Виталий Пищенко – Собеседник. Выпуск 6 (страница 35)
Судя по карте, от ближайшей точки берега до места захоронения главной части клада около полутора миль по прямой. Меньшая часть пути шла по топкой, болотистой местности, остальная — в гору. Одна морская миля — 1852 метра. Три мили (полторы туда, столько же обратно) составляют, в переводе на метрические меры, почти пять с половиной километров по карте и не менее семи-восьми километров «в натуре». Разумеется, никаких проторенных дорог, никакого транспорта. Если бы каждый пират в один прием брал в среднем 25 кг золота, то ему пришлось бы совершить около сорока рейсов, так как на каждого приходилось примерно по тонне золота. Один рейс отнимал не менее двух часов времени. Всего, следовательно, только на переноску золота ушло бы более восьмидесяти часов! И за эти 80 часов каждому из разбойников пришлось бы пройти около трехсот километров! По бездорожью, да еще по пересеченной местности даже самые опытные и тренированные туристы не могут пройти в день более тридцати километров. Обычно 20—25 км. Значит, только на переноску золота у пиратов, работай они на пределе человеческих возможностей, ушло бы около десяти дней, И эта же шестерка одновременно должна была перевозить груз (сокровища) в шлюпке с корабля на берег — не менее семи миль в сторону. А серебро, а оружие, которые тоже нужно было перевезти на шлюпке на расстояние десять-двенадцать миль от стоянки, а затем тоже перетаскивать в гору к месту захоронения не меньше мили? Шести пиратам работы на месяц с гаком!
Чтобы сохранить тайну клада, Флинт перебил своих помощников. Но, ей-ей, сделал он это совершенно напрасно. Ведь главную часть сокровищ Флинт зарыл в таком месте «на вершине плоскогорья», откуда «открывался вид в обе стороны. …видны были не только пролив и Остров Скелета, но также — …простор открытого моря». В то самое время, когда Флинт прятал клад, в проливе у Острова Скелета стоял на якоре его корабль «Морж». Значит, и команда корабля могла бы, в свою очередь, легко и беспрепятственно наблюдать, как перетаскивают сокровища доверенные помощники капитана.
Тайну не удалось бы сохранить и в том случае, если бы Флинт заставил своих подчиненных работать по ночам. (А ночи летом короткие и темные, что намного удлинило бы работу). Ведь и тогда к месту, где спрятан клад, была бы протоптана широкая и хорошо заметная тропа!
Значит, чтобы сохранить место клада в секрете, Флинту следовало бы перебить весь экипаж.
Чем же объяснить такие несоответствия?
Только тем, что Роберт Льюис Стивенсон писал роман, а не руководство для кладоискателей.
Несомненно, на творчество автора повлияли впечатления, полученные от прочитанных книг и навеянные рассказами «бывалых» мореходов. Но непосредственным поводом к созданию «Острова Сокровищ» послужило следующее происшествие.
Роберт часто играл со своим пасынком — Ллойдом Осборном. Во время одной из таких игр была нарисована карта воображаемого острова. Карта так понравилась Стивенсону, что он тут же дал ей название «Остров Сокровищ» и красными крестиками отметил места, где эти самые сокровища могли быть спрятаны. А когда Ллойд попросил отчима сочинить рассказ к данной карте, Роберт выполнил его просьбу. Правда, вместо рассказа получился роман, но ни сам Ллойд, ни миллионы читателей автора за то не осудили. Стивенсон посвятил произведение своему пасынку. (В большинстве советских изданий посвящение опущено).
Несомненно одно — роман Стивенсона «Остров Сокровищ», несмотря ни на что, дал еще один мощный толчок той эпидемии кладоискательства, которая на Западе существует давно и исчезнет не скоро. В подавляющем большинстве случаев кладоискатели больше теряют сами, чем находят. Наиболее ярким примером может служить история поисков сокровищ на все том же острове Оук. За последние без малого двести лет раскрыть тайну «золотого колодца» пытались сотни человек, старавшихся в одиночку и объединившихся в синдикаты. Они перерыли всю поверхность острова вручную и с применением самых современных механизмов. Но безрезультатно. Один досужий математик подсчитал, что если бы все затраченные на поиски клада острова Оук деньги превратить в золото, то ими можно было бы выстлать стенки «золотого колодца» до самого дна. Глубина колодца около ста восьмидесяти футов — примерно пятьдесят пять метров. А если бы все это золото сложить в один сундук, то его не смог бы поднять самый сильный человек в мире!
