Виталий Поршнев – Серпухов (страница 8)

– Куда путь держите?

– Молодежная духовно–просветительская конференция, возле... – девушка назвала населенный пункт.

Мне было по пути, и я взял её. В машине девушка, без всякого стеснения, переоделась в сухую футболку с вырезом на груди, и принялась трещать без умолку. Я сделал вид, что мне безразличны ее прелести, и поинтересовался о мероприятии.

– Летом мы традиционно собираемся на берегу реки Протва. В царстве природы у нас есть благоустроенная зона, а также сборные домики и навесы. Приезжают автобусы с адвентистами, православными, буддистами. Мы устраиваем дискуссии между конфессиями, общаемся, играем в волейбол, печем картошку, грибы! Не хотите заглянуть к нам, прямо сейчас? – спросила она.

– А нищие у вас бывают? Кустарные поделки из соломы продают? Если да, то ... – в раздумье произнес я.

– Нет, нет! – перебила она. – Бомжи к нам не ходят, у нас строго, хорошая охрана. И продавать ничего нельзя. Мы бесплатно раздаем, книги!

Девушка открыла рюкзак и достала брошюру «Бог – твой спаситель». Я начал отказываться, но она настаивала. Мне было неохота спорить, я согласился принять в подарок.

В довольно мрачной деревне из добротных домов, тихой и безлюдной, девушка попросила остановиться. Я несколько удивился, поскольку навигатор показывал, что нужно проехать дальше.

– Отсюда мне короче, – объяснила она, – здесь хорошая тропинка к реке.

– Как вы тут не боитесь ходить? Кто-нибудь, к вам пристанет! Вы молодая, что будете делать? Я вас ближе подвезу!

– Нет–нет, – отказывается она, – у меня жених ревнивый, не стоит. Но надумаете к нам, не стесняйтесь. Он скоро уедет, мне скучно будет! Спросите Марину, это я! Вас как зовут?

– Василий, – слегка замявшись, отвечаю я.

– А по отчеству? – смеется она.

– Михайлович!

– Очень приятно, Василий Михайлович! Так я буду ждать! – девушка выходит из машины, игриво помахав мне рукой.

По приезде в Серпухов я осознаю, что мне нечего делать в городе. Бесцельно хожу по знакомым улицам, ставлю свечку в храме, забегаю в редакцию газеты и в Морстон, узнать, не появлялась ли Маргарита. В редакции газеты не знают, где она и что с ней, или не хотят разговаривать со мной по её просьбе. А в Морстоне уже забыли, что она у них когда-то выступала.

Желая разогнать тоску, я надумываю совершить водную прогулку по Оке. Однако на лодочной станции мне говорят, что катера сегодня заняты до ночи.

– Петя, уважь постоянного клиента! Придумай, как быть! – прошу я работника, молодого шустрого парня. Я всегда даю ему щедрые чаевые, ему неудобно мне отказывать.

– Свободна только моя личная лодка, но она без регистрационных номеров. ГИМС на Оке поймает, конфискует. Могу ради вас на Протву сходить, там инспектора не работают. – Неожиданно предлагает он.

– А на Протве, разве хорошо? – Неуверенно интересуюсь я.

– Там здорово! Обычно туда не сунешься, но этим летом уровень воды высок. Вам стоит побывать! – горячо уверяет парень.

Протву я еще не исследовал. Река течет в Калужской области, в тех местах, где я высадил Марину. На мой взгляд, местность для поисков нищенки бесперспективна. Однако, прежде чем поставить последнюю точку, не стоит ли осмотреться и там? Вряд ли кого найду, но хотя бы развеюсь!

– Заводи мотор своей лодки! – соглашаюсь я.

Берега Протвы не похожи на пологие пляжи Оки: они обрывисты и глинисты. Вода, впрочем, прозрачна. Кажется, что её можно пить без фильтрации, как из родника. Сказывается отсутствие туристов и судоходства. Прогулка мне нравится, только однообразие пейзажа скоро надоедает. Утренний дождь возвращается и надувает красивые пузыри в заводях. Я накидываю капюшон куртки и думаю, что пора возвращаться, когда вижу на берегу лагерь, описанный Мариной. Мне кажется разумным выяснить, благополучно ли она дошла по тропинке. Заодно и отведать печеной картошки. Очень захотелось её попробовать из-за стелющегося над водной гладью дымка походной печки.

Лодка пристает к небольшой деревянной пристани, я осматриваюсь. Искусственный песчаный пляж, за ним поле, облагороженное мелким гравием. Справа, на стоянке, стоят несколько автобусов с московскими номерами. А слева, под навесами, много молодежи, слышна гитара, парочка лекторов ведет занятия с группами, развесив картонные плакаты. Я нерешительно подхожу к ним. Меня сразу снабжают кучей буклетов и одаривают горячими объятиями. О Марине я узнаю, что она недавно была здесь и куда–то отлучилась. Пока её нет, предлагают выслушать проповедь минут на пятнадцать.

Я отказываюсь, отхожу в сторону, и наблюдаю за тем, как на пляже несколько человек, закончив разжигать угольные брикеты, лопатами разравнивают их в огненный круг. Лодочник Петя приносит мне на пластиковой тарелке печеной картошки, которую я так хотел. В этот момент один из преподавателей засучивает брючины, снимает ботинки, и, воззревши на небо, идет босиком по углям. Я от удивления глотаю картошку не в то горло, и с трудом откашливаюсь.

За преподавателем идут коллеги, затем настает очередь молодежи. Юность колеблется: некоторые студенты отделяются от сверстников, бегут к угловому навесу, и, проведя под ним несколько минут, возвращаются.

Кстати, объявляется и Марина. Заметив меня, она машет рукой, приглашая прогуляться с ней по углям. «Нет, спасибо! Сначала пусть меня тоже воодушевят!» – думаю я, и, поприветствовав Марину ответным взмахом руки, иду к угловому навесу.

Под ним я нахожу сидящую за столом красивую девушку в строгом темном костюме, белой блузке, и черных, несмотря на вечер, очках. Я не понимаю, какую функцию она выполняет. У нее спрашивают о чем-то тихо, она негромко отвечает. Дождавшись своей очереди, я подхожу, и бросаю в банку для сбора денег крупную купюру.

Девушка спрашивает сама:

– Предсказание, или узнать судьбу?

– Как считаешь нужным! – отвечаю я ей.

И тут происходит то, чего я никак не ожидал: девушка, как это делала разыскиваемая мною нищенка, ставит на колени ведерко с предсказаниями, зачерпывает со дна, и держит на весу горсть свернутых в трубочку бумажек. Они падают с ее ладони обратно в ведро, как песок в часах. Я чувствую, что мною овладевает гипнотическое состояние, и сопротивляюсь ему изо всех сил.

Ладонь девушки становится пустой: колдовской рупор в моем случае безмолвствует. Я осторожно снимаю очки с девушки. Она не сопротивляется, и изумленно смотрит на меня расширенными от сильного транса зрачками. Они синие.

– Как тебя зовут, милая? – спрашиваю я девушку.

– Я – пророчица Силы, и Сила я, и Сила есть во мне! – говорит она монотонно.

Я отхожу в сторону и звоню Гавриле Петровичу.

– Нашел дочку, – говорю я ему, – приезжай немедленно!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Маргарита пришла в себя на заднем сидении автомобиля, когда байкер с наколками «Сыны Анархии» открыл дверцу. Тихая попробовала сопротивляться, но он легко вытащил её из машины и повел в частный дом, окруженный высоким забором.

Оказавшись в просторной комнате, Тихая растерянно огляделась. Она увидела, что кроме неё и совсем молоденькой девушки с яркими синими глазами, в помещении никого нет. Подруга по несчастью? Маргарита попробовала завязать разговор. Но девушка, вместо ответа на вопрос, подошла и приказала сесть на стул. Он был привинчен к полу рядом с низкой металлической клеткой, по размеру, собачьей. Глядя на нее с ужасом, Тихая отказалась подчиниться. Тогда девушка попыталась применить силу. Вспыхнула потасовка, которая закончилась тем, что более слабая противница Маргариты исподтишка применила электрошок.

После того, как Тихая пришла в себя, девушка повторила приказание. Теперь Маргарита выполнила его. Девушка ножницами срезала верхнюю одежду с Маргариты, опасной бритвой провела по горлу Тихой в знак угрозы, и принялась брить волосы на голове. Беззвучно рыдая и подрагивая всем телом, Маргарита смотрела, как её прекрасные кудри осыпаются на пол.

Обрив Маргариту, девушка облила ее ледяной водой из оцинкованного ведра, и стала подталкивать к клетке, в случае сопротивления угрожая повторно применить силу. Маргарита подчинилась, и оказалась стоящей на четвереньках в очень маленьком пространстве, куда незнакомка умудрилось запихнуть еще и пустое ведро.

Девушка закрыла клетку на замок, поднесла к решетке очень приятно пахнущие котлеты в миске, и, маня, но, не отдавая еду Тихой, спросила:

– Я – пророчица Силы, и Сила я, и Сила есть во мне, а ты кто?

Маргарита хотела не есть, а пить, и она облизала пересохшие губы. Девушка это заметила, показала пластиковую бутылку с водой и повторила вопрос, но уже четверостишьем:

– Я – пророчица. Сила есть во мне, а ты кто?

Скажи, будешь ты служить, как я?

Или останешься никем, познаешь зло?

И не возьмет тебя пророчица в друзья?

– Я не знаю, – сказала неопределенно Маргарита, надеясь получить воду. Девушка осталась недовольна ответом. Она поставила бутылку и миску на пол так, чтобы Тихая не могла дотянуться, и ушла к стене, на которой были развешены странные поделки из веточек, соломы, и цветных тряпичных лоскутков. Села на диван, и на журнальном столике принялась что-то мастерить, отрешенно напевая загадочные куплеты.

Так Маргарита начала жить в странном мире.

Байкер исполнял роль тюремщика и прислуги одновременно. Он постоянно просил у девушки пророчество по любому поводу, даже мелкому. Например, какой топор взять, чтобы рубить дрова, или чем смазать скрипящие петли на дверях. Девушка отвечала ему непонятно, рифмуя слова в похожие на стихи фразы. Байкер морщил лоб, покрывался потом от умственного напряжения, потом делал вид, что ему все ясно, и уходил исполнять.