Виталий Останин – Стратег (страница 43)

— У меня есть воображение, — сказал Лю Юй, словно ничего не произошло. — Просто я хотел быть лекарем, а отец…

«О богиня, он сейчас опять начнет ныть про своего отца!» — взвыл внутренний голос.

— …а отец желал, чтобы я продолжил род Воинов.

— И как ты совершил прорыв?

Вопрос этот начал меня интересовать с тех пор, как я сам встал на Путь. Точнее, с того момента, когда сам решил прокачать непрофильное заклинание школы Воздуха, усиление голоса. Осторожными расспросами я уже выяснил, что это за шесть выдохов на один вдох упоминались в трактате, но дальше этого без интерфейса не двинулся.

— Увидел свечение, — пожал плечами богатырь.

Я чуть не прибил его! Увидел! А как? Куда смотрел? Что стало триггером? Какого цвета свет, и как он его отличил от кругов перед глазами? Не мог же он просто сидеть, смотреть в пупок два года, а потом прозреть? Тоже мне, Будда в зеленом!

— Старший брат хочет понять, как ты сделал это возможным, если два года у тебя не получалось, — сказал Пират. Проницательный товарищ, да еще и блогер. — В каждой школе обучение новых идущих путем ци происходит по-разному, да и методы различаются от учителя к учителю.

— Да, именно так, Юй, — подтвердил я, кивнув Ган Нину с благодарностью.

— Ах, это… — Воин задумался, вспоминая. — Почтенный Ло Лоунь сказал, что передо мной стоит стена из моего нежелания. Он нарисовал ее для меня, а каждый кирпичик пометил иероглифом, который символизировал одну из причин этого нежелания. Обида, лень, пустые надежды… Он повесил этот рисунок передо мной и сказал, что я должен смотреть на него до тех пор, пока иероглифы не исчезнут. Должны были остаться только чистые кирпичи. И я смотрел.

Визуализация, понятно. Учитель написал проблемы и велел избавиться от них. Психология по-древнекитайски. Может, мне так попробовать? Правда, понадобится очень большой лист бумаги, чтобы записать на нем все, что мне мешает. Есть такой иероглиф — попаданец из альтернативного будущего?

— И я смотрел. Потом мне удалось стереть знак лени. Не на том рисунке, который висел перед глазами, а на том, что отпечатался в разуме. Открыв глаза, я увидел, что и на бумаге он тоже исчез.

Одно из замечательных свойств мозга — я про это еще дома на ютубе смотрел — обман. В том ролике вообще говорили про то, что мозг является инструментом упрощения сверхсложной реальности. Которая настолько непостижима, что мы бы свихнулись, если бы увидели всю целиком, без фильтров. Теперь, попав сюда, я начинаю в это верить.

То, что рассказал Лю Юй, тоже вполне укладывалось в эту теорию. Он запретил себе видеть нарисованный иероглиф. Стер его в своем воображаемом рисунке, и мозг перестал его различать на реальной бумаге. То есть он визуализировал проблему, потом решил для себя, что больше ее не существует, и она исчезла. Тоже магия в своем роде.

— И тогда ты увидел свечение? — уточнил я.

— Нет. Я еще полгода стирал все нарисованные учителем иероглифы. Каждый день по четыре часа просиживал перед рисунком. До тех пор пока всё, что мешало мне видеть, не исчезло. И тогда я понял, что вижу не кирпичную стену, а причудливо сложенную лестницу. Первая ступень которой начиналась прямо перед моими ногами. Тогда я встал на нее…

— Мысленно?

— Что? А! Да, я перенес лестницу с рисунка к себе в разум и встал на первую ступень. И тогда же меня окутало свечение.

Можно попробовать, кстати. Завтра же сяду и разрисую самый большой лист бумаги, который только смогу найти, всеми своими проблемами. Или даже вот как! Пойду к Матушке И, она же лекарь, а лекари все немножко психологи. Поговорю с ней, попробую выявить свои скрытые тормоза и их нарисую. А потом буду пялиться на них все свободное время. Хуже точно не будет.

В целом — может получиться. Тело — умеет. И умеет очень даже неплохо. Я пообщался уже с одаренными, даже слабенькими, и пришел к выводу, что проводимость энергетических каналов в десять единиц в секунду — это хорошо. Где-то на уровне восьмого-девятого разряда специализации. Понятно, что местные с грубой математикой в мистическое учение не лезли, но, сопоставив получаемые ответы с теми данными, что уже у меня были, я сам смог сделать расчеты.

Каждое заклинание из арсенала требовало определенного количества энергии. Мой «взор» на втором уровне потреблял две единицы в секунду. При возможной пропускной способности в десять. Таким образом, я мог одновременно с «взором» врубить еще и «воодушевление», которое жрало три ци. И у меня еще оставалось проходимость в пятерку на что-нибудь еще.

