Виталий Останин – Троецарствие. Стратег (страница 8)
Чтобы «спасти» Китай и сделать его единым, мне нужно идти туда. Чтобы не сдохнуть там в первые полчаса, нужна армия побольше. Чтобы ее прокормить, нужно подчинить окрестные земли. Чтобы сделать это – нужна армия побольше. Такой вот замкнутый круг получается.
Радовало во всем это только одно. По-настоящему крупных игроков в окрестностях не было. Такие же мелкотравчатые феодалы вроде меня плюс небольшой анклав Чжанов – тех самых ребят, которые восстание Желтых Повязок подняли. Не одного из трех братьев, а кого-то из их подчиненных. Они, можно сказать, мои самые главные противники тут. Суммарно их силы оценивали в сотню тысяч копий, правда, разбросанную по разным гарнизонам. А их под Чжанами было довольно много.
Собственно, стремясь захватить один такой стратегически важный населенный пункт Желтых, Вэнь Тай и пошел на авантюру – оторвался от путей снабжения и влез довольно глубоко на территорию, контролируемую противником. Где ожидаемо огреб.
В прошлой жизни я порой поигрывал в компьютерные стратегии. И то, что собирался сейчас выдать этим ребятам, росло оттуда. Основы, можно сказать. Правда, не очень пока понятно, как это все будет работать в реале.
– Поэтому действовать будем осторожно и планомерно, – закончил я, когда все участники совещания высказались, поругались и помирились. – Сперва плацдарм, который сможет кормить нашу растущую армию. Затем, обладая численным преимуществом, идем громить Чжанов. Численное преимущество, оно помогает игнорировать мелкие ошибки командования. Но, я надеюсь, ошибки, подобные моей, никто повторять не будет?
Все собравшиеся заржали над немудрящей шуткой. Их изрядно отпустило, когда выяснилось, что у нас в самом деле рабочее совещание, а не поиск виноватых. Я тоже посмеялся, но больше для вида. Разговор с ближним кругом не слишком меня порадовал. Ситуация вокруг такая, что проще застрелиться из арбалета, чем разгребать все это дерьмо. Все против всех, из профессиональных военных только наемники, остальные – вчерашние крестьяне и ремесленники.
А их командиры – аристократы с наколенным за четыре года опытом гражданской войны. То есть реальным, но весьма специфическим. Одна половина из них – практичные циники, которые желают военной добычи, славы и почестей. Другая, те, что помоложе – прекраснодушные идеалисты, воспитанные на конфуцианской системе ценностей и мечтающие восстановить династию Хань.
Ну и их полководец – старший консультант «Эльдорадо», с нулевым ци, и опытом исключительно компьютерных стратегий. И с этим, по мнению Гуаньинь, я должен захватить весь Китай! М-дя…
5. Ищущий знания находит его
Заняться медитацией удалось только после того, как штаб княжества Вэнь выполз из шатра, оставив своего командира и лидера одного. И то не сразу – слишком мой бедный мозг был перевозбужден свалившимся на него объемом информации.
По всему выходило, что Китай этот не совсем тот, который был в моем мире. Отличий слишком много для того, чтобы кивать в сторону историков и говорить, мол, это они «накосячили». Конечно, история – та еще шлюха. Кто у власти, к тому всеми своими приятностями и поворачивается. Но не настолько все же, чтобы объяснить хотя бы ци-магию.
Вывод: все, что я читал про Троецарствие, тут мне вряд ли пригодится. Раз уж здесь Желтые Повязки с ходу императорский дворец взяли в Лояне, то что про другие события говорить? Обидно! Такой объем знаний, и нахрен в мусорное ведро!
Ладно, масло можно долго гонять, а «небесный взгляд» сам себя не откроет. И богиня по головке не погладит.
Так что я занялся медитацией. Но сперва привел себя в порядок. Это меня Ван Дин надоумил, сам-то я бы не допетрил. Встречу с комсоставом проводил в том виде, в котором они меня застали. То есть в набедренной повязке, поверх которой только и успел халат накинуть. И простоволосый. Все, кроме последнего пункта, простить было можно со ссылкой на ранение, а вот с волосами тут было непросто.
Аристократ и уважаемый человек не мог тут ходить с распущенными волосами, а они у Вэнь Тая были на ладонь ниже лопаток. Волосы полагалось собирать в узел на макушке, закалывать специальными приспособлениями, накрывать причудливыми головными уборами или, в домашнем и походном варианте, просто убирать под тряпицу, обмотанную лентой. Получалась почти еврейская ермолка, только надетая не на лысину, а на тугой узел волос.
Самостоятельно с раненой рукой я заняться этим не мог, пришлось просить Ванька. Который заодно принес с собой металлическое зеркало, и я смог впервые увидеть свое новое лицо. Оно оказалось довольно приятным: с правильными чертами, тонким носом и волевой линией подбородка. Глаза только болезненно блестели, плотно сжатые губы потрескались от недавнего жара, а щеки впали. Увидела бы бабуля, пока еще жива была, сразу бы посадила есть борщ. А тут на рисе особенно не разгуляешься.
