Виталий Останин – Стигиец (страница 4)

А еще у каждого из здешних людей, даже у рабов, вроде Батыга, имелись артефакты. Куски полированного обсидиана, называемые смартфонами. Для людей они значили больше, чем сама жизнь, они часами смотрели на них и страшно боялись расстаться с артефактами даже на час. Подозреваю, что тут тоже не обошлось без моих коллег – что-то вроде дистанционного вытягивания энергии на базе магии разума.

Если так – я почти восхищён изяществом решения.

В голове Рамиза было и много другого, что указывало на существование могущественных магов, но большинство из этого я пока не мог понять. Образы, смыслы, идиомы – они проносились мимо, точно тени птиц над пустыней. Но главное – необходимый минимум для выживания в этом мире – я уже получил. Знал, где нахожусь, знал, кто я теперь, и знал, что магия не мертва. Пока этого было достаточно.

– Пробудись, – шепнул я, разжимая пальцы на запястье прораба.

Глаза мужчины ожили в тот же миг. Раздраженные, как в тот момент, как я погрузил его в сон, и абсолютно не помнящие последних десяти минут.

– Ну и хрен ли ты ждешь, чурка? Вставай и вперёд, работать!

О том, что он простоял столбом, выдавая мне тайны этого мира, Рамиз не помнил. И, насколько я успел изучить его нехитрый разум, не вспомнит. Память у него была прямолинейная, как у вола.

– Да, начальника, – пробурчал я, поднимаясь. И давя желание размозжить ему голову куском кирпича. – Идти работать. Больше не падать.

Тело болело, но не так сильно, как я пытался изображать, ковыляя вверх по лестнице, откуда прежний Батыг навернулся. Там, на площадке, стояли два ведра с раствором, цемент вокруг них уже начал схватываться серой коркой.

– И чтобы ту стену до конца дня закончили! – крикнул бригадир мне вслед.

Батыг, то есть теперь уже я, был придан паре штукатурщиков, работавших парой этажей выше. Таскал им раствор. И если кто-то считает, что такая работа способна унизить колдуна из Стигии, что ел с золотых блюд, то он ошибается. Мне была знакома как роскошь, так и тяжелый труд. Поэтому я молча кивнул и стал собирать пролитое. Руками. Иного инструмента у меня не было.

Следующие часы я работал. Вернее – изображал работу. Таскал снизу вверх вёдра с жидким бетоном, пока другие соотечественники Батыга замазывали им стены. Смотрел, слушал, собирал крохи информации из случайных фраз и жестов. От разговоров уклонялся – да и никто с ними не лез.

Сами по себе тяжести таскать было совсем несложно – после того как я применил одно ученическое заклинание. Точнее даже – ритуал. Пол-Искры, что я едва насобирал, капля живой крови, и слово-форма на стигийском:

– Камень, забудь свою тяжесть. Ты был пылью и будешь пылью. Но пока ты в моей руке – ты перо.

Все. Знаки Те и Ша, начертанные кровью на металле, тускло блеснули и погасли, а ведра стали легче втрое. Так я и бродил снизу вверх по этажам, изображая усталость. А когда никто не видел – изучал местность. Не столько ради того, чтобы получше узнать местные особенности строительства, хотя и это тоже, сколько для того, чтобы обнаружить источник магии.

В месте, где кровь проливается ежедневно, такой обязательно найдется.

Так и произошло.

Эманации смерти. Укололи в сердце так резко, что я едва не выронил ношу. Совсем свежая, два или три дня. Обратившись к памяти Батыга, я не смог обнаружить там сведений о том, что недавно умирал кто-то из рабочих. Впрочем, какая мне разница! На посмертной энергии жертвы – а это без вариантов была именно жертва – я смогу поднять сразу десяток Искр.

Ведра убирать не стал, пошел на «запах» вместе с ними. Исследовал лестницу, коридоры, заглянул в несколько пустых комнат с голыми бетонными стенами – но быстро понял, что источник находится не здесь. Он был в соседнем подъезде – так местные называли отдельные секции огромного жилого улья.

Прямо за стеной, руку протяни. Но чтобы добраться до него, мне нужно было спуститься в самый низ, а затем вновь подняться.

Воодушевленный, я поспешил к лестнице, выскочил на улицу – ну и холод же в этой стране, даже летом! – и уткнулся лицом в грудь массивного мужчины, одетого совсем не в рабочую робу.

– Куда прешь, Джамшут? – без злобы, но жестко спросил он.

Лицом он был чистый гипербореец, а размерами, как киммериец. Светлая кожа, светлые волосы, рыжеватая борода. Ткань на его одежде даже на вид стоила больше, чем Батыг получал за месяц работы. Маг? Нет, энергия совсем не чувствовалась, скорее агрессивная аура воина. Гвардеец! Пусть и без оружия, но в моем положении с ним лучше не спорить. А если попытаться разжалобить?

– Мне нада туда, – самым жалким тоном пролепетал я. – По работа нада. Бригадира сказала…

– Мне похрену, что тебе сказали, – фыркнул он с насмешкой. – В подъезд не суйся, найди себе другую работу.

Вероятно, я был практически уверен в этом, воин охранял вход в подъезд именно потому, что в нем, на пятнадцатом этаже, проводился ритуал. Не зря же оттуда так тянуло смертью.

Что ж. Не получилось. Попробую подняться туда, когда уйдет маг. Конечно, он заберет почти все Искры, но я не в том положении, чтобы отказываться даже от объедков.

– Я понила, – кивнул гвардейцу.

– Вот и молодец, – качнул головой тот. И вдруг выдал странное, размахивая руками. – Туда не ходи, сюда ходи. А то снег башка упадет – совсем мёртвый будешь. Ферштейн, Джамшут?

И заржал.

А я стоял, пытая переварить эту фразу.

Идиомы – вот истинное проклятие лингвистической магии. Я понимал отдельные слова, но вместе они рассыпались бессмысленным набором. «Снег башка упадет»… Снег – замёрзшая вода, падающая с неба, я знал о ней, но никогда не видел. При чём же тут снег? Он говорил о ритуале? О жертвоприношении? Место, куда мне нельзя ходить, посвящено какому-то божеству или магу, и я умру, если нарушу запрет? Похоже на то – учитывая эманации смерти. Но башка… голова… падающий снег…

– Моё имя Батыг, – сказал я, уходя. – Не Джамшут.

– Да мне насрать, Равшан, – отмахнулся страж. – Сдрисни, пока цел.

Я медленно отступил, всем видом изображая покорность, но в этот момент раздался цокот каблуков и по лестнице спустилась аристократка. Богато одетая, светловолосая, с холеным лицом. Выражение на нем читалось безошибочно – вы все мусор под моими ногами.

Не обращая на меня внимания, она кивнула воину и двинулась прочь от подъезда, к железной колеснице – Рамиз называл такие «машинами». Судя по его знаниям, внутри железа были заточены некие мелкие демоны – «гремлины». Которые зачем-то крутили какие-то колесики.

Охранник последовал за ней, а я понял – вот мой шанс. Золотоволосая аристократка и была причиной, по которой меня не пускали внутрь. Но теперь, когда она ушла!..

Забыв даже о втрое снизившейся тяжести ведер, я рванул в подъезд, пролетел один лестничный пролет и… врезался в еще одну женщину. Нергал, да что тут за столпотворение!

В полумраке я не разглядел ее. Женщина вскрикнула, стала падать, ну а я – на нее сверху. И понимая, чем это закончится и как будет выглядеть – раб желал надругаться над госпожой, выжал из себя остатки магии и швырнул в нее.

«Усмирение» – очередное простейшее заклинание, позволяющее утихомирить буйного. Мои послушники накладывали его на жертв, чтобы они не шумели до ритуала.

Точнее, я думал, что применил его. Но когда взглянул в глаза той, кого сбил, понял, что фатально ошибся.

– Мой господин! – глядя на меня стеклянными глазами произнесла молодая женщина с рыжими, как пламя волосами. – Как я счастлива, что вы нашли меня господин!

Конечно же, радовалась она не тому, что грязный рабочий повалил ее на грязную же лестницу. Просто в суматохе ситуации, я перепутал заклинание. Хотел утихомирить, применив «усмирение», а на деле швырнул в нее «рабу любви». Разница в один неверно отставленный палец.

О, Нергал!

Ну, значит будем использовать то, что есть.

– Защити меня! – шепнул я ей на ухо, когда в подъезд ворвался уже знакомый воин и его товарищ.

И больше ничего не успел, поскольку могучая рука схватила меня за ворот, и резко вознесла вверх.

– Ты охренел, Равшан?! – проревел мне в лицо гвардеец. И тут же переключившись, мягко уточнил. – Алина Руслановна, вы в порядке? Он ничего вам не сделал?

– Все в порядке, Эдик, – сбитая мной рыжеволосая уже поднималась с пола, отряхиваясь. – Отпусти его. Я споткнулась и упала, а этот парень спас меня от того, чтобы я ребрами не сосчитала все ступеньки.

Глава 3

Подвешенный на могучей длани гвардейца, я смог наконец рассмотреть ту, что сбил с ног в спешке. Совсем молодая женщина, вчерашняя девушка. Хрупкая фигура, узкое лицо, пылающие медью волосы и пронзительные глаза цвета морского шторма. Было в ней что-то от ванирской крови – выродившейся за тысячелетия, но все еще узнаваемой.

Стигийские фараоны и жрецы ценили красоту ванирских женщин. В том числе и потому, что получить одну из народа мореплавателей и пиратов было невероятно сложно. А обуздать – практически невозможно. Ведь ваниры обладали врожденным сопротивлением к чужой магии.

Интересно, как с этим обстоят дела у их потомков? «Раба любви» ведь сработала. С другой стороны, я застиг ее врасплох, да и сделал это не специально…

– Отпусти его, Эдик, – повторила рыжеволосая. Голос ее звучал странно, мешая властность и страсть, вызванную магией. Это было немного похоже на хриплые интонации жриц храма Иштар. – Со мной всё в порядке. Этот человек спас меня от падения.