Виталий Останин – Сверх (страница 3)

С одной стороны — мне уже дали понять, что я подозреваемый лишь формально, но уж точно не обвиняемый. Фигурант дела, которое вел капитан госбезопасности. Это объясняло отсутствие наручников.

С другой — я сверх. Причем, опасный сверх. Который может превращаться в трехметрового громилу. А меня не то что вооруженная охрана не сопровождает, даже подавители сняли. Из всего сопровождения — один человек. Который, возможно, и крут, сам по себе. Но я был уверен, что при желании смогу с ним справится без всяких способностей.

"Если, конечно, он сам не сверх!" — появилась мысль.

В этом случае все сразу становилось на свои места. Волков просто не даст мне сбежать или причинить кому-то вред. И вообще — наличие сверхлюдей в конторе логично и обосновано. Учитывая то, кем могут быть их противники.

Либо — это был еще один вариант, объясняющий поведение безопасника — меня проверяют. Наверняка ведь, пока меня вели, уже успели выяснить, что человек я не агрессивный. В конце концов, не спеленали же сразу, дали по Анапе с окрестностями просто так бродить. Но контроль, конечно, тоже присутствует, только незримый.

— Итак. — произнес Волков, усаживаясь за стол в кабинете. — Начнем.

Рабочее место кэгэбэшника о нем ничего не говорило. В занимаемым им одним помещении на пятнадцать квадратных метров стоял один стол из покрытого лаком массива древесины — какой-то антиквариат, надо полагать. Три стула, сейф, две тумбочки, заваленные бумагами и совершенно не подходящие по стилю столу. На подоконнике много лет назад засох цветок в горшке, а стекла были закрыты жалюзями.

— Что начнем?

— Опрос свидетеля. А ты что подумал?

— А я ничего не подумал. — ответил я. — Я ведь понятия не имею, какие у тебя на меня планы. Вдруг тебе надо дело закрыть и начальству показать, какой ты фартовый — и банду Корейца прикрыл, и сверха повязал.

Как-то само собой вышло, что мы перешли на ты. Ни меня, ни капитана, это, кажется, совершенно не напрягало.

— Вот, значит, как обо мне думаешь. — хмыкнул он. — Обидно!

— Не о тебе лично, скорее, о твоем ведомстве.

— Менее обидно не стало. Пойми, Виктор, я тебе не враг…

— Прямо вот хрестоматийно начал, по учебнику. — не удержался я от реплики.

Честно говоря, думал, что она чекиста разозлит. По меньшей мере — вызовет раздражение. Мало кому нравятся такие вот умники. Но кэгэбэшник вместо этого рассмеялся.

— Вот откуда ты такой умный, а?

— ВДВ, тарщ капитан.

— Хочешь, значит, напрямую?

— Очень хочу. Честно говоря, все эти тайны и расследования меня здорово притомили. Мне бы вот сказал кто в глаза — Глебов, вот такой расклад. Здесь ты накосячил, а тут молодец. Поэтому по совокупности — иди домой и не отсвечивай с месяцок. Вот за такое бы я был очень благодарен.

— Экий ты прыткий, брат! — "восхитился" Волков. — Домой, надо же! Нет, честно сказать, шанс туда вернуться у тебя есть, но не сказать, что слишком большой.

— Значит, все-таки, зря бегал и злодеев ловил. — хмыкнул я, толсто намекая н свои подвиги.

— Да нет, не зря. И ты нам правда очень помог, этого я отрицать не буду.

— До или после того, как меня на крючок посадили? Как давно, кстати?

— А ты сам как думаешь? — настоящий чекист отвечает только вопросом на вопрос. Иначе потом "пацаны не поймут".

— Почти сразу.

— Возможно… — ушел от вопроса Волков и вернулся к прежней теме. — Так вот, вернуться домой шанс у тебя есть. Но…

— Всегда есть "но".

— Да. А ты чего ждал, Глебов? Ты сильный сверх. С боевыми возможностями. Такие как ты, применения в народном хозяйстве не находят.

— Ну, так-то логично. Халк крушить!

— Чего? — не понял шутку капитан.

— Ерунда. — отмахнулся я. — Но я понимаю, к чему ты ведешь. Никто, значит, меня отпускать не собирается.

Кэгэбэшник покачал головой.

— Не совсем так. Никто не даст тебе большого выбора жизненного пути. Но кое-какой все же имеется. Конечно, после прохождения регистрации и определения потенциала. Но этим ребята из ККСа займутся, я тебе об этом только в общих чертах могу рассказать. И дать один бесплатный совет.

— И какой же?

— Не выделывайся, Глебов. Когда они тобой займутся, не строй из себя самого умного или хитрого. Они всяких там видели.

— Приму к сведению. А что про рассказ в общих чертах?

— Тут вообще-то я вопросы задавать должен! — ненатурально возмутился Волков. — И мы с тобой почему-то занимаемся твоей судьбой, а не моим делом.

После сказанного капитан некоторое время хранил каменное лицо, а потом не выдержал и рассмеялся.

