Виталий Придатко – Перешагнуть пропасть (страница 5)

- Сможешь завтра приехать?

- Конечно, смогу! – с готовностью ответил Михаил. – Завтра же воскресенье.

- Ну, вот и хорошо. Значит, завтра и поговорим, – устало произнесла Инна Ефимовна, заканчивая разговор.

«О чем?» - едва не сорвалось с языка у Михаила, но он сдержался, видя, что мама не желает продолжать разговор.

- Ты, если что, сразу скорую вызывай, - обратился Михаил к отцу.

- Естественно, – заверил его отец и тоже сел в такси.

Михаилу ни чего не оставалось, как уступить. Родители уехали, а он почти сразу пожалел, что не поехал с ними. Странное волнение и предчувствие чего-то не хорошего не давали ему покоя. Да и веселиться после случившегося особо и не хотелось.

Глава 3

На следующий день Михаил поехал проведать маму. Надя нашла предлог остаться: захотела ещё немного погостить у тёщи. Михаил не стал и возражать - он понимал, что ей хочется побыть у своей мамы. Они договорились, что к обеду Надя сама приедет домой. В целом он даже был рад, что она осталась. Мама довольно прозрачно намекнула, что хочет поговорить с ним с глазу на глаз. То, что Надя не поехала, было ему как раз на руку.

Михаил приехал домой к родителям. Отец копошился в огороде.

- Привет па! Как там мама? – окликнул его Михаил.

- Приве-ет! – обрадовался отец, увидев сына. Он прервал свое занятие, подошел к нему и протянул измазанную землей руку.

Михаил крепко пожал её - у них так принято было.

- Как там мама? - повторил он свой вопрос.

- Она в доме, - спохватился отец. – Заходи.

- Как она?

- Да вроде лучше, - с сомнением произнес отец. – Что-то её вчера разволновало, а я с этой гулянкой совсем упустил из виду, что именно… – оправдывался он. – Мне она не хочет говорить, - с обидой добавил Владимир Никифорович. – Может, тебе расскажет. Пойди, поговори с ней.

- Скорую не вызывали? - поинтересовался Михаил.

- Нет, так обошлось. Да ты зайди, поговори с ней, что ты меня-то пытаешь.

- Хорошо, - согласился Михаил.

Он пошел в дом, а отец вернулся к своему занятию. Когда вошел в зал, то увидел маму, лежащую на диване с закрытыми глазами. Окна были зашторены, в комнате царил полумрак, тихо работал телевизор. Судя по всему, она его слушала.

- Мам, ты спишь? – почти шепотом спросил Михаил.

Инна Ефимовна встрепенулась. Его вопрос вывел её из забытья. Она попыталась встать, но движения были неловки. Михаил поспешил успокоить её:

- Лежи, лежи, не надо вставать. Как ты себя чувствуешь?

- Со мной всё более-менее в порядке, - ответила мама, грустно улыбнувшись. - Я просто переволновалась.

- А я-то думал, это из-за жары… Как сердце? – с тревогой спросил Михаил.

- Нет, - тяжело вздохнула Инна Ефимовна. - Жара тут не причем. Сердце, конечно, дало о себе знать… но это не из-за него.

- Что же тогда заставило тебя так волноваться? - недоумевал Михаил. - Вроде все было нормально?

Инна Ефимовна ответила не сразу. Она напряглась, собираясь с мыслями. Михаил, не получив, ответа тоже молчал. Он смотрел на мать и видел, как её охватывает волнение. Это волнение передалось ему. Он ещё не знал причины того смятения, что терзало её, но чувствовал: мама собирается сказать что-то очень важное.

Инна Ефимовна глубоко вздохнула, закрыла на мгновение глаза – и, решившись, произнесла на одном дыхании:

- Твоя жена… шалава местного разлива!

- Что за чушь?! – вырвалось у Михаила.

- Это не чушь, - сказала Инна Ефимовна и почему-то попыталась улыбнуться, но не сдержалась - из её глаз потекли слезы. Не в силах больше держать себя в руках, она закрыла лицо ладонями и зарыдала.

Михаил растерялся. Он присел рядом с мамой на край дивана, пытаясь успокоить, гладил её по волосам. Она приподнялась, уткнулась ему в плече и обняла. Вскоре Михаил почувствовал, как горячие слезы намочили рубашку.

От неожиданности он не знал, что сказать. Да и слова сейчас были ни к чему. Главное – успокоить маму.

- Ты что, не понял, что я тебе сказала? – возмутилась Инна Ефимовна, отстранившись от сына.

Она посмотрела на него в упор мокрыми от слез глазами.

– Ты что, не понял? – удивленно, почти шепотом, повторила она вопрос.

- Понял, - растерянно ответил Михаил. - Только с чего ты это взяла?

- Мне Светлана Петровна сказала.

- Какая ещё Светлана Петровна? – удивился Михаил.

- Та родительница, с которой мы встретились на улице, когда шли на день рождения мамы Нади.

Михаил вспомнил, как мама довольно дружелюбно разговаривала с теткой на улице. Тогда он заметил её косой, недружелюбный взгляд в их сторону. Но в тот момент они спешили, и ему не было ни какого дела до того, как на него смотрит какая-то посторонняя женщина.

- И что ещё она тебе наговорила? – начиная сердиться, спросил Михаил.

Инна Ефимовна откинулась на спинку дивана. Одной рукой она держала сына за руку, другой закрыла лицо. Из-под ладони потекли слезы.

- Она сказала, что её часто видели в придорожной забегаловке.

- Ну и что? – окончательно рассердился Михаил. – Что здесь такого? – спросил он, чеканя каждое слово.

- Как что? – возмутилась Инна Ефимовна.

От удивления она даже перестала рыдать. Её лицо исказила гримаса гнева. Резким движением она смахнула слезы.

– Ты разве не понимаешь?! Она там была не просто так. Она там работала … проституткой!

Инна Ефимовна с особой ненавистью произнесла это слово и тут же осеклась, словно сказала что-то ужасное.

– А этот её «парень», - уже шепотом продолжила она, - был её сутенером.

- Какой ещё парень? – с трудом осознавая сказанное, удивился Михаил.

- Тот, которого потом убили, - округлив глаза, пояснила Инна Ефимовна.

- Ты прямо какие-то голливудские страсти рассказываешь, - вырвалось у Михаила

- Что значит «голливудские страсти»? - вспыхнула Инна Ефимовна. - Ты мне не веришь? Да её все дальнобойщики знали! И не только они!

По лицу сына Инна Ефимовна поняла: Михаил ей не верит.

- Ну, раз ты мне не веришь… - вконец обессилив, сказала она, закрыв глаза. - Тогда… тогда спроси у неё.

- Хорошо. Я поговорю с ней, - твердо произнес Михаил.

- Вот-вот… поговори… поговори с ней. Что она тебе скажет? - спросила Инна Ефимовна и снова заплакала.

Мама плакала без слез, вздрагивая и задыхаясь. Михаил всерьёз испугался за неё.

«Как бы с ней чего не случилось», - пронеслось у него в голове.

- Где твои капли? – спросил он, оглядывая зал.

- Не надо… ничего мне не надо!

- Надо. Ещё как надо, - настоял Михаил.