Виталий Поршнев – Серпухов (страница 11)

Причем, по своей вине. Особенно потрясло ее то, что вначале он пытался остановить кровь из ее пальца, а потом жал на него сильнее. Девушка не могла представить, чем бы все закончилось, если не помощь находчивого Александра Баха.

Придя домой после этого случая, Татьяна привычно пострадала от брата. Он купил очередное средство для самоубийства – газовый револьвер, переделанный под стрельбу боевыми патронами, и играл новым оружием в русскую рулетку. Хотел, чтобы Татьяна увидела, как его мозги вылетят наружу. Брату нравилось, что зрачки сестры испуганно расширяются всякий раз, когда он нажимает на курок.

Однако вскоре Яр надоело смотреть. Она поняла, что патроны фальшивые, и выстрела не будет. Но, не желая, чтобы брат придумал другой способ мучить ее, она еще немного поохала, и только после этого направилась на кухню с просьбой, чтобы он разбудил ее уже после того, как окончательно поставит точку в существовании своего бренного тела. Брат обиделся. Желая досадить сестре, он демонстративно достал пакет с коноплей и смастерил гигантскую самокрутку, от дыма которой у сестры всегда болела голова.

А Татьяна заперла за собой железную дверь на две задвижки, легла на узкую деревянную скамью, заменяющую ей кровать, и попыталась оценить сегодняшний день.

В отличие от большинства своих сверстниц, мечтающих о славе моделей, Татьяна перед сном обычно фантазировала об отце. Вначале Яр припоминала малейшие события, которые можно было трактовать в пользу его реального существования. Звонки матери по телефону, когда она краснела и не хотела, чтобы девочка знала, кто собеседник. Встречи с мужчиной, после которых мать волновалась и не находила себе места. В памяти Татьяны не сохранилось лица или голоса неизвестного. Поэтому она могла представлять любого, поразившего ее человека, отцом, желающим воссоединения с дочерью.

Яр никогда не думала, что ей хочется от мифического отца: любви или решения бытовых проблем? Татьяна была одинокой запутавшейся девочкой, и отчаянно желала встречи с родственной душой. Ей даже в голову не приходило, что отец мог давно умереть или сидеть в тюрьме.

Так в ее воображении уже побывали на месте родителя и учитель физики в школе, и тренер по плаванию, и член союза писателей, вручавший Татьяне диплом за победу в творческом конкурсе. И много других мужчин, подходивших по возрасту, и встреченных ею на улице в маленьком Серпухове. Наверное, единственный человек, в отношении которого она еще не фантазировала, был Павлов. До сегодняшнего дня, это казалось ей совершенно невозможным.

Но происшествие на праздничном предновогоднем мероприятии выглядело необъяснимым. Татьяна не знала, как к нему относиться. Она ворочалась, не находя себе места. Скамейка казалась ей жестче, чем обычно, а звуки большой дороги за окном – громче. Наконец она решила: Павлов ее отец, он выдал себя, обнимая ее, а кровь Татьяны нужна ему для проведения теста ДНК. Вот почему мэр не вернул платок, а положил в карман.

Такая версия сразу принесла Татьяне облегчение. Она и вправду его дочь! Как только Павлов удостоверится в этом, ее жизнь чудесным образом измениться. Превратиться в сказку! Татьяна улыбнулась, пустила от предвкушения счастья слезинку, и заснула блаженным сном…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

После новогодних праздников Павлов проснулся в прекрасном расположении духа. Он благодушно осмотрел спальню с недавно купленными картинами на стенах, и заметил, что возле туалетного столика жена примеряет парик.

– Тебе очень идет, – сказал Павлов, чтобы довести до ее сведения, что он уже не спит. Жена не ответила ему, она никогда не спрашивала его мнение о своей внешности. Делала с собой, что ей нравилось: вживляла протезы, колола омолаживающие уколы. Но как ни странно, все это, призванное улучшить внешность женщины, жену ухудшало. Павлов всегда хотел поинтересоваться, однако никогда не спрашивал, есть ли у нее любовники. У них существовал негласный супружеский договор: каждый получал от жизни те удовольствия, какие хотел.

– Зинаида! – решил добиться общения мэр, – строительство причального комплекса и покупка яхт обойдется дорого!

– Да! – согласилась жена, расчесывая парик, – дорого. Но я так хочу. Ведь сейчас наш пляж выглядит по-сиротски! Никого в гости нельзя пригласить, смеются! Посмотри, что делается у Фетисова этим летом! Кто приплывает, и на чем! Богема, политики! Юра уже набережную строит, а у нас даже маленького причала нет!

– Меня от Оки тошнит, там вода тиной пахнет, и мутная, не люблю я ее! –Недовольно пробурчал Павлов.

– Не люби, кто тебя заставляет! – засмеялась жена, видимо от хорошего настроения, – я и крытый бассейн на берегу запланировала. Будет круче, чем у Фетисова. Сможем в любую погоду загорать и купаться.

