Виталий Пищенко – По законам ненависти (страница 29)

– Всё нормально? – спросил Игорь.

– Да, – сказал Комов. – Просто отлично!

Больше оператор его не отвлекал. Он, конечно, не верил во всякую чушь про музу, которая должна обязательно посетить пишущего, чтобы текст получился хорошим, и в то, что разговором её непременно спугнёшь, но не хотел мешать Сергею сосредоточиться. Вот и пришлось Зубцову ехать молча, поглядывая в окно и покуривая.

Сюжет писался очень быстро, но получился слишком большим, пришлось его немного сократить, а то бы он занял слишком много времени в вечернем эфире. Это, конечно, была одна из самых главных новостей, но кроме неё и другие есть. Для них тоже потребуется время.

Комов «резал по живому». Какие-то фразы выбрасывал, другие сокращал, делая их менее цветастыми и более информационными, в конце концов то, что он выбросил из текста, дополнит картинка…

В Белграде у людей тоже было приподнятое настроение. Ведь колонна русских миротворцев прошла по его центру, и все знали, куда она направляется. Можно было сделать неплохой бизнес, продавая на улицах российские флаги, прямо как накануне очень крупного спортивного соревнования. Причем все симпатизировали только одной «сборной». Появись кто с флагом другой «команды» – той, что выступает под звёздно-полосатым стягом, ему бы несдобровать.

В гостиницу решили заехать попозже – после монтажа и перегона.

– Классно вы американцам нос утерли! – встречая их, сказал Милош.

– Спасибо, – сказал Сергей, их с Игорем встречали так, будто в том, что сделали миротворцы, была личная заслуга журналистов.

– Они на аэродром полезли, а он уже занят. Смешно!

– А они туда сунулись-таки? – удивился Зубцов.

– А ты не знаешь?

– Нет. Мы же в дороге были, ничего не слышали, а когда в аэропорт приезжали, там никаких америкосов не было.

– Ну, братушки, многое упустили! У нас про это по телевизору показывали. Так вот, приехали американцы в Слатину, а им от ворот поворот. Пендостанцы начинают говорить, что аэропорт они должны охранять, а ваши им: «Идите на …». Может, не совсем так, а покультурнее, но смысл тот же. «У нас транспортные “Геркулесы” уже в воздухе. Они из Болгарии и Македонии вылетели, и должны сесть в Слатине», – не унимаются американцы. «Куда ж они садиться будут? – говорят ваши и показывают на взлётно-посадочную полосу, перегороженную БТРами. – Не смогут они тут сесть». – «Уберите свои бронетранспортёры». – «Никак нельзя, – разводят ваши руками. – Пусть “Геркулесы” обратно летят. Из Македонии и Болгарии, говорите, вылетели? Так туда лететь недолго. Запаса топлива с лихвой на обратный путь хватит».

Милош с таким воодушевлением пересказывал этот разговор, точно был его свидетелем.

– Убрались американцы, в общем. Сейчас их командование комментарии даёт разным СМИ о самоуправстве русских. Штатовцы-то себя королями мира считают, все должны под их дудку плясать, а тут такой конфуз! Оставили их в дураках.

– Жалко, мы не застали этого, – сказал Сергей. – Придётся под ту картинку, что у нас есть, пересказать.

Выполнив все формальности в особом отделе и перегнав сюжет, компания отправилась ужинать. Решили вновь поехать в ресторан «У рыбаря», поиграть с судьбой, – глядишь, на этот раз, бить не станут. Там опять играла музыка, но настроение было совсем другое. Как только посетители узнали, что пришли русские, им тут же освободили лучший стол возле сцены. Те, кто его прежде занимал, согласились пересесть без разговоров. Комову даже немножко стыдно стало. Мощная девушка, та, что, скорее всего, могла ягодицами вытащить гвоздь из доски, запела с новой силой, а каждый из посетителей считал для себя обязательным подойти к Сергею и Игорю и выпить с ними. Как откажешь, если тебя называют «братушкой», хлопают по плечам, и никто не вспоминает то, что Россия не поставила Югославии С-300? Очень скоро у журналистов, хотя они и не пили свои рюмки до дна, начали заплетаться языки.

Они ещё успели заказать по огромной котлете, поджаренной в сливочной пенке. Называлось это произведение местного повара «плескавица на каймаку». Огромные тарелки с котлетой, картошкой и овощами принесли сразу же. Наверняка, заказ делали без очереди. Он был приоритетным, а повар даже появился возле барной стойки, чтобы убедиться, понравилось ли его угощение русским. Сергей показал повару большой палец и только потом сообразил, что у разных народов этот жест имеет разное значение. Он-то надеялся, что и у сербов этот знак тоже выражает восторг, не ошибся ли? Но повар реакцией русского остался доволен и широко улыбнулся.

– Что вы, что вы, какой счет? – удивилась официантка и даже замахала руками, когда Игорь попробовал расплатиться за ужин. – Всё за счет заведения! Мы рады видеть здесь русских в любое время суток.

