Виталий Пищенко – Собеседник. Выпуск 6 (страница 5)
Еще не прошло и десяти лет с тех пор, как журналисты обратились к кинооператору студии телевидения с просьбой ответить на письма ребят. А те дни кажутся бесконечно далекими. Даже самым маленьким в кружке трудно себе представить, что было такое время, когда Леонид Леонидович с первыми своими юными друзьями строил картонные телескопы. Сейчас всякий начинающий телескопостроитель получает готовым опыт предшественников: то, чем они овладели постепенно, путем промахов и ошибок, стало предметом недолгого обучения.
Тем, кто прочитает эти заметки, мне хочется сказать: если вы не нашли своего дела, своего старшего друга, выйдите ясной ночью на улицу, найдите созвездие Большой Медведицы, там, на сломе ковша, есть звезда Мицар. А если смотреть очень пристально, рядом с ней можно различить слабое мерцание Алькора. Можно всю жизнь прожить, но так и не увидеть слабого мерцания одной из звезд. А можно однажды взглянуть попристальнее — и найти что-то такое, что станет смыслом жизни. И вместе с настоящим увлечением обязательно найдешь настоящих друзей.
Александр Метелица,
радиожурналист
ОЧЕРКИ
МУЗЫКАЛЬНЫЙ МОМЕНТ
Каждый раз, когда я приезжаю сюда, в Горную Шорию, в поселок Мундыбаш, вижу и слышу этот оркестр, мне кажется, что происходит какое-то чудо. Потому что сколько бы лет ни прошло, а передо мной — неизменно юные музыканты, все такие же сосредоточенные и старательные… Вон там, в глубине оркестра, выглядывают из-за баяна большие круглые глаза вихрастого мальчишки. Мне кажется, я знаю его. И как будто знакома мне эта русоволосая девчушка, сидящая за первым домбровым пультом — такая маленькая, что едва достает ногами до пола.
И все-таки — нет, этих детей я вижу впервые. А те, которых я знал раньше, уже выросли и многих из них нет в Мундыбаше — закончили школу, разъехались кто куда — учиться, работать…
Но кто-то сидит сейчас в зрительном зале и слушает музыку и после каждого музыкального номера приветствует своего старшего друга. А дирижер в ответ чуть склоняет седую голову…
Николай Алексеевич Капишников. Учитель русского языка и литературы. Мне лестно думать о том, что знакомы мы уже 20 лет. Лестно — и немного, грустно, потому что за этими годами стоит время, которого уже не вернешь. Николай Алексеевич уже на пенсии, в школе не преподает, и все-таки оркестр магнитом держит его здесь, не отпускает. Оркестр, которому 35 лет.
Сколько поколений сменилось за этими пультами! Сколько рук сжимало грифы этих домбр и балалаек! И сколько глаз следило за жестами Николая Алексеевича и за мимикой его лица, когда оркестр выступал с концертами… Теперь это уже сотни людей. И оркестр — не просто оркестр, это судьба многих людей, центр своеобразного сообщества в маленьком поселке. Судьба самого поселка, потому что именно оркестр принес Мундыбашу широкую известность далеко за пределами Сибири, за пределами нашей страны.
Здесь прошло детство Николая Алексеевича. Отсюда он уехал в Томск, где в июне 1941 года закончил педагогический институт. А вернулся уже после войны, в 1946 году.
Покручиваю магнитофонную запись, сделанную в музыкальном салоне Дома ученых Новосибирского академгородка в 1979 году, и снова слышу спокойную речь Капишникова:
— Приехал я… красивая офицерская шинель. Я — литератор. По возрасту немногим отличался от десятиклассников. Война кончилась — вот задыхаюсь от счастья! Не стреляют! Солнце, мир. Вижу — а ребята печальные. И вот думаю: надо как-то оттаять их… Была у меня мандолина. Я на ней немного играл, немного пел. Потом учительницы принесли гитары. Вот две, вот три, вот шесть. А мандолина все одна. Потом — балалаечку, потом — еще балалаечку. Потом контрабас. Такой ансамбль, которому названия не придумать, если судить по инструментам. Странный.
Эта запись сделана в тот год, когда новосибирские ученые — любители музыки узнали о школьном оркестре в небольшом кузбасском поселке и решили познакомиться с этим коллективом. Встретились в Академгородке. Играли по очереди: сначала дети, потом ученые, обменивались пристрастиями, впечатлениями о самых ярких моментах в «музыкальной» биографии.
К этому времени у оркестра, который начинался с одной мандолины, уже была за плечами большая судьба. Оркестр из Сибири участвовал в 1 Всесоюзном фестивале детского искусства в пионерском лагере «Орленок», его выступление слушали в Большом зале Московской консерватории делегаты 9-й Международной конференции по эстетическому воспитанию детей и юношества. Творчество ребят получило уже самую высокую оценку.
— Вы играли не кончиками пальцев, а сердцами, — сказал юным музыкантам композитор Дмитрий Кабалевский.
