Виталий Останин – Товарищ Халков (страница 32)

В этой истории было множество дыр, но я не думал, что девушка легко их найдет. Откуда гражданской, да еще и немке, знать, как проводят время в карауле, назначенные туда солдаты?

Да и я не так уж был уверен, что Карыч рванет к старому деду, с которым находится непонятно в каких отношениях — вполне возможно, что даже на ножах. Просто весь мой опыт прошлой жизни твердил, что для него это единственный вариант, если Карыч хочет и от милиции уйти, и от Корейца, который сейчас обрубанием хвостов занимается. Интуиция, в общем. А ее довольно сложно объяснить словами.

— Это так интересно! — подруга только что на стуле не подпрыгнула. — Едем туда?

— Стоп-стоп-стоп! — рассмеялся я. — Ты-то куда собралась, горячая германская девушка?

— С тобой, конечно! Мы же вместе его нашли, вместе и возьмем!

— Хелен… Ты знаешь, ты мне очень нравишься. Погоди, дай договорить. Очень-очень нравишься. Мне даже кажется, что я в тебя понемногу влюбляюсь. — в этом месте на щеках у подруги возник едва заметный на смуглой коже румянец. Я же, обманывая ее лишь на половину (а то и меньше!) продолжил. — Но со мной ты никуда не поедешь. Карыч опасен, и мне нужно будет полностью сосредоточится на угрозе. И не отвлекаться ни на что больше. Например, на то, что очень дорогой для меня человек может пострадать.

— Но!..

— Без «но». Я бесконечно ценю, что ты для меня делаешь, и как помогаешь. Вот только этот момент мы точно больше обсуждать не будем!

Некоторое время она смотрела на меня пристально и, кажется, немного зло. Я даже немного испугался, что девушка сейчас встанет и уйдет прочь. Но потом ее лицо расслабилось, и она иронично протянула.

— Русские! Я и забыла, что вы все ужасные упрямцы!

— Поверь, немцы в этом вопросе от нас ушли недалеко.

— О, пропасть огромна! Мужчина в моей стране никогда не станет так говорить с женщиной.

— Как? Неуважительно?

— Ставя перед фактом. Окончательно все решив и даже тени сомнений не допуская, что может быть как-то по-другому.

— Ну, прости… Я такой — шовинист, домостроевеец и противник феминизма. — я сделал лицо сурового русского и пробасил. — Женщина должна сидеть дома, варить борщи и рожать сыновей!

Хелена рассмеялась этой немудрящей шутке.

— Да нет, знаешь… Мне даже немного нравится, как ни странно. Такое ощущение надежности. Сильного плеча, буквально — стены! У британцев есть такое слово в языке — strong. Вот оно тебе очень подходит.

— Ты сейчас лестью пытаешься мое решение передавить, да?

Девушка рассмеялась.

— Немного! Ладно-ладно! Больше не буду. Но ты тогда мне пообещай мне кое-что?

— Вернуться живым?

— Дурак! Это тоже, но главное — чтобы мне все первой рассказал! Иначе я от любопытства на стену полезу.

— Позвоню сразу, как приеду в эту станицу. — твердо пообещал я. — И когда ясность с Кареевым будет, тоже.

— Лучше напиши. Вдруг я буду занята, не смогу принять вызов, а перезванивать тебе будет опасно.

— Хорошо.

И этот момент, я понял со всей отчетливостью, что должен Хелену поцеловать. Такой был момент — если этого не сделать, то мы еще какое-то время будем неловко ходить вокруг да около. Как делают все люди, которые уже понимают, что нечто незримое их связывает, но еще не сделавшие навстречу друг другу ни одного шага.

И я ее поцеловал. Привстал, перегнулся через стол, замер в паре сантиметров от ее губ. Которые девушка прошла уже сама. Решительно, как и все, что она делала.

— Ох! Ну наконец-то! — произнесла она через черт его знает сколько времени. Дыхание ее немного сбилось, как и мое, впрочем. — Я уж думала ты никогда не сообразишь. Вы, русские, такие нерешительные!

— Ты сейчас сама себе противоречишь. — тихонько смеясь ответил я. — То мы с чужим мнением не считаемся, то нерешительные. Ты уж определись.

— Я девушка, мне можно! — она снова притянула меня к себе. А когда мы друг от друга оторвались, сказала лишь. — Все, иди или я за себя не ручаюсь!

И легонько толкнула в грудь. Слегка пошатываясь, немного пьяный от боевых наркотиков, которые были впрыснуты мне в кровь, я вышел из кафе, и прошел, наверное, метров сто, прежде чем понял, что иду вообще в другую сторону.

Расплывшись в дурацкой улыбке, напомнил себе, что в принципе неважно куда идти — минивэн Корейца я больше трогать не собирался, а такси можно вызвать из любого места. Надо только вбить адрес деда Карыча и посмотреть, хватит ли у меня денег на поездку. Иначе придется возвращаться в кафе и портить все впечатление, занимая у подруги в долг.