Глава 10

Арджан Хайдарага. Счёт к врагам, счёт в банке

Арджан посмотрел на часы. Можно не торопиться. Время до приезда дяди ещё есть…

Произошло это вскоре после того, как албанцы покинули Приштину. В тот день дядя приехал рано утром, совсем неожиданно. С усмешкой посмотрел на только-только продравшего глаза племянника и предложил:

– Составь-ка, мой мальчик, мне компанию. Поездка не самая приятная, но нужная. Зато по дороге поговорим спокойно, без лишней спешки. Собирайся. А я пока кофе выпью. Побалуешь брата, Линдита?

– Уже готовлю! – откликнулась мать. – Твой любимый, именно так, как ты, Эрвин, любишь.

– Замечательно! – довольно потёр руки дядя.

Поначалу говорили о всякой ерунде. Кендрим, устроившийся на переднем сидении, и вовсе рта не раскрывал, а крутивший руль Кабан в присутствии дядя всегда помалкивал.

– Вообще-то особенно жаловаться не на что, – задумчиво произнёс Эрвин, рассеянно смотревший в окно. – Всё идёт, как нужно. Не так, конечно, быстро, как хотелось бы, но… Главного мы добились – Соединённые Штаты идею независимого Косова поддерживают, а значит, всё решится так, как нам требуется…

– Сербы упираются… – откликнулся Арджан.

– Пусть их, – равнодушно махнул рукой дядя. – Запад уже определился с тем, что режим Милошевича нужно менять, и на половине дороги останавливаться не будет.

– У Слободана есть сторонники…

– Кто? Россия? Нет уже такого государства, племянник. Есть территория, которая каким-то чудом ещё не разваливается. Думаю, лет пять, ну, десять, и это произойдёт.

– С Чечнёй они, кажется, общий язык нашли, – пожал плечами Хайдарага.

– Чечня – это только начало. Россия как государство уходит в прошлое.

– Но президент Ельцин говорит…

– Только это он ещё и может, – перебил Арджана дядя. – Ляпнет что-нибудь, потом протрезвеет и тут же одумывается. Ну а если всё же упрётся… В его окружении есть люди, с которыми и Штаты, и Европа без труда общий язык найдут.

– Подъезжаем… – буркнул сидевший за рулём Кабан.

– Да-а, – протянул Эрвин. Весёлость с его лица, как водой смыло, стало оно серьёзным, даже печальным.

Глядя на дядю, и Хайдарага принял соответствующий вид, хотя представления не имел, что им предстоит увидеть, с кем встречаться.

На окраине селения толпились люди. Многие из них были вооружены телекамерами. Журналисты. Ну-ну… А это что за вопли?

Пронзительный женский плач перекрывал все звуки. Однако когда машина подъехала к толпе, он несколько поутих – похоже выдохлась плачущая, силы человеческие не беспредельны.

Вслед за дядей Арджан выбрался из автомобиля. Люди расступились, и он увидел свежеразрытую землю и… трупы. Много трупов, десятка полтора. Все мужчины, все в штатском, но разного возраста.

Завидев приехавших, женщина, надрывавшаяся над телом одного из убитых, заголосила с удвоенной энергией.

«Совсем уже пожилая, – отметил Хайдарага. – Постарше моей матери. А убитый – мальчишка мальчишкой… Наверное, поздно родила. А может, это не мать, а родственница?»

Кендрим склонился над женщиной, что-то негромко произнёс. Арджан разобрал слово «сын». Значит, всё-таки мать…

Журналисты с микрофонами наперевес метнулись к дяде, но он вежливо отстранился.

– Подождите, господа, – Эрвин говорил извиняющимся тоном. – Подождите… Совсем немного… Несколько минут.

Скорбно склонив голову, дядя пошёл вдоль уложенных шеренгой трупов. Хайдарага, Кендрим и Кабан последовали за ним.

Старик. Грудь перечёркнута автоматной очередью… Молодой парень. Длинные, свалявшиеся волосы аккуратно отведены в сторону и не мешают увидеть чёрный разрез, наискось перечёркивающий горло убитого… Ещё один расстрелянный… Ещё… И вдруг…

Арджан не поверил своим глазам. Закинув за голову правую руку, на влажной земле лежал Далмат. На легкомысленной футболке (Папакристи её только дома носил, на улицу надевать стеснялся) расползались уже почерневшие пятна крови. Три пули. На ткани заметны чёрные крапинки пороха – значит, стреляли в упор…

– А-а-а!!!

Дядя, успевший уйти вперёд, испуганно обернулся, бросился к Арджану, подхватил его сильными руками. Сзади клещами вцепились Кендрим и Резар.

– Что с тобою, мальчик мой? Что?!

Глаза дяди рядом, его ладони успокаивающе обхватили плечи.

– Далма-ат!..

– Что?

Дядя вгляделся в посиневшее и распухшее лицо убитого. В его глазах появилась тень узнавания, плечи горестно поникли.

– Да-алма-ат!!

Стрекочут камеры журналистов. Обступили со всех сторон, торопятся заснять происходящее, боятся хоть что-то упустить.

– Господа!.. – Эрвин пытается заслонить Арджана. – Нельзя так… Поймите: мой племянник потерял лучшего друга. Они вместе росли… Разве легко пережить такое?