Виталий Останин – Троецарствие. Герцог (страница 9)
Что мне нравилось в китайцах, так это их врожденное умение и желание заботиться о начальстве. Причем не угодливость, как это смотрелось бы у русских или, к примеру, англичан, а именно забота. Смотрят гвардейцы – Стратег с коня сошел, сейчас будет допрос вести. Занятой, между прочим, человек, а сам, не побрезговал! Давай мы ему хоть условия нормальные обеспечим, а, брат Ван? Дело говоришь, брат Ли! И не успел я пары шагов сделать, как двое воинов быстренько соорудили мне походный табурет из запчастей, что с собой в седельных сумках возили, а над ним водрузили простенький, но вполне спасающий от солнца бумажный зонтик. Все это без каких-либо указаний со стороны даже ординарца.
И не то чтобы мне прямо вот хотелось снять задницу с седла и тут же водрузить ее на стул, но люди ведь старались. О моем удобстве позаботились! Я был бы свиньей неблагодарной, если бы этот жест заботы просто проигнорировал.
Уселся. Дождался, пока двух «крестьян» помоложе приведут в чувство. Еще чуть-чуть подождал – воины как раз доходчиво объясняли им преимущество сотрудничества перед запирательством. Кивнул, хватит, мол, ребята уже готовы общаться. И с теплой улыбкой произнес:
– Кто этот старикан?
Терпеливо подождал, но отвечать никто не спешил. С первого раза никогда никто не отвечает. Поэтому хорошо, что у нас некоторый избыток пленных образовался. Я выбрал того, у которого лицо поумнее, и кивнул на другого, явно в этой команде обеспечивающего функции силового взаимодействия. Крепкий такой мужик, лет тридцать пять-сорок. Был.
Когда его тело с перерезанной глоткой упало на землю, а теплая кровь оросила лицо второго пойманного нами помощника колдуна, я снова повторил вопрос:
– Кто этот старик?
И пленник тут же начал говорить. Про то, что сам он слуга, просто слуга и ничего такого не делал. Что только еду готовил, одежду стирал, а еще он знает травы – разные травы! От болезней, от плохого настроения, от мужского бессилия и женского нежелания. Другими словами, старательно доносил до меня, что человек он очень полезный, и лучше бы его оставить в живых, поскольку – ну где еще найти такого преданного и расторопного слугу?
А про старика он расскажет, как не рассказать – он ведь ему уже который год служит. Одежду стирает, еду готовит, травы, опять же… Заклинатель это, да-да. Яомо[2] Сяо. Нет, это не настоящее его имя, прозвище. Очень сильный маг, да. Знает множество ритуалов, повелевает духами и может насылать видения. Какие ведения, господин? Ну, чтобы люди видели то, чего нет на самом деле. И настолько в это увиденное верили, что оно для них становилось настоящим!
Вот пожелай он – и явится всем здесь страшный зверь Яогуай[3]. На самом деле его не будет, но мы все будем уверены, что он есть. Настолько уверимся в это, что, когда зверь этот лапой взмахнет – у нас кишки, простите, господин, вывалятся. Вот так.
Пока слуга говорил, через окружающих меня стражей просочилась Ноу-Ниу в человеческом уже обличье.
– М-м-м! – протянула она, изящным своим носиком обнюхивая связанного старика. – Какое изысканное… какой интересный у тебя пленник, господин Вэнь!
– Фу! – автоматически отреагировал я. – Он мне еще нужен!
[1] Приказ 66 – внедренное в сознание клонов распоряжение уничтожить всех джедаев. Звездные войны.
[2] Яомо – нечистая сила.
[3] Яогуай – чудовище, демон.
Глава 94. Ссоры в семье
Ноу-Ниу сразу обиделась. Такую мордаху состряпала – мне прямо стыдно стало.
«Ничего такого я не хотела, и в мыслях не было! С чего вы вообще, господин Стратег, решили, что я ваших пленных на чистое ци буду перерабатывать! А вы на меня так грубо – фу! Я же вам не собачка какая-то, Вольная Лисица, на минуточку! И женщина красивая, с прекрасным характером, и вообще!»
Так-то я уже и сам сообразил, что несколько перегнул палку. Кадры, как говаривали разные государственные деятели, решали все, а я только что одному из самых ценных по носу палкой стукнул. Но и извиняться прямо сейчас было нельзя – и с пленником ерунда получится, и проклятые китайские традиции не дают! Нет, в культуре ханьцев не было запрета на извинения, плохо воспринимались они, только когда исходили от высшего к низшему. Точнее… Блин, как объяснить-то?
Пример: если сейчас скажу «прости, Лиса», то сделаю только хуже. Я ведь таким образом не только свою неправоту на людях признаю, но еще и прогнусь под подчиненного. В европейской традиции, густо замешанной на христианстве, в этом нет ничего крамольного, даже поощряется – на словах, по крайней мере. А у азиатов, в частности у китайцев, все это работает по-другому. Напрямую произнести слова покаяния старший по статусу может, но тем испортит себе карму и вообще подставится страшно. Потеряет лицо – вот!