Глава 18

Денег было достаточно. Даже туда и обратно я мог съездить без проблем, а потом еще по городу покататься. Но вообще — нужно было озадачится наличностью, ибо средства имеют свойства заканчиваться, а каждый раз потрошить ворюг может и не так аморально, но точно опасно.

Я уже собирался вызвать такси, чтобы ехать в этот самый Куток — так называлась станица, где жил дед Кареева, как вдруг лицо мое обожгло жуткой болью. Будто кислотой плеснули. Ни в этой, ни в прошлой жизни я такого волнующего опыта не переживал — но по ощущениям только от кислоты так могла гореть кожа.

Догадываясь, что происходит, я поспешил скорее уйти с людной улицы. Чтобы никто не заметил, как меняется личина, которую я нацепил около получаса назад. Спрятался за кустом во дворе, присел и сунул в зубы палку, чтобы не закричать — да что ж такое-то! Почему сейчас так болит, а когда я только наводил маскировку было вполне терпимо?

Вскоре, жжение начало отступать. Я инстинктивно ощупал лицо, подсознательно ожидая обнаружить под пальцами язвы, но кожа была гладкой и ровной. Только после этого решился покинуть убежище.

Стекло в окне первого этажа многоквартирного дома отразило лицо Виктора. Значит, я оказался прав, и маска сползла, вернув мне прежний облик. Интересно знать почему? У моей способности есть время действия? Или я должен постоянно контролировать внесенные в тело изменения, чтобы они не обнулились? И почему так больно?

На все эти вопросы ответов у меня не было. К сожалению, в сети не имелось никаких инструкция для начинающих сверхов, и способов управления своими силами. До всего предстояло доходить своим умом. Который не особенно хорошо справлялся с этими задачами. Вот отследить кого, допросить, ворваться в помещение и устроить пальбу — это я могу. А разобраться с принципами работы суперспособностей — этому меня в прошлой жизни точно не учили.

Сначала я хотел снова наложить маскировку. Но, подумав, решил, что в хуторке Куток меня вряд ли будет искать милиция. А вот если личина начнет сползать в самый ответственный момент, сопровождая процесс дикой болью — это может мне здорово помешать.

Решил ехать так. Вызвал такси и устроился на углу здания, ожидая машину. Делать было нечего, и я просто разглядывал идущих по улице людей. Взгляд почему-то зацепился за смутно знакомую девушку, но при этом я никак не мог вспомнить где ее видел раньше.

Что было еще более удивительно, она заметила мой пристальный взгляд и помахала рукой. Решив, что она с кем-то меня перепутала, я сместил взгляд в другую сторону, высматривая такси. А когда снова посмотрел на нее, она уже шла ко мне. Не в мою сторону, а именно ко мне.

— Витя?! Вот это совпадение! Как удивительно, что я тебя встретила!

И столько радости было в ее голосе, даже восторга, что мне сразу же захотелось сказать ей — так, гражданочка, отойдите подальше, вы обознались. Но делать этого не следовало — начнет еще кричать, внимание привлекать. А потому я лишь склонил голову на бок и с вопросом взглянул на нее. Мол, ну Витя, дальше-то что?

Она была симпатичной бырышней. Средней длины русые волосы собраны в короткую косичку на затылке. Высокий лоб, удивленно распахнутые небесно-голубые глаза. Ямочки на щечках, пухлые губки — такая, кукольная блондинка. Одета только была не в образ. В спецовку. Точнее, форму — я ее не сразу узнал — стройотрядов. Только не песчаного цвета, как в моей прошлой жизни носили строители БАМа, а коричневую. И множество нашивок на груди куртки и на левом рукаве, среди которых выделялся новенький комсомольский значок.

— Ты так на меня обижен, что даже узнавать не желаешь? — в глазах блондинки тут же начали собираться слезы.

Черт! Только в этот момент до меня дошло, что красотка — из прошлой жизни прежнего владельца этого тела. Возможно, даже подружка. Близкая, в смысле. И у них какой-то разлад в прошлом случился, отчего барышня считает, что Виктор на нее обижен.

Ладно, будем пока этой линии держаться.

— А должен? — холодным тоном произнес я.

— Мы же все с тобой обсудили! — пискнула девушка. — Ты сказал, что все понимаешь и не возражаешь! А теперь стоишь тут, как истукан! А я только приехала, между прочим! К домой тебе побежала сразу. А мама твоя сказала, что ты ушел из дома и уже две ночи неизвестно где ночуешь! Как это, вообще, называется? Это я тут должна стоять и обиженные рожи крутить!

С каждой фразой она заводилась все сильнее и сильнее. И под конец уже почти кричала. К счастью, людей вокруг было немного, но прохожие все равно стали на нас оборачиваться. А такси еще четыре минуты ехать будет!

Я молча подхватил девушку под руку и затащил во двор. Остановился рядом с тем самым кустом, за которым переживал обратную метаморфозу, и повернулся к ней.