглядом палату, я понял, что нахожусь здесь совсем один. Сама палата была довольно маленькой: больничная койка посередине, два кресла справа, стоящие у окна, и столик между ними, на котором расположилась настольная лампа. Слева была дверь, ведущая в коридор, а рядом с ней магнитная доска, на которой висели различные бумаги. Перед кроватью на стене висел телевизор с пультом, лежащим прямо на нем, а чуть правее от него висело зеркало.

Кое-как сев на кровати, я отцепил от себя датчики сердечного монитора, затем скинул ноги на пол и встал, слегка покачнувшись, но удержав равновесие. Голова моментально закружилась, а к горлу подступила тошнота. В целом, ощущение было такое, будто я попал сюда после попойки, которая не прекращалась несколько месяцев. Мысли в голове путались и двигались медленно, словно сонные мухи. Я даже не мог толком вспомнить, как оказался тут и по какой причине.

Все же поборов головокружение, я медленно подошел к зеркалу и взглянул на свое отражение, с трудом узнавая самого себя. Из зеркала на меня словно смотрел какой-то другой мужчина. Он был такой же высокий, как и я, у него были такие же темные волосы с полосками седины и такая же короткая стрижка. Но вот лицо его выглядело иначе – оно было жутко уставшим, под серыми глазами образовались синяки, на ровном носу появилось несколько царапин, а на левой скуле красовалась повязка, закрывающая собой очень большой синяк. Морщины, которые до этого были только в уголках глаз, теперь расползлись почти до висков, а само лицо покрылось грубой щетиной. Повертев головой, я заметил на щеках, с обеих сторон, пластинки медицинских швов, которые фиксировали собой едва заметные порезы. По всей голове было еще несколько небольших ссадин: на правом виске лишь царапины, а на левом – порез, залепленный пластырем. Из одежды на мне была только больничная пижама, но этому я совсем не удивился.

Коснувшись повязки на скуле, я почувствовал острую боль и тут же убрал руку. Уже собираясь отходить от зеркала, я перевел взгляд на магнитную доску и увидел там больничный лист.

«Макс Ройер, сорок два года, девяносто два килограмма, четвертая положительная группа крови…» – прочитал я про себя, после чего вновь посмотрел в зеркало. Человек, что был в нем сейчас, точно не тянул на сорок два года. На вид ему были все пятьдесят, а то и больше.

Глядя на свое отражение, я начал было вспоминать события последних дней, но тут в коридоре послышались шаги, а затем дверь в палату открылась. Внутрь зашла молодая и невысокая медсестра, которая сразу увидела меня и проговорила недовольным тоном:

– Вы почему не в кровати?! Вам нельзя сейчас вставать!

– Я просто… – начал было я, почувствовав легкую боль в щеках и скуле, а девушка тут же перебила меня.

– Ложитесь!

Я понял, что перечить бессмысленно, и медленно проковылял обратно к больничной койке. Пока я шел, из коридора донеслись голоса двух других медсестер.

– Готовь две палаты. К нам везут еще пятерых… – быстро выпалила одна.

– Да что там за авария такая… – проговорила вторая взволнованным голосом.

Девушки прошли дальше, и больше их слов я не слышал. Подойдя к кровати, я сел на нее, а медсестра, что все это время стояла рядом, помогла мне лечь.

– К вам пришли из полиции, хотят поговорить, – сказала она уже спокойнее. – Вы как, можете говорить?

– Да, – коротко ответил я, чувствуя, как в груди все больше и больше разгорается чувство тревоги, возвращающееся вместе с воспоминаниями.

– Точно? Просто мы дали вам успокоительное и вам бы лучше поспать… – сказала медсестра, но я перебил ее.

– Все нормально… – улегшись на подушку, я посмотрел на потолочные лампы, которые уже не казались такими яркими, но все еще доставляли дискомфорт. – Можно только свет убавить как-то?

– Да, конечно! – быстро ответила медсестра, после чего дошла до столика и включила там светильник, который озарил помещение теплым светом.

Вернувшись к двери, она погасила основные лампы в палате, а затем обратилась к кому-то, стоящему в коридоре:

– Проходите.

– Спасибо, – донесся до меня хрипловатый голос, после чего медсестра вышла, а в палату зашел мужчина, которому на вид было лет пятьдесят пять, одетый в темно-коричневую клетчатую рубашку, с закатанными до локтей рукавами, синие джинсы и темные кожаные ботинки на высокой подошве. Он был немного ниже меня, примерно 180 сантиметров роста, крепкого телосложения, но при этом со слегка выпирающим животом. У мужчины были темно-седые волосы, такая же щетина и словно вырезанное из камня лицо – четко выделенные скулы, широкий подбородок и челюсть. Он напоминал мне старого охранника или телохранителя, но это ощущение тут же пропало, стоило мне только взглянуть в его мутно-синие глаза. Такие глаза и такой взгляд могли принадлежать только человеку, который в жизни повидал нечто, что другие видят лишь в своих самых страшных кошмарах. И сейчас эти глаза внимательно изучали меня.