Ажиотаж, существующий вокруг поисков пиратских сокровищ, используют — часто с немалой для себя выгодой — не только изготовители разного рода «старинных» карт, торговцы «тайнами» или просто аферисты, но и солидные дельцы. Ведь поиски сокровищ кое-где поставлены на широкую ногу. Существует много самых различных национальных и даже международных «клубов кладоискателей», «поисковых ассоциаций» и тому подобных объединений. Число кладоискателей-одиночек учету не поддается. Для их нужд издаются многочисленными тиражами пособия под интригующими заголовками — этакие «Атласы сокровищ» и сборники вполне правдоподобных легенд о зарытых кладах. Легенды эти часто заказывают довольно талантливым писателям. К услугам кладоискателей — специальные магазины и прокатные пункты, где можно приобрести или арендовать все самые необходимые и самые современные приспособления для ведения поисковых работ на земле и под водой. Разумеется, владельцы издательств, магазинов, прокатных пунктов и предприятий, производящих соответствующую продукцию, кровно заинтересованы в увеличении своих доходов и прилагают немало усилий к тому, чтобы шумиха, поднятая вокруг поисков сокровищ, подольше не затихала.
И старания их не пропадают даром. Сокровища ищут чуть ли не на всех островах мира. Ищут, руководствуясь подробными картами и противоречивыми слухами. Ищут, полагаясь на приметы вековой давности и собственную интуицию. Ищут, применяя самое совершенное электронное оборудование или ограничиваясь техникой времен Ноя — киркой и лопатой. Ищут, ищут, и… иногда находят!
Выше уже упоминалось о кладе, найденном на острове Кокос. Но ведь этот клад — не единственный.
В 1928 году на островке неподалеку от южных берегов Северной Америки найден сундук с драгоценностями. Предполагают, что это один из многочисленных кладов Черной Бороды.
В 1935 году на крошечном острове в Гондурасском заливе удалось откопать сразу несколько сундуков с золотом.
В 1939 году на острове Мона (принадлежит США), что расположен между Доминиканской Республикой и Пуэрто-Рико, был обнаружен клад, зарытый пиратом У. Дженнингсом. (А может быть, каким-нибудь другим пиратом?)
Однако можно поручиться, что никто и никогда не найдет клад капитана Флинта. Это так же верно, как и то, что поиски, если и не клада, то хотя бы Острова Сокровищ, будут продолжаться еще очень и очень долго.
И пусть Стивенсон сам еще почти сто лет назад описал случай, который послужил причиной появления на свет его самого знаменитого романа, все-таки не переводятся (и можно сказать с уверенностью — не скоро переведутся!) читатели, искренне убежденные, что Остров Сокровищ существует на самом деле. И находится этот остров… смотри начало настоящей статьи.
ПРИРОДА И ТЫ
Борис Рябинин,
писатель
ВОСПИТАЙ СЕБЯ
Я мог бы начать свое письмо, как принято: здравствуй, Алеша, здравствуй, Саша, Миша, Петя, Коля, Зина, Оля, Наташа, Анастасия, Игорь… — но тогда, вероятно, все письмо состояло бы из перечисления имен, ибо, мне кажется, уже не осталось имени, которое не стояло бы на конверте, даже такие редкостные, как Донара (что значит «дочь народа»), и даже Трактор (представьте, есть и такое) встречались среди имен моих корреспондентов. Право, приславших свои просьбы и вопросы так много, что уже не в состоянии я написать каждому в отдельности, не хватит ни времени, ни сил, а потому хочу ответить — насколько это возможно — всем сразу.
А как пишут-то:
«Уважаемые товарищи работники почты! Если Б. С. Рябинина не окажется по этому адресу, очень вас прошу переслать ему туда, где он находится сейчас». «Лично в руки. Совершенно секретно. Город Свердловск на Урале, писателю Борису Рябинину». «Борису Рябинину срочно…»
Это на конвертах, вместе с адресом. Да иногда еще выведено фломастером, разными цветами, чтоб виднее было. Да нередко с рисунками в тексте, с фотографиями пишущих. И еще очень часто: «Жду ответа, как соловей лета». Не тяните, мол, с ответом, ждать нету мочи…
Каждое такое послание — наглядное подтверждение того, насколько сильно в каждом из нас желание иметь около себя живое преданное существо, — свидетельство и утверждение той вечной истины, что человек не хочет и не может быть один; что, как утверждал великий француз Золя, любовь к животным — чувство совсем особенное, даваемое нам от природы, и пренебрегать им нельзя — опасно. Человек тянется к другу-животному. Это — корни жизни.
А с чего началось: во всем виноваты книги и рассказы о животных, в частности, о верном человеческом спутнике — собаке. Признаюсь, грешен, написал их немало. Поток писем-откликов породила книга «Друг, воспитанный тобой», имевшая несколько изданий, переведенная на латышский, эстонский языки. Масла в огонь подлила статья «Котенок в мусоропроводе» в журнале «Уральский следопыт» — о том, как неразумно-бесстыдно и бессмысленно-жестоко обращается порой высшее творение природы человек со своими неумеющими защищаться бессловесными родичами (не случайно они получили прозвище «братьев меньших»; а вернее их было бы называть старшими братьями — ведь они появились раньше нас). С этого и пошло… Послания со всех концов земли: из Новосибирска и Бийска, Норильска и Алапаевска, Владивостока, Барабинска, Верхней Пышмы, Березовска…