В таких случаях, когда накосячишь, правильнее всего сделать морду кирпичом и вести себя так, словно ничего и не случилось вовсе. А потом втихаря, один на один – нет, не извиниться! – сделать обиженной стороне какой-нибудь подарок. Сообразный. Типа, кстати, вот брильянтик, все хотел тебе подарить, да дела-дела – забыл! И оскорбленный тобой человек поймет, что ты чувствуешь вину.
Если возьмет – значит, простил. Начнет нести всякий вздор про «очень дорогой подарок» и «я не достоин такой чести» – обиду затаил. И вот тогда бывшего друга и соратника нужно от себя быстренько удалять, рушить все связи, а в моем случае – вообще убивать. Потому что азиаты. Они ой как умеют долго холить и лелеять свои обиды, жизнь на это могут положить. Про сорок семь ронинов слыхали? Вот! Там, правда, японцы, но пример понятен, да?
Поэтому я холодно оглядел Лисицу и попросил ее удалиться.
– Вы мне мешаете, госпожа Лиса. Поговорим позже.
Надеюсь, что поговорим. А то вернусь к своим, а они скажут – нету с нами больше Ноу-Ниу! В зверя перекинулась и к лесу побежала, только мы ее и видели.
– Простите меня, Стратег, – тоже превратив свое личико в фарфоровую маску, поклонилась оборотница, и покинула собрание. Правила этой игры она знала получше меня.
– Продолжим, – велел я говорливому слуге, создателю невидимых чудовищ.
Попутно связался с капитанами и сообщил, что злодея задержал, сам в порядке. Бык отозвался первым, сказав, что больше глупостями мои воины не занимаются и воздух не копьями не колют. Что ж, значит, я все сделал правильно!
– Но я рассказал все, что знал, господин! Я просто служил старому господину и не причастен к тому, что он делал!
– Но видел, как он колдует, верно?
Осторожный кивок.
– Тогда просто скажи мне, как он это делает? Ему нужно чертить на земле или в воздухе тайные знаки? Произносить магические формулы? Видеть того, на кого насылает свои чары? В чем таится его сила? Если я сниму повязку с его глаз, он нашлет на меня яогувая? Заставит видеть невидимое?
Слуга не сразу, но сообразил, чего я от него хочу. Сейчас старик лежал спелёнатый, как младенец в люльке, и точно ничем не мог нам навредить. Но я, как и мои гвардейцы, понятия не имел, что случится, если позволить ему говорить или видеть. Вдруг парой слов активирует секретную технику, и мы тут все перебьем друг друга?
А допросить его надо. Слуга ничего полезного нам рассказать не способен, а я очень хочу узнать, кто и как решил меня таким вот образом прощупать. У господина Гэ нашлись лишние деньги на такого интересного наемника или передо мной человек господина Чжугэ? Не свой же собственный он мальчик! То есть дедушка.
– Нет, господин! – закрутил головой пленник. – Ничего такого! Старик Сяо к каждому делу готовил долгий ритуал. Ему нужно было собрать множество ингредиентов, выбрать подходящее для этого место и время, и только потом…
– Это хорошо, – качнул я головой. – То есть он беззащитен?
– Нет-нет, господин! Он очень опасен! В складки халата у него вшито множество тайных подкладок. Там хранятся магические амулеты. Их он использует для защиты и нападения. И глаза я бы ему не развязывал – опасные у него глаза!
Слуга, кажется, решил полностью слить своего господина. Наверное, не любил его никогда, но и бросить боялся. Но меня боялся еще больше, да и наглядная демонстрация с перерезанием глотки товарищу сыграла свою роль.
– Как это – опасные? – подбодрил я его. – Сглазить может?
– В глаза посмотреть и все тайны ваши узнать, – искренне, как мне показалось, прошептал пленник.
«Еще и телепат! – подумал я. – Читерство какое-то!»
Знаком велел болтуну замолчать, сам же стянул со рта старика тряпку и пару раз звонко хлопнул его по щекам.
– Просыпайся, творец яогуаев!
Повязку на глазах решил не трогать. На всякий случай.
Пленник тут же очнулся, заизвивался, но довольно быстро сообразил, что связан крепко. Тотчас прекратил крутиться, вместо этого безошибочно повернул голову в мою сторону.
– Есть хорошая новость и плохая, – сказал я, на всякий случай держа наготове технику «плащ полководца». – Хорошая – ты можешь остаться в живых. Для этого тебе лишь нужно рассказать, кто тебя ко мне послал. Плохая – я не настолько заинтересован в этой информации, чтобы выслушивать твое вранье и торговаться. Прирезать тебя все-таки проще, чем рисковать и верить.
– Так зачем мы тогда говорим? – без капли страха в голосе ухмыльнулся старик. Зря, кстати, зубов у него немного осталось, и зрелище получилось то еще.
– Затем, что убить тебя я всегда успею. Но могу и изменить свое решение. Я ведь правильно понимаю, что ты лишь помощник сил, пославших тебя? Наемник то есть? Скажи, кто отправил тебя на эту диверсию, и я оставлю тебе жизнь. К исполнителям у меня претензий нет.