— Ладно! — сказал он. — Вижу же, что ты не боишься, а только хочешь узнать, что тебя ждет. Давай так, тогда. Я рассказываю тебе о том, как примерно будет выглядеть твое будущее, а ты мне все-все рассказываешь под протокол, и подписываешь согласие на ментальное сканирование? Годится?

Я напрягся. Почему-то мне казалось, что от ментального сканирования, чем бы оно не было, лучше держаться подальше. Подозреваю, что оно чем-то похоже на полиграф, называемый также "детектором лжи". Обмануть который, конечно же, можно, но без гарантии. А врать придется. Я ведь не хочу, чтобы все узнали, что в тело Виктора Глебова заселили военного пенсионера.

А еще непонятно было — почему он спрашивает? Выходит так, будто я должен дать это самое согласие добровольно, а выбить он его не может. Значит ли это, что ментальное сканирование покруче полиграфа, и не способно ли оно причинить мне вред? В смысле, не только тем, что раскроет мою истинную личность.

— А с этим самым сканированием обязательно? — осторожно уточнил я. Так, чтобы не продемонстрировать своего невежества. А то вдруг тут все вокруг знают, что это за штука, и только я один не в курсе.

— Вот предупреждал же тебя, чтобы ты умника из себя не строил!

— Просто спросил!

— Нет, не обязательно. — с некоторым сожалением, которое он даже не пытался скрыть, произнес капитан. — Сам понимаешь, заставить тебя пройти эту процедуру я не могу. Вот был бы ты обвиняемым, тогда и вопрос бы не стоял. Но! — тут он со значением поднял палец. — этим бы ты мне здорово помог!

— Прости, но тогда нет. — сказал я.

— Глебов! — тут же возмутился Волков.

— А что сразу Глебов! Я не обвиняемый, тайн у меня никаких нет, и под сомнительную мозгодробилку залезать, у меня резонов нет! Я и так все, как на духу скажу, все что спросишь! Да и что ты про меня не знаешь-то? Твоя коллега меня за ручку водила несколько дней!

Как ни странно, но упоминание Хелены заставило капитана немного смутится. Он сбавил напор, и уже вполне человеческим голосом произнес.

— Ты, Глебов, не держи зла на девушку. Она делала то, что должна. Как и все мы. Какой бы ты не было хороший парень, а угроза бесконтрольного выплеска на улицы города "препарата ЕМ" — это другой уровень.

— Да-да. Цель оправдывает средства, как говорил один исторический деятель.

Я просто изображал обиженного парня. Зла, при этом, на немку не держал. Но нужно же соотвествовать образу. Это взрослые люди, с багажом жизненного опыта за плечами, могут понять и простить. Молодости такие компромиссы чужды.

— Проехали, капитан. — буркнул я после недолгого молчания, за время которого кэгэбэшник буквально пробуравил меня взглядом насквозь. — Давай по протоколу. Началось все с того, что я принял "препарат ЕМ". Его мне предложил Кареев…

В следующие полчаса я рассказывал все, что со мной случилось. Не утаивал ничего, кроме того факта, что настоящий Глебов умер, а я занял его место. Капитан вел запись на диктофон, который подключил к своему настольному компьютеры, видимо, планируя потом взять с него расшифровку, и вбить ее в протокол опроса. Каково же было мое удивление, когда в завершение моего монолога, он положил на стол уже готовую распечатку.

Буквально минуту потратил на это — я же видел! Что-то там пару раз нажал, глазами текст на мониторе пробежал и вывел на печать! Как так?

Заметив мое удивление, Волков усмехнулся.

— Не видел еще такого? — произнес он, явно красуясь. — "Ожегов", третья версия. Тестирование уже прошла, но в открытый доступ пока не попала. Мгновенно распознает речь, сама знаки препинания расставляет, даже по интонации способна распознать состояние интервьюируемого.

Демонстрируя это, он показал ручкой на строку в протоколе, где значилось: "Опрашиваемый задумался на 6,3 секунды".

— Она — это кто? — глупо спросил я. — Ожегов же "он".

— Вот ты дубина, Глебов! — не обидно рассмеялся капитан. — Ожегов — нейросеть! Работает с аудиорядом, преобразуя его в текст. Очень удобная штука, нам совсем недавно "трешку" поставили. Не слышал, что ли? А, ну да! Ты же в армии был, а потом с Кареевым развлекался. Не до достижений в кибернетике было…

Я проморгался и выдал нейтральное "ну, да". Сам же переваривал услышанное. Нейросеть, способная внятно, в режиме реального времени, преобразовать живую человеческую речь в грамотно составленный текстовый документ. Сразу и со знаками препинаниями и даже с пометками о состоянии респондента. Далеко шагнула советская наука! И это, как следует из слов Волкова, третья версия. А первая и вторая, видать уже у всех по компам стоит?

Бегло пробежавшись по тексту протокола опроса, я обнаружил, что там отсутствует та часть, в которой я рассказывал о монстрах, напавших на нас с Карычем в Кутке. И про появление Зимы тоже не было ни слова.