— Обаятельное исполнение. Даже марш звучит, как «музыкальный момент». — Это слова композитора Александры Пахмутовой об оркестре из Мундыбаша.
Мне об этом выступлении рассказывала Марина — дочь Николая Алексеевича: «Музыкальный момент» очень понравился, пришлось повторить. Папа так растерялся. Говорил, что времени мало, чтобы без повторения. И вдруг: повторите! Ну мы и повторили».
Марина тогда была шестиклассницей. Я отчетливо помню ее рыжеватой, смышленой и смешливой девчушкой. Сейчас она окончила Новосибирскую консерваторию по классу дирижирования.
Что-то странное происходит со временем: оно стремительно несется, раскрывая необыкновенные человеческие судьбы. И как бы не движется: на той же сцене в школьном зале дети…
Как много может сделать для детей один человек!
Вспоминаю свой первый приезд в Мундыбаш. Приехали мы туда с Иваном Матвеевичем Гуляевым — заслуженным деятелем искусств, художественным руководителем оркестра народных инструментов Новосибирского радио и телевидения. Он первый из профессиональных музыкантов узнал о небольшом школьном оркестре, тогда еще только делавшем свои первые шаги. Сразу стал помогать и словом, и делом.
И встречали Ивана Матвеевича, когда я с ним приехал в Мундыбаш, как доброго друга — ворохом новостей, радостью.
Чуть позже Иван Матвеевич привез в Мундыбаш своего ученика, начинающего дирижера Владимира Гусева. И теперь, через много лет, Владимир Гусев, заслуженный деятель искусств, руководитель оркестра народных инструментов Новосибирского радио и телевидения, заменил учителя.
Но это — потом, а в начале был поселок, разбросанный на склоне заснеженных гор, железная дорога в долине, висячий мост через речушку, глубокий снег. А по дороге, прорытой среди сугробов бульдозером — шагали ребятишки. Ноги в валенках, приподняты воротники пальтишек, и у всех в руках — футляры. А в футлярах — домбры и балалайки, маленькие и большие. И никто не оглядывается на этих ребятишек, не останавливается с удивлением.
Это мне была нова такая картина, а в поселке к ней привыкли. Потом привык и я. Со многими из юных оркестрантов познакомился.
Мои архивы хранят их голоса. Счастлив человек, которому встретится истинное содружество людей, объединенных истинными чувствами: друг к другу, к любимому делу.
Эти люди — всегда со мной, стоит нажать кнопку магнитофона, чтобы услышать взволнованный голос:
— Я очень обязан оркестру… да что там! — это вся жизнь моя! Не будь у меня Николая Алексеевича, как сложилась бы судьба, не знаю.
Голос Александра Бублика, выпускника Новосибирской консерватории. Сегодня он преподает в музыкальном училище и руководит оркестром народных инструментов в Кемерове. Маленькому человеку нужен старший друг. Не всегда он, маленький человек, может понять и оценить огромное везение — дружбу взрослого. Но всегда наступает в конце концов момент осознания. Об этом мы разговаривали как-то с моим мундыбашским знакомым, Шамилем Измайловым. После школы он закончил Новосибирский электротехнический институт, потом — аспирантуру в Московском университете.
— Занятия в оркестре, — сказал мне Шамиль, — научили трудиться. И не для себя, а для того, чтобы радовать людей. Этому научил оркестр.
А что меня, журналиста, снова и снова ведет в этот маленький поселок? Стремление к чуду? К радости, которую излучают юные музыканты? Наверное. Но еще ведет меня в Мундыбаш желание встретиться с Николаем Алексеевичем.
— У каждого человека в душе есть борьба сил, — говорит мне Николай Алексеевич. — Человеку хочется разобраться в себе самом, понять себя. Поверить в себя. Человеку хочется понять свои недостатки, чтобы справиться с ними. Я вижу порядочность в этом. В музыке дети находят мир больших мыслей, высоких чувств. И они постигают, что путь к этому миру лежит через труд, кропотливый, скромный.
Николай Алексеевич говорит — и как бы раздумывает вслух обо всем, что связано с судьбой оркестра:
— Удивляются люди: откуда такой свет, откуда такая сила? И сваливают все на меня. Товарищи, я в этом не виновен в такой мере, в какой вы полагаете. Я такой же рядовой, как все. Я просто дежурный. Не деятель искусств, не дирижер, не музыкант, сердцем преданный своей работе. Бакенщик зажигает свет для кораблей. Так и я: по скрипучим лесенкам, подливая маслица в лампадку, чтобы она горела, чтобы указывала верный путь. И люди, зная, что есть верный дежурный, не жалеют тепла, огня — помогают, чем могут. Сила эта — ото всех.
Вот уже двадцать три года подряд на февральских традиционных сборах, посвященных очередной годовщине оркестра, в торжественной обстановке одному из бывших мундыбашских оркестрантов вручается специальная оркестровая премия. На этот раз ее лауреатом стал студент Сибирского металлургического института Александр Кичанов.