Виталий Пищенко – Собеседник. Выпуск 6 (страница 39)

Как-то мы с папой возвращались домой. Тропинка была узенькая, а впереди нас навстречу бежала большая рыжая собака. Я испугалась, а папа успокоил меня и предложил мне ее погладить. Гладить я не стала, а руку протянула. Собака прикоснулась к моей руке и потом побежала дальше».

Добрый, умный папа. Так и надобно поступать, а не шарахаться из стороны в сторону, как, к сожалению, делают иные из наших сограждан, завидев собаку, и не кричать: «Ай, собака, укусит, укусит! Кыш, проклятая!»

Разумеется, не каждую незнакомую собаку надо гладить; есть такие, которые не терпят фамильярности, не подпускают незнакомых людей, — особенно, если ее уже обижали не раз; но безусловно хорошо, когда папа при встрече с четвероногим старается внушить отпрыску добрые чувства.

Замечено: как правило, собаки кусают тех, кто их боится. Не терпят трусов. Чуть зачуяла — сразу хвать. Нормальное, здоровое отношение — и собака ведет себя нормально.

Я бы всех прохожих, — да, пожалуй, даже всех людей на свете, — поделил на любящих и нелюбящих животных. Первых, безусловно, больше, тут не может быть двух мнений, человек всегда стремился жить в дружбе с животными; однако вторые, как правило, активнее и громогласно заявляют о своей неприязни, подкрепляя ее всяческими допустимыми, а чаще недопустимыми способами и аргументами.

На улице, когда проходит человек с собакой, я сразу вижу по поведению прохожих, кто каков и как относится к бессловесным.

По утрам, выходя с пуделем Блямкой на прогулку, мы часто встречаемся с двумя пожилыми уборщицами, подметающими улицу и двор. Две простые работящие женщины, завидев пуделя, еще издали приветствуют его появление возгласами: «А, Блямка, как живешь? А ну, давай поздороваемся, давай лапу!» По-другому держится старший двора, председательница домового совета, дама с явно завышенными претензиями: только увидит жильца с собакой — начинает стращать разными карами, штрафом. За что?! Блям ведет себя идеально.

Поощряемые подобными людьми, некоторые недруги живого начинают творить всякие беззакония. Только этим можно объяснить то, о чем пишет Таня Воляева, жительница Новосибирска:

«Я живу в Кировском районе. У нас за домами есть поляна, но не лесная, а просто посажено много деревьев, вот тебе и поляна. Этой весной у нас на поляне было задушено 3 взрослых собаки, убито 4 щенка, всего семь мертвых собак. И вот одна из них:

Раз я шла из школы и увидела этакую небольшую рыженькую собачку. Передние лапы кривые, как у таксы, задние нормальные, туловище немного длинное, головка большая и уши стоят. Понравился мне песик. Я его стала звать, просто придумала имя и все. Лапчик, Лапчик!»

Но Лапчик нас боялся. Со мной был еще мой друг Витя. Он дал свою куртку, я завернула в нее Лапчика и понесла в подъезд. Потом пришла мама и сказала, чтобы я убрала собаку из подъезда. Делать нечего, взяла я Лапчика и положила возле сарая на соломе. Утром я пошла в школу, вдруг вижу, Лапчика на месте нет. Когда я пришла из школы и спросила у подруги Светы, не видела ли она рыжую собачку, она сказала: «Я видела ее сегодня утром, она побежала на поляну». Я пошла туда и стала звать: «Лапчик, Лапчик!» И тут я увидела его мертвого. Я стояла и плакала. Мне было очень жалко Лапчика… Жалко! Мы не знаем, кто убивает собак, но скажите: как можно узнать, кто их убивает и за что?»

Добрая девочка, мне понятны ее чувства. Ради справедливости вынужден заметить: как ни жаль, но в подъезде, действительно, собак держать не полагается, мама была права. Однако сейчас не о том. Отвратительно, когда на виду у всех творится безнаказанно жестокость и бессердечие.

После вызнали: избивали собак и щенят какие-то парни-проходимцы. Избрав поляну местом своих недостойных развлечений и забав, резвясь на приволье, они приканчивали животных камнями, душили проволочными удавками. Мерзость.

Прогулка — и тут же убийство…

Обидно, что не удалось выяснить, кто были эти парни. Здесь необходимо сказать прохожему любящему и нелюбящему: можете любить или не любить, это личное дело каждого, но когда это переходит известные границы, то становится уже делом общественным. Безусловно, никому не дозволено, давая выход своим низменным инстинктам, убивать животных и бросать их.

После этого что требовать от ловцов, на обязанности которых отлавливать уличных собак, бегающих без присмотра. На ловцов особенно много жалоб: потеряли человеческое лицо. «У нас жила собака Найда. Она нас очень любила. И ее все любили. Она прожила у нас целый год. Весной она ощенилась. Щенят было пятеро. Один беленький, другой коричневый, двое черных и один серый. Двух щенков забрали соседи. Белого забрал мальчик. У нас осталось двое, черный и коричневый. Однажды мы вышли с девочками на улицу и увидели, что собаколовы ловят Найду. Щенята были у них. Мы стали плакать и просить, чтобы они отпустили Найду и щенят. Но они не послушались и уехали. Потом мы узнали, что Найду и щенят продали за 6 рублей. Как вы думаете, правильно ли они сделали? Мы ухаживали за Найдой, а они продали. Нам ее так жалко! Лена и Оксана Ершовы, 2-6 класс, г. Черепаново, Новосибирская обл.».