– О-хо-хо! – произнес Павлов, и без энтузиазма добавил, – городских денег потратим немерено!

– Окупятся! – с примирительной интонацией сказала Зинаида, – если мы хотим подняться, придется тратиться на нужных людей!

– Кстати, о Фетисове! – вдруг вспомнил мэр, – а ты видела его тотемный столб?

– Не только видела, – ответила Зинаида, – но и участвовала! Наше рекламное агентство считается одним из лучших центров по разработке дизайна тотемных столбов. Я же тебе говорила, что мы купили большой 3-д принтер!

– Говорила! – согласился мэр, – да не сказала, для чего!

– Изготавливаем макеты тотемов для заказчиков. – Объяснила жена.

– А в натуральную величину из чего делают? – поинтересовался мэр.

– Да кто из чего! Чем экзотичнее материал, тем лучше. Губернаторы, например, из Каррарского мрамора. Федеральные министры гранит предпочитают. Военные льют из редких металлов, а Фетисов, вон, сделал из мореного дуба. Но всех переплюнул глава правительства – купил у президента Мексики камень из пирамиды майя. Серьезный подход, впечатляет!

Павлов вдруг почувствовал, что безнадежно отстал от просвещенного человечества в теме, которая, как оказывается, у всех на слуху!

– А что же ты молчала? – с обидой спросил он жену, – Выходит, Серпухов чуть ли не на всю страну работает, а у самих пусто? Что, опять сапожник без сапог? И как я избирателям в глаза смотреть должен? Проворонил? Ведь ни у меня, ни у города, тотема нет! Мы совсем беззащитны перед нечистой силой!

Зинаида не ответила ему. Тут следует отметить, что жена мэра, как и жены всех российских политиков, занималась видимостью благотворительности. Только делала это Зинаида Павлова своеобразным способом. Она не состояла в какой-нибудь одной общественной организации. Жена мэра поочерёдно посещала собрания всех сект города. Божьи люди любили ее за небольшие пожертвования и бесплатные обеды в период сильных морозов, хотя Зинаида не могла упомнить, кому она оказывала внимание. Каждый, кто говорил слово Бог, становился на несколько минут ее братом или сестрой. Она и сама, в устной речи, часто употребляла различные имена, которые считала именами Всевышнего. То, что среди них были и никому неизвестные, Зинаиду не смущало. В личных беседах она часто намекала на некие «откровения», и говорила, что полное раскрытие Божественной правды еще не наступило.

Также на бланках всех предприятий, которыми управляла Зинаида, в той или иной форме, иногда зашифрованной, присутствовало слово Бог. Вершиной мысли жены в этом направлении была огромная стела на въезде в город с надписью «Вы поблагодарите Бога за то, что решили сотрудничать с промышленной группой «Сер +»»

И сейчас Павлов, хорошо зная жену, догадался, почему она, если бы после подтяжки лица смогла, нахмурилась.

– Зинаида, – добродушно сказал он – мы же можем на нашем тотеме разместить и кое-что твое, сугубо индивидуальное!

– Бог выше всех, ему не нужна защита! – запальчиво произнесла Зинаида.

– Ему, разумеется, нет. Только Он же там, наверху! Мы туда после смерти попадем. А тут, на земле, кто от нас злых духов отпугнет? Значит, у всех есть катера и пристань, и нам нужно. А когда все с тотемом, мы, из-за твоего упрямства, без него обходимся? И кого тогда ты хочешь на незащищенную территорию пригласить? Кто приедет к такой отсталой деревенщине, как мы? О каком развитии ты мечтаешь? Да над нами смеяться будут! Если уже не смеются! – Павлов так разволновался, что вскочил с кровати. Он подошел к стеклянной стене и встал так, что бы жена, глядя на него, видела и свою стройку на берегу Оки. Зинаида Петровна была женщиной умной, и принимала важные решения быстро.

– Хорошо! – сказала она, с поджатыми губами принимаясь красить веки, – я пришлю к тебе нашего лучшего дизайнера. Но учти, как бы тебе потом не пожалеть. Если наш тотем окажется слаб, его сожрут другие тотемы. Или, победят злые духи! Мы пойдем ко дну, не успеешь глазом моргнуть. Тебе придется очень постараться, мой дорогой мэр, иначе мы погибнем!

Как и всегда, Павлов добился своего. Но от слов жены его прошиб пот, ему стало не по себе.

Оказавшись на работе, градоначальник в своем кабинете провел несколько совещаний. Но дело, о котором он говорил с женой, никак не шло из его головы, и вызывало рассеянность. Павлов с нетерпением ожидал обещанного супругой дизайнера. Это произошло после обеда, и лучшим специалистом по тотемам оказалась, к удивлению мэра, девушка модельной внешности с густой копной волос на голове.