Но проводимость отвечала не только за выдачу энергии, но и за наполнение резервуара — духовного, конечно же. Тело с развитыми энергоканалами самостоятельно накапливало разлитую вокруг ци, и чем выше был показатель энергопроводимости, тем быстрее этот резервуар наполнялся. Что, в свою очередь, быстрее восстанавливало способности одаренного. А это значит, что время отката, которое стоит на каждую технику у меня в интерфейсе, — искусственно созданное ограничение. Которое богиня поставила, чтобы я по незнанию и неумению не истощил тело Вэнь Тая безостановочным применением умений.

Короче, интересный разговор под винцо вышел. Я бы его с удовольствием продолжил, но тут за воротами раздался дробный стук копыт, который резко затих, будто некто осадил коня. Затем послышалась ругань — я различил голоса телохранителей, которые кого-то не пропускали внутрь. Поднялся и вышел наружу, желая разобраться, кто в праздничный день решил нарушить мой покой.

Перед глазами предстала следующая сцена: храпящий, покрытый пеной конь, чуть поодаль — лежащий на земле человек и четверка моих стражей, направляющих копья в его сторону.

— Что происходит? — спросил я. — Кто этот человек, почему он на земле и чем так угрожает, что вы аж вчетвером его копьями держите?

Был я все же немного пьян, поэтому речь лилась расслабленно и вальяжно. Телохранители бдительности не утратили, в мою сторону повернулся только один, трое же продолжили держать неизвестного под «прицелом» острых лезвий.

— Какой-то крестьянин, господин! — доложил старший смены. — Пронесся через весь город, хотел влететь в прямо в усадьбу. Ничего даже не объясняя.

— Недостойное поведение, — покачал я головой. — Никаких манер. Эй, ты? Поднимайся и говори, что заставило тебя вести себя столь неподобающе.

Телохранители чуть отвели копья назад, но человек вставать не стал. Как и был, на коленях, он поднял голову и зачастил:

— Господин Вэнь! Я Жубай, староста из рыбацкого поселка в пятидесяти ли от города вниз по течению! Простите, но я принес весть о беде, которая произошла в ваших владениях! Ужасная беда, господин, ужасная!

Теперь, когда он поднял голову, я увидел пожилого мужчину с редкой седой бороденкой и коричневой от постоянного пребывания на солнце кожей. Лицо его выражало испуг, чуть смягченный усталостью.

— Что за беда, староста Жубай? — уточнил я.

Вниз по течению, пятьдесят ли — это около двадцати километров в сторону одного из моих соперников Чжоу Сю в городе Куайцзи. И вести, которые принес старик, скакавший весь день, могли быть о вторжении. Но оказалось, что говорил староста о другом.

— Демонический туман поднялся над рекой, господин! Плотный, ничего не видно, даже света восходящего солнца!

Мои капитаны тоже вышли за ворота, привлеченные шумом. На словах «демонический туман» каждый из-них сделал замысловатый пас рукой, отгоняющий зло.

— Демонический туман, ясно, — кивнул я, ничего не понимая. — И что, вы не можете выходить на рыбалку?

Зря я это сказал. Вроде не слишком-то и пьяный был, а хмель все равно язык развязал, заставляя его двигаться быстрее, чем мысль. Капитаны, телохранители, сам принесший весть об «ужасной беде» — все воззрились на меня в немом изумлении.

— Но, брат, — тронул меня за плечо богатырь. — Всем известно, что демонический туман поднимается там, где основала свое жилище Бай Гуцзин!

Дух белой кости, сообщил гуаньинь-переводчик. Женщина-скелет. Демон. Еще один. Янь-вана мне же не хватало!

— Конечно, конечно! — поспешно врубил я заднюю. — Бай Гуцзин, я сразу понял, о чем речь! Ее уже видели?

Последнюю фразу я адресовал старосте рыбацкой деревни. Тот затряс головой.

— Нет, господин! Как можно? Люди бросили жилища и ушли подальше от реки, чтобы испарения демонического тумана не превратили их в слуг духа белой кости! Я взял единственного жеребца в селении и отправился к вам, господин. Выехал с самого утра, загнал бедное животное…

Он продолжал голосить, я стоял — слушал и не слышал его. Демон, блин. Тут с войной на три фронта не можешь разобраться, так еще и демоны на селения нападают! Почему не войска противника с грабительским походом? Почему не полномасштабное наступление Чжоу Сю? Нет, блин! Демон!

Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся и чуть лбом не ударился о переносицу близко подошедшего Воина. Он наклонился, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и тихо прошептал:

— Мы должны оставить эту деревню, брат. Окружить ее войсками и попытаться найти охотника на демонов. Сила оружия не поможет нам, но, если мы промедлим, Бай Гуцзин превратит рыбаков в своих слуг и отправит нападать на другие селения.

Глава 23. Избранный спасает жителей рыбацкой деревни

Пока мне не сказали, какова численность жителей «небольшой» деревушки на берегу Янцзы, я был согласен с побратимом. Проще блокировать небольшой населенный пункт и не рисковать остальными землями — тем более напасть оказалась еще и заразной, — чем совать голову в пасть непонятной опасности. Однако потом Мытарь со свойственной ему дотошностью довел до меня информацию о том, что в прибрежном селении живет чуть меньше пятнадцати тысяч человек.