– Добрый вечер, мистер Ройер, – сказал мужчина, проходя через палату и останавливаясь у кресел, что были у окна. – Меня зовут Арчибальд Граймс, я детектив полицейского департамента Нью-Йорка.

– Кажется, мы не в Нью-Йорке… – тихо проговорил я, глядя на своего визитера.

– Вы правы, мы не в Нью-Йорке, – спокойно ответил Арчибальд, садясь в одно из кресел.

– Тогда что вы тут делаете?

– Приехал по своему старому делу, – сказал полицейский, глядя на меня. – Уже собирался уезжать, но из-за этой аварии, на выезде с города, дорога перекрыта и мне придется задержаться еще на день. Вся местная полиция сейчас занята там, поэтому я вызвался помочь им и опросить вас.

Полицейский спокойно смотрел на меня, сложив руки в замок и покручивая большие пальцы между собой.

Я несколько секунд следил за действиями детектива, а затем перевел взгляд на окно за его спиной, в котором была только темнота и медленно спускавшийся с неба снег. В голове начала роиться глухая боль, но не от моих травм, а от того, что придется сейчас вспоминать.

– Что именно вы хотите узнать? – спросил я, все так же глядя в окно.

– Всю историю в целом. От начала и до вчерашнего вечера, – Арчибальд сел поудобнее, не сводя с меня взгляда и поправив воротник рубашки. – Как все случилось и почему.

– Это будет не быстро… – ответил я, переводя взгляд на детектива и замечая кольцо на указательном пальце его правой руки. Это было обычное серебряное кольцо, немного выцветшее и пошарканное от времени, но, судя по всему, много значившее для этого человека.

– Я не спешу, – спокойно проронил детектив.

В моей голове заворочался клубок воспоминаний, от которых мне стало не по себе и от которых я бы хотел навсегда избавиться. Они, подобно змеям, стали впиваться в мою голову, а перед глазами понеслись картины нескольких последних месяцев. И одна из них была особенно яркой – картина вчерашнего дня.

Тяжело вздохнув, я повернул голову и уставился в потолок.

– Все началось с приезда в этот забытый богом город…

Глава 1. Сентябрь

С самого детства я ненавидел путешествия и переезды. Длительные поездки куда-либо сводили меня с ума. И самым неприятным видом транспорта в этом деле для меня были автомобили. Что может быть хуже, чем несколько дней трястись в машине, с редкими перерывами на отдых в придорожных мотелях? И это если по пути они встречались. Ведь могло произойти так, что за сотни миль вам не попадется ни одного, даже самого захудалого бара, где можно было бы снять комнату на ночь. В таких случаях приходилось ночевать в машине и ждать, когда же завершится эта замечательная семейная поездка.

К счастью, в детстве мы с родителями нечасто куда-то отправлялись на дальние расстояния, но те поездки, которые все же были на моей памяти, оставили огромный отпечаток ненависти в моей голове.

Моя жена, Анна, имела совершенно противоположный взгляд на это – она все свое детство провела в разъездах с родителями. Минимум два раза в год они брали свой трейлер и ехали куда-нибудь, где еще не бывали, изъездив, наверное, каждый уголок нашей страны. Поэтому, когда в нашей семье встал вопрос о переезде из Лос-Анджелеса в небольшой городок Толвуд, находящийся на северо-востоке Миннесоты, я воспринял это как наказание за свои грехи, а она – как своеобразный отпуск. Но вот ее сын, Тайлер, не унаследовал страсть матери к путешествиям и, похоже, относился к ним еще хуже меня. Однако самое поганое в этом то, что Тайлер был из тех людей, которые считают, что весь мир обязан знать, как им плохо. И конечно же, в первую очередь, это должны были знать мы с Анной. Каждый час он скулил о том, что он устал, что его ноги затекли, что он хочет пить, есть, спать, в туалет или еще о чем-то. Я бы прекрасно понял его жажду пожаловаться, если бы ему было лет восемь, но ему было пятнадцать и его нытье раздражало меня больше всего в этой поездке. Анна старалась как-то подбодрить или отвлечь Тайлера, а я жалел, что мы не оставили его в Калифорнии, на попечении родного отца.