Когда Ван Дин ушел, я уселся в позу лотоса, положил руки на колени, сделал умное и одухотворенное лицо и закрыл глаза. И на этом, собственно, вся медитация закончилась. Я ведь человек европейской цивилизации, понятия не имеющий, как она вообще проводится. Понятно, что нужно очистить разум, смотреть в пупок, но у меня ничего не работало. Да и системе, установленной Гуаньинь в моей голове, эти усилия показались недостаточными, чтобы засчитать попытку.
Просидев почти без движения минут десять, я окончательно уверился в том, что туплю и делаю все не так. Прогресс не шел, ноги затекли, а выражение милого Будды уже не удавалось удерживать на лице без серьезного напряжения. Попробовал положить руки на трактат – ничего.
«Мысли логически, олух! – дал мне подзатыльник внутренний голос. – Тут, походу, так же, как с чтением».
В смысле, произносить, как мантру, заученный текст из трактата? Я так сделал – нифига. А что, если картинку эту представить?
Не сразу, но дело пошло. Сперва я долго пытался воспроизвести перед глазами все квадратики из построения «Хвост Нюйва», затем, когда это удалось, попробовал начать их двигать в соответствии с цифрами на рисунке. Сработало!
Особенно, когда я представил схему в виде карты компьютерной стратегии «Total War». Двинул пехоту, за ними выставил стрелков, кавалерию расположил по флангам – пресекать обходы вражеской конницы и бить в тыл зазевавшейся вражеской пехоте. Потом передвинул кавалерию вперед и в стороны от основного построения. Расширяя фронт, я словно заставлял воображаемого противника действовать так же. Что снижало нагрузку на центр.
Через два часа мокрый, как мышь, я свалился на кровать. Система засчитала медитацию, прогресс изучения трактата светился приятными зелеными цифрами ста процентов. Дело осталось за малым – победить в битве.
Кстати! Когда строчки первых этапов задания потускнели, перед глазами появилась новая надпись: «Ученик побеждает в битве». Под ней были прописаны условия выполнения. Как в юридических и трудовых договорах – мелким шрифтом. Да еще и иероглифами! Пришлось поднапрячься, чтобы разобрать пояснение.
«Командуя войсками, ученик разбивает неприятеля. Победа может быть только полной: воины противника должны бежать или погибнуть, поле битвы остаться за войсками ученика. Потери в его армии не должны превышать десяти процентов».
Прочитав «особые условия», я выругался! Значит, речь все-таки не о спарринге шла, и не об учениях. Нужна реальная битва, в которой будут умирать люди, и в которой могу пострадать я. Вот же засада!
«А чего ты хотел? – внутренний голос, кажется, решил навсегда прописаться у меня в голове. – Учишься на Стратега – будь готов к битве!»
И он, блин, что неприятно, прав. Гуаньинь не оставила мне выбора, чертова божественная сука! Либо так, либо во Тьму за внешними пределами, в гости к дементорам. Туда я не хочу, значит, придется побеждать. И, как следствие, нужен враг. Желательно слабый, чтобы я гарантированно его разбил.
«Пошли искать?» – оживился внутренний голос.
Накинув халат на голое тело, я вышел из шатра и огляделся. Перед глазами раскинулся военный лагерь. Здоровенный, с моего места краев не было видно. Палатки большие и маленькие, шатры вроде моего. Костры, стойки с оружием и доспехами, снопы сена, походные кухни, с какими-то им одним известными целям передвигающие люди и животные – в основном запряженные в повозки. Моя, блин, армия. А я даже не знаю, хороши они или плохи. Стратег, твою мать!
Завидев меня, все кланялись. А вот стоящие у входа в шатер воины, наоборот, вытянулись по стойке «смирно». Выглядели они внушительно, хоть и были маломерками-китайцами. В доспехах, этаких пальто до земли из кожаных пластин, прошитых темно-зеленым шнуром, собранных из кожаных же пластин шлемах. В руках они держали необычные копья, точнее, алебарды, под длинными наконечниками которых располагались горизонтальные клевцы. Такой штукой можно было и колоть, и рубить, и всадников с коней стаскивать.
Хотя почему необычные-то? Для Китая второго-третьего века нашей эры самые что ни на есть рядовые. Назывались они большими клевцами гэ или еще цзы, и вооружали ими чуть ли не две трети воинов. Дешево, сердито, многофункционально. И для пехоты годится, и для кавалерии. Но выглядели, конечно, диковато.
Неподалеку от стражей обнаружился и мой ординарец Ванек, с упоением резавшийся в какую-то игру вроде шашек или нард. Завидев меня, юноша подскочил и вытянулся, демонстрируя готовность выполнить любое поручение.