Виталий Останин – Кьята (страница 21)
С Серым Конни Праведник вел дела. Авторитетный бандит, контрабандист с Пыльной не производил впечатление человека, готового влезть авантюру с кражей документов у правительства — понял бы последствия. К тому же он один из «старших48», а тут поступок — не по «норме».
— Да говорю же, меняла нас с ним свел. — Не к месту произнесенная фраза насторожила, но среагировать Мерино не успел. А вот Бельк не оплошал.
Едва Филин, умудрившийся во время допроса незаметно перерезать путы маленьким ножом), попытался вскочить и кинуться на Мерино, как в него врезалось пушистое и когтистое ядро весом в двадцать килограммов. Дэниз не стал кусать или царапать наемника, просто сбил с ног, а подоспевший Бельк завершил попытку побега, пнув упавшего наемника в лицо.
Мерино с благодарностью кивнул товарищу и стал с интересом смотреть, как беглец пытается выбраться из-под тела своего верещавшего от боли подельника. Получалось у него плохо, расчетливый пинок Белька лишил его координации, и бандит был похож на перевернувшегося на спину жука, сучившего ножками.
— Хорошая попытка, — сказал бывший дознаватель, когда бандит зло зыркнул на него глазами. — Почти получилось. Продолжим разговор?
— Иди ты! — выплюнул кровь тот. Бельк меж тем лишил его ножа и, заломив руки под очень неприятным углом, вновь посадил на стул.
— Мы остановились на вашем контакте с Серым. — Мерино проигнорировал ругань бандита. — Какой его интерес?
— Мне откуда знать! Деньги, наверное. Как у всех.
Бельк заломил руки выше. Филин взвыл. Навзрыд заплакал неудачник, видимо решивший, что живым ему отсюда не уйти.
Мерино недовольно сморщился и наклонившись к юному пыльнику, проникновенно произнес:
— Сейчас у тебя есть шанс уйти отсюда живым. Если сейчас заткнешься и не будешь мешать. Иначе придется с тобой кончать. Ты меня слышишь?
— Д-да-а!.. всхлипнул пыльник. И замолчал.
— Хорошо, — потеряв интерес к Неудачнику, Мерино вновь обратился к Филину:
— Ну, допустим, деньги. Примем как версию. Чем помогал Серый?
Наемник не успел ответить, в дверь постучали. Вежливо, но настойчиво. Мерино поднялся со стула, прошел к двери, огибая тела и морщась от мысли, сколько ему тут порядок наводить
— Кого принесло? — спросил он, обращаясь к двери. Арбалет он положил стол рядом с дверью, в руке вновь оказалась фалька. Случись чего, от ножа толка будет больше.
— Открывайте, синьор Лик! — донесся из-за двери веселый голос Бенедикта да Гора. — Мы вам тут гостя привели.
— Что за манеры у вас, господин барон, гостей посреди ночи приводить…
Мерино отодвинул засов — и в остерию ввалился, капая на пол и бранясь на непогоду, небольшой отряд, возглавляемый кансильером коронного сыска. Барон выглядел так, словно и не ложился спать и проводил время, скажем, на балу. Костюм, выдержанный в зеленых тонах, лишь слегка окропило влагой, словно дождь стеснялся нормально промочить такого изысканного синьора. Свита барона, пять человек, была вооружена и волокла обмякшего без сознания мужчину. Берет он уже где-то потерял, но рыжая борода клином, давала понять, что людям барона удалось взять еще одного участника ограбления корабела Беппе Три Пальца.
— Едва поймали! — сообщил барон, снимая шляпу и стряхивая с нее капли. — Умелый бегун!
Мерино указал людям барона на свободный стул, к которому те, без промедления, привязали своего пленника.
— Это, наверное, твой друг Агни? — спросил он у Филина. Тот в ответ лишь зыркнул злыми глазами, чем полностью ответил на вопрос.
— Что вам уже удалось узнать? — да Гора бросил наконец свою шляпу на стол и прошел к стойке бара, скользя взглядом по бутылкам. — Я налью себе вина, с вашего позволения?
— Конечно, ваша светлость! Позвольте мне!
Мерино подошел к стойке, выбрал открытую уже бутылку с келлиарским красным и разлил ее в два бокала. Спросил в полголоса:
— Бенито, ты дом Пороцца оцепил?
— Да, конечно, — принимая бокал ответил барон. — Два десятка городской стражи во главе с Бронзино. Лично! Никто не проскочит.
— Тогда давай здесь заканчивать — и туда. Третий из наших клиентов там. Скорее всего, с чертежами. Нужно быстро брать всех.
— Ты мне по пути расскажешь, что накопал?
— Да. Оставь тут людей, пусть присмотрят за пленными.
— Хорошо. — Барон сделал глоток вина, отставил кубок, быстро отдал своим людям распоряжения и приглашающим жестом указал на дверь:
— Прошу вас, синьор Лик. Карета в квартале отсюда. Не хотелось привлекать к вам внимания.
Спустя некоторое время, минут двадцать, не больше, от хорошего настроения кансильера безопасности не осталось и следа.
— Что значит «сбежали»?! — ревел барон да Гора надвигаясь на начальника городской стражи. Худощавый аристократ был ниже дородного Андреа да Бронзино, моложе лет на двадцать, но сейчас словно бы нависал над ним. Сыграла роль и въевшаяся в кость солдатская привычка Бронзино тянуться во фрунт во время крика начальства.
— Дом мы оцепили, но, видимо поздно. Ушли налетчики. — наконец начал объяснятся начальник городской стражи. — В доме только купец с гостем и слугами своими. Охрана гостя ушла часом раньше нашего прихода.
— Так у нас вся охрана его? — сбился с гневного тона Бенедикт да Гора. Теперь его тон стал недоуменным. — Еще кто-то был?
— Купчина скафильский говорит, что он в охрану конвоя не меньше шести человек всегда берет. И в этот раз шестеро с ним было.
— У нас двое. Четверо, выходит, ушли… Обманул нас, Филин… — протянул да Гора. Обернулся к Мерино: — Какие мысли будут, синьор Лик?
Мерино стоял чуть в стороне от сгрудившимися перед начальством стражниками и глядел куда-то в сторону невидимых за моросью и ночной темнотой доков. Вопрос воспитанника выдернул его из задумчивости, и он обратил свое лицо к барону.
— Что?
— Я говорю, какие мысли? Что дальше делать? Двое из охраны купца у нас, еще четверо ушли с бумагами. Сам купец, похоже, не причастен. Мы в том же самом месте, откуда начали…
Барон не то чтобы спрашивал у Мерино совета, скорее размышлял вслух. Собственно, привычку эту он перенял у своего наставника. И тот не обманул ожиданий, включился в обсуждение.
— Ну почему же, ваша светлость. Вовсе не в начале. Эти люди не смогут уйти далеко. В чужом городе им понадобится помощь. А мы примерно представляем, к кому они обратятся.
— И к кому же?
— Давайте обсудим это не здесь, господин барон. Пойдемте в мою остерию, там как раз и товарищи беглецов заждались. Если чего-то сами не поймем, — у них спросим. А вы… — Мерино чуть понизил голос, чтобы не смущать начальника городской стражи тем, что отдает распоряжения кансильеру безопасности герцогства, — …блокировали бы пока порт и все выходы с Пыльной улицы.
— Синьор да Бронзино! — окликнул Бенедикт начальника стражи. — Распорядитесь послать людей в порт. Суда не выпускать без моего личного разрешения! И полностью перекрыть все выходы с Пыльника! Чтобы ни одна крыса не сбежала! А затем прошу вас присоединиться ко мне в остерии господина Лика. Там есть пленные, которых нужно сопроводить в допросную.
Retrospectare
Мерино здесь нравилось. Тихо, спокойно, хорошая, не пригоревшая на костре еда, полно времени на обдумывание всего, чего только голове угодно. Например, тот удивительный факт, что очень хорошая гончая стала воспитателем дворянского сына и даже находит в этом определенное удовольствие. И, что удивительнее, практически не скучает по прежней службе.
Во многом это заслуга Бенедикта. Воспитанник, прямо сказать, радует. Впитывает знания словно губка, четко понимая своим полудетским еще умом, что все это дается ему не для развлечения, а для выживания. Понемногу гончая стал прикипать к этому живому, неунывающему пареньку, которого не пугали ни изнурительные тренировки, ни толстенные книги, ни скучные учителя, выписанные бароном из Сольфик Хуна. Сам бы Мерино в возрасте Бенедикта от такого бы попросту спятил и сбежал.
Да, мальчишке не позавидовал бы и преступник на герцогских каменоломнях. Обучение фехтованию, физические упражнения, зубрежка священных текстов и исторических фактов, заучивание всех сколько-нибудь значимых фамилий, их взаимоотношений друг с другом, сильных и слабых сторон каждого рода. И все это — каждый день! Отдых только на сон, да еще на прием пищи. И снова: тренировка с лошадью, тренировка со шпагой (мечом, кинжалом, арбалетом, пистолем, мушкетом — тут уж как наставник определит), затем доклад по благородным домам Товизирона, экзамен по знанию языка преступников, нормам права во Фрейвелинге и сравнения оных со скафильскими.
Баронет был один, а учителей и наставников, пусть и приезжающих на время, — пруд пруди. Мерино с друзьями выделялись на их фоне тем, что учили практическим аспектам вполне академических знаний. Если учитель фехтования гонял его по атаке и защите согласно канонам ниальской фехтовальной школы, то Горота показывал, как нанести удар, когда противник этого не ждет: например, из положения лежа в грязи. Бельк демонстрировал, как с помощью ножа выстоять против противника со шпагой и как использовать местность в бою. Мерино же обучал парня думать. Думать как преступник, как беглец, как аристократ, как лавочник. Думать — и примерять на себя личины этих людей, их походку, мимику, жесты.