Виталий Останин – Пророк (страница 5)
Теперь паузу взял уже магистр. Долгое время он смотрел куда-то мне за спину, надо полагать обменивался телепатическими сообщениями с моим надсмотрщиком. Мне не нужно было читать мысли, чтобы понять, о чём они переглядываются.
«Справишься?» – спрашивал дедок.
«Конечно!»
«Смотри, дело ответственное!»
«Не извольте сомневаться, ваше высокопреосвященство!»
– Я подумаю над этим, – завершил безмолвный разговор отец Доминик. – Ещё какие-то пожелания?
– Часы.
– Что?
Уже второй раз за утро мне удалось сбить с толку целого магистра Ордена Псов Господних. Человека, надо полагать, поднаторевшего в словесных диспутах. Мелочь, а приятно!
– Такой механизм для измерения времени, знаете? Я не уверен, пользуются ли им истинно верующие, но подойдёт и клепсидра.
– Игорь!
Я вскинул руки в шутливом жесте «сдаюсь-сдаюсь».
– Зачем вам часы?
– С ума схожу, когда не знаю который час. Блажь, понимаю, но я человек современный, а вы у меня даже телефон забрали! Просыпаюсь и не знаю сколько до рассвета. Это убивает просто! Любые часы, хотя насчёт клепсидры я, пожалуй, погорячился… Механические или дешёвые электронные, если вы боитесь, что я сделаю подкоп минутной стрелкой.
В общем, достал я старика! Мог бы, зааплодировал бы самому себе – прекрасная игра! Разговор со мной так выбесил священника, что он просто кивнул на прощание и ушёл. Хотя на прощание и сказал, что обдумает мои слова. Уверен, вместо этого он с бо́льшим удовольствием приказал бы своей ищейке поколотить заносчивого аристо.
Остаток первой половины дня я провёл гуляя по территории с Тенью, посматривая на размеренную жизнь обители и размышляя. О своём положении и способах из него выбраться, преимущественно. А ещё о Сунь Цзы.
Был у китайцев в моём мире такой деятель. Его называли полководцем, философом, писателем и много ещё кем. Прожил дядька жизнь интересную и полную событиями, от того, вероятно, и решил своими наблюдениями поделился с людьми. Его «Искусство войны» по праву считалась книгой вневременной, дающей ответы на вопросы даже тем, кто не живёт в век боевых колесниц и фланговых охватов лёгкой кавалерии. А почему? Потому, что писал он о сути человека, а вовсе не о войне. О той самой, что не меняется никогда и никак не связана с типом используемого оружия.
Сунь Цзы сказал: «Сущность войны – обман. Искусный должен изображать неумелость». Золотые слова! Причём, каждое – про меня! Да и неумелость мне изображать не придёться.
Меня на доку в военной стратегии, идеями которого не гнушался пользоваться и Наполеон, «подсадил» университетский преподаватель по истории. Я навсегда запомнил сказанные им слова, хотя прошло уже больше десяти лет!
«Библия и „Исскуство войны“, лемминги – две книги, которые обязан прочитать хотя бы один раз в жизни любой образованный человек! Или желающий, чтобы его таковым считали. Можно забить на Толстого с его „Войной и миром“, прочих русских и зарубежных классиков, которых в вас пихают с упорством, достойным лучшего применения. Но эти две книги вы прочесть должны, даже если являетесь атеистами и пацифистами. Потому, что в них содержится всё, чего достигло человечество за свою историю. Не в плане науки и техники, как некоторые из вас подумали. Я говорю о том, что уже не изменится – о природе человека. Это вам сразу будет и история, и литература. Без всяких агитационных примесей – чистая, как аква дистиллята!»
Второй курс универа – почти никто из нас не воспринял его слова всерьёз. Я бы тожеы пропустил их мимо ушей, хотя историческую литературу обожал с детства. Прочитал все исторические книги, которые были доступны в постсоветском пространстве: от Яна до Дрюона. Но Библия и Сунь Цзы? Серьёзно? Тогда я подумал, что пожилой мужчина в смешном сером пиджаке с чёрными заплатами на локтях, глаза которого загораются только во время чтения предмета, прикалывается. Чем могут помочь советы чёрти когда жившего китайца в начале двадцать первого века? Однако препод обещал автомат по предмету тем, кто докажет, что прочёл список рекомендуемой им литературы, а это был аргумент. Так я начал читать «Искусство войны». И втянулся, кто бы мог подумать.
Уж не знаю, что извлекли из этого древнего трактата другие люди, его читавшие, а я понял вот что. Искусство войны – это правила взаимоотношений в социуме. Точнее, ну не мастер я отточенных формулировок – признание того факта, что обман и есть суть человеческих взаимоотношений. Спорно? Естественно, это же только мои выводы, другой человек сделает из прочитанного свои собственные.
Но, на минуточку: на войне ты водишь за нос противника, льстишь союзнику, вешаешь на уши лапшу народу и даже самому себе частенько правду предпочитаешь не говорить. А в мирной жизни что, не так? Я вас умоляю! Даже отношения между мужчиной и женщиной, особенно на старте, строятся на сплошном вранье! Ты стремишься показать себя с лучшей стороны, она до поры скрывает свои недостатки. Я не осуждаю, ни боже мой, но факт же!
А ведь есть ещё «ложь во спасение» и банальный самообман. Или «необходимая ложь». При устройстве на работу, например. Кто-нибудь говорит о себе правду, когда проходит собеседование? Нет, наверняка кто-то и говорит, но какие у него тогда шансы получить должность?
А материнские увещевания? Если бы «Оскара» давали за самую лживую фразу, и оценить её популярность можно было по количеству просмотров и лайков, в топе, от начала времён до наших дней, находилась бы только одна: «Всё будет хорошо!»
Кстати, зря я на мам наговариваю. Именно эту фразу произносили полководцы, отправляющие войска в бой с превосходящими силами противника, и рыцари, входящие в пещеру к дракону. Её без устали твердят пассажиры, дрожащие от страха в салоне самолёта, моряки на тонущем судне и девушки, узнавшие о нежелательной беременности. И я, вляпавшийся в очередное, как сказал бы хоббит Бильбо, «приключение». Мистер Беггинс в этом понимал как никто другой.
Самое забавное в этой фразе – она работает. Не всегда, с кучей оговорок и нюансов, больше, как самогипноз, но работает! В моем положении было бы глупо отказываться от даже такой помощи.
Наконец, пустое топтание мне наскучило. Монахи, их в обители было около двух десятков, копошились в саду, двигались по территории монастыря по своим делам, сидели на разбросанных тут и там скамьям, предаваясь, вероятнее всего, благочестивым размышлениям. А я вот себе позволить такого не мог, хотя атмосфера обители и располагала: тёплое солнце, небо без облачка и влажный воздух. Не плен, а курорт! Однако мои мысли, крутившиеся вокруг одного – как перехитрить своих тюремщиков – начинали угрожать голове взрывом. Требовалось срочно сменить тему.
– Расскажите о себе, – потребовал я у своего сопровождающего. – Откуда вы, как стали ищейкой?
Тень глянул на меня без эмоций и промолчал.
– Да ладно вам, Альдо! Всё равно же делать нечего ни вам, ни мне! Хоть поболтаем.
– О чём?
– Да о чем угодно! Где вы учились рукопашному бою, например?
– В монастыре неподалеку от Рима.
И молчание. Не беседа, просто ответ на вопрос. Я воспринял это как вызов – разговорить этого упрямого типа.
– Послушайте, Альдо. Я согласен, что вёл себя с вами не лучшим образом, но давайте спишем это как реакцию на похищение. В конце концов, у меня тоже есть масса претензий, взять, хотя бы, пинок в голову! Чудо ведь, что без сотрясения обошлось! Но мы ведь планируем работать вместе, верно? Так почему бы нам немножко не поработать над взаимопониманием?
Закончив речь, я остановился и обернулся к Тени. Тот продолжал смотреть на меня с равнодушием садового гнома.
– Отлично! Хотите молчать – пожалуйста! Тогда я буду говорить, а вы слушайте. Можете даже раздобыть воска и залепить им свои уши!
Развернулся и, не глядя идёт ли за мной тюремщик, отправился на ещё один круг по монастырскому двору.
– Знаете, что мне кажется странным? Ваше участие в проекте с поглотителями. Ваш магистр говорит, что Орден занимается коммунами, где люди без технологий возрастают в даре. А вы, в тоже самое время, явно участвовали в проекте, цель которого – создание из одарённых смертников. Как-то это не вяжется с декларируемыми целями.
Тишина. Только лёгкий, едва слышный звук шагов ищейки. Ну ничего, я и камень разговорю, дайте мне только время! А его у меня много!
– Я по всякому крутил в голове этот факт и пришёл к таким выводам. Либо вы, я имею вас и вашего магистра, врёте мне, и ваши цели совсем иные, либо вы работали в проекте как агент под прикрытием. Против другой ватиканской фракции, например. Что скажите?
Ответ не последовал и в этот раз. Но я уже увлёкся и скорее размышлял вслух, чем пытался вовлечь в разговор молчаливого надсмотрщика.
– Вот смотрите, в Гуанчжоу пересеклись интересы нескольких ватиканских фракций. Кардинал Петра, кардинал Франко и магистр Доминик. Сперва я представлял всё так: вы курировали проект Потрошителей по зомбированию ванов, а госпитальеры, служащие интересам Петра, занимались силовой поддержкой. Что делали люди Франко, я не понял, но они тоже были к этому делу причастны. Потом ваши хозяева поругались или обнаружили новые интересы. Как бы то ни было, командор госпитальеров выдал нам место, где Потрошители держали обработанных вами ванов. Что скажете, Альдо? Какова была ваша цель? Или мне спросить у отца Доминика?