Неправильно, неправильно, девочки. Если Найда была с вами, они вообще не имели права ее ловить. Ловят только беспризорных, оставленных хозяевами.

Ну, и еще один пример проявления недомыслия и бесчувственности. Эту заметку «Друг, да не всегда» вместе с камышловской городской газетой прислала мне жительница Камышлова, школьница Марина Долгова. Заметка была опубликована в порядке отклика на письмо Л. Полевой, в котором ставился вопрос о нашем отношении к хлебу насущному, и в ней говорилось:

«В своем письме Л. Полевая возмущается, что некоторые граждане кормят скот хлебом, купленным в магазинах по государственной цене, а мясо продают втридорога. (Согласен — негоже). Но еще хуже, когда хлеб травят собакам.

За последние годы видишь, как некоторые любители животных чрезмерно увлеклись четвероногими друзьями. В нашем восьмиквартирном доме, каких в Камышлове много, одни соседи держат двух собак, другие — трех. У последних — здоровенный бульдог, которому, кроме килограмма хлеба в день, требуется еще и мясо. Если бы его покупали по цене колхозного рынка, то владельцы вряд ли согласились бы содержать такого зверя…»

Уточним: бульдогов у нас в стране вообще нет, мы их не разводим, очевидно, речь идет о боксере. К. Федотовских, автору заметки, видимо, это неизвестно. Боксер — собака служебной породы, издавна используется в уголовном розыске для следовой работы. А «три собаки» могут быть просто сукой со щенками; но сейчас — о другом.

Тов. Федотовских считает собаку ненужной в городе, отсюда его возмущение.

Его беспокоит, что собаки едят много мяса. Да, едят. Только не мясо, а субпродукты. Что же касается чистого, натурального мяса, потребляемого в пищу людьми… Мой пудель Блэкки-Блям (он же Блямка) дожил до преклонного возраста, но ему ни разу за всю его жизнь не покупали мяса, слышите, товарищ Федотовских, ни разу! — питается исключительно за счет остатков со стола, и, представьте, живехонек, как говорится, дай бог каждому. Рыбу, дешевую, морскую, да, покупали.

А если бы даже и мясо? Не будем говорить о том, что собака помогает нам сохранить связь с живой природой, что она — воспитатель человека. Напомню о другом:

а сотни немецких танков, взорванных собаками ценой собственной гибели в самый тяжелый период войны, когда фашистские полчища были под Москвой и Ленинградом;

а миллионы тяжелораненых советских солдат и офицеров, вывезенных санитарно-ездовыми упряжками из-под огня противника и, таким образом, спасенных от смерти;

а десятки миллионов мин, заложенных врагом, найденных нашими четвероногими бойцами-разминерами…

А ведь это были все городские собаки, взятые из города.

Хочу задать тов. Федотовских вопрос: а почему в войну служебным собакам в тылу врага выдавали паек — 18 килограммов крупы в месяц? Хлеба и вообще продуктов питания тогда лишних не было, все люди сидели на пайке, независимо от возраста, рода деятельности. Собака шла наравне с людьми?!

Собака служит верой-правдой и сейчас, в мирное время. На границе. На охране государственных объектов особой важности. В уголовном розыске. На таможенных пунктах…

Да поклониться надо собаке земным поклоном за ее верную службу!

И снова вопросы…

«Здравствуйте, уважаемый Борис Степанович! Меня зовут Ира, мне 14 лет. Я хочу приобрести собаку породы ротвейлер, кобеля. Это обдуманный со всех сторон поступок. И в смысле содержания, и в смысле воспитания. У нас двухкомнатная квартира. Учусь я хорошо, без троек. Но вся проблема в том, что в нашем городе нет клуба служебного собаководства. Если приобрести весеннего щенка, то я могла бы все лето заниматься в КЮСе в Костроме. (КЮС — клуб юных собаководов. — Б. Р.) Но щенка-то надо приобрести! А сделать это я хочу именно через клуб (через любой), а для этого надо стать его членом! Ехать за щенком я готова хоть на край света, в любой город. Но прошу принять во внимание маленькую просьбу: желательно приобрести щенка этой весной и в возрасте 1-го месяца…

С уважением Кравченко Ирина, г. Мурманск».

«Это письмо я хотела давно написать, но не знала, на какой адрес писать… Дело в том, что, кроме собак, я ничем не могу увлечься и свою будущую работу представляю только возле них. Сейчас я учусь на Свердловском камвольном комбинате, ТУ-10, но очень хочу и надеюсь, что когда-нибудь я устроюсь и буду работать с собаками. Я сама не могу понять, что у меня за любовь такая к ним, но вы, конечно, должны меня понять. В доме у нас, несмотря на то, что нас, шестерых, воспитывала одна мама, всегда жили одна-две собаки. Я даже представить не могу, как это некоторые люди пренебрегают собаками. Они никогда не испытывали той радости, которую может принести щенок, сколько всяких приключений и смешных и грустных может доставить собака… Нина Набокова».