Виталий Останин – Кьята (страница 16)
— Есть еще что-то, в чем вы продвинулись?
— Пока нет.
— А что вы делали на Виноградной улице?
— А здесь я был мимоходом. Шел в порт проверить одну зацепку.
— Что-то существенное?
— Пока не представляю, ваша светлость.
Было видно, что барон не очень поверил. И попробовал надавить:
— И все же расскажите, что вам удалось узнать.
Мерино удалось ответить практически без задержки, хотя в голове он успел составить штук пять возможных ответов, четыре из которых он забраковал по причине недостаточной достоверности и убедительности для барона. «Нет ничего лучше смеси из правды и правдоподобного вымысла», — говаривал когда-то его начальник, барон Сантьяго да Гора, и Мерино решил последовать его совету.
— Конечно, хотя я и не думаю, что это может вам помочь. По крайней мере, в таком непроверенном, виде. Как я уже говорил, «работали» корабела не местные. Так вот, один из пыльников, не буду называть его имени, уж простите, вывел меня на некоего посредника, который мог организовать встречу и размещение приезжим бандитам, а также снабдить их необходимой информацией о городе и привычках Беппе. Я собирался навестить этого посредника и поспрашивать его: не он ли помогал ворью обнесшим корабела Три пальца устроится в городе?
— Я еду с вами! — тоном, не терпящим возражений, проговорил Бронзино.
Мерино решил, что сотрудничества с него на сегодня хватит:
— Об этом и речи быть не может! Со мной никто не будет разговаривать, если увидит в вашей компании!
— Заберем мерзавца в подвал, и там он запоет!
— А если это не он? Все, кто зарабатывает услугами посредников, залягут на дно, откуда мы их не выколупаем со всей вашей городской стражей! Я сам с ним переговорю и расскажу вам о результатах!
Было видно, что начальнику стражи не понравилась отповедь Мерино, но спорить он не стал, хватило ума.
— Полагаю, предлагать подвезти вас до портового района, смысла не имеет?
Мерино, выходя из остановившейся кареты, только смущенно улыбнулся, как бы говоря: «Ну вы же все понимаете!»
Retrospectare
— …в глаза или за глаза — не имеет значения! — закончил свою гневную тираду Мерино. — Ясно? Для тебя я Мерино Лик, а не Праведник!
— Да, наставник! — Стоявшему навытяжку перед отставным дознавателем мальчишке было лет двенадцать. Он был худым и загорелым, как бывают худыми и загорелыми все дети мужского пола, большую часть времени проводящие в поисках приключений на то место, которые воспитатели потчуют розгами. Его темные волосы были полны соломы и веток, под одним из живых черных глаз красовался внушительный синяк, а под другим, видимо, для симметрии, — свежая царапина. Ростом мальчишка едва доставал до локтя рослому Мерино. И вид этот отрок имел до невозможности смиренный.
— Ну а раз тебе ясно, голубь, то докажи мне это. — Мерино не обманулся покладистостью воспитанника. Сунул руку под теплый, подбитый войлоком плащ и извлек песочные часы. Поставил их на край каменной ограды, подле которой и происходил разговор. — Ты знаешь, что делать.
Мальчишка не стал тратить время на всякие там «да, синьор», а, крутанувшись на пятке, со всех ног рванул к опушке рощи, стоявшей в лиге от ограды баронского имения.
— Ты же знаешь, что пробежать лигу в оба конца за пять минут невозможно, — проговорил стоявший чуть поодаль Горота. Причем рот он открыл только тогда, когда мальчишка уже был на расстоянии, с которого его реплику услышать было нельзя.
— Я знаю, — откликнулся Мерино. — А он не знает. А значит, будет бежать изо всех сил, стараясь успеть. А ты, Горота, заканчивал бы меня Праведником звать. Мальчишка же за тебя страдает.
— Слушай, ты мне один раз сказал, я все понял. И больше ни-ни! — Горота поднял обе руки вверх в успокаивающем жесте. — Не моя вина, что тебя так половина поместья кличет!
— Не твоя, — вздохнул Мерино.
После прошлогодней гибели Джула он в этом вопросе просто на воду дул. Глупая случайность. Нелепая. Не назови его тогда Джул по прозвищу, засада бы так и не поняла, что трое путников в придорожной остерии и есть те, кого они ждут. И они бы просто проехали мимо. И их товарищ был бы жив.
Горота заметил тень печали, пробежавшую по лицу друга, и поторопился сменить тему.
— Но мальчишка то — молодец! Ритм держит, как учили!
— Согласен, молодец! — охотно переключился Мерино. — И с фехтованием у него все в порядке, технику осваивает.
Беседующие мужчины не заметили приближения третьего. Впрочем, так всегда бывало. Бельк не подкрадывался, не таился. Он так ходил, и это было для него столь же естественно, как и дышать.
— Треплемся? — осведомился он. Привычные к внезапному появлению друзья не обернулись и не вздрогнули.
— Не треплемся, а обсуждаем воспитанника! — наставительно произнес Мерино.
— Чего его обсуждать? Бенито хорош. И ты его своим воспитанием вряд ли испортишь.
Мерино и Горота как по команде повернулись к Бельку. На лицах у них застыло выражение крайнего изумления, переходящего в шок.
— Я не ослышался, Мерино? — трагическим шепотом осведомился Горота.
— Тогда, выходит, и я ослышался! — таким же голосом ответил ему тот.
— Но это же!..
— Да, друг мой, да! Это именно так!
— Я не верю!
— И тем не менее — факт, подтвержденный двумя свидетелями!
— Единый спаси нас! Это переворачивает все наши знания о мире!
Бельк с невозмутимым лицом переводил взгляд с одного товарища на другого. И никак не комментировал их словесное недержание, ожидая финала. Который не заставил себя ждать.
— Гарота, я думаю мы все должны запомнить этот день…
— …полностью согласен! Я уже записываю — второго марта 772 года от пришествия пророков…
— …когда Бельк отпустил шутку!
Бельк вяло хлопнул одной ладонью о другую:
— Фигляры! — И, утратив интерес к собеседникам, повернулся в сторону бегущего обратно Бенедикта да Гора, единственного сына шефа Тайной Стражи, воспитателями которого волей судеб они стали. Дождавшись, когда тот, запыхавшийся, добежал до Мерино с его песочными часами, Бельк сообщил:
— Твой отец приезжает, Бенито. Через час будет здесь.
Мальчишка, скривившийся при виде стеклянной колбы, в которой уже давно закончился песок, услышав известие, вскинулся.
— Правда?!
Столько в его голосе было надежды и радости, что Мерино в очередной раз пожалел паренька. Мало того, что рос он без матери, умершей очень рано, так еще и отец полностью посвятил себя служению своему сюзерену: сперва герцогу, а затем императору Патрику. Сын с отцом виделся вот так — редко и недолго, но Бенедикт, судя по всему, его все равно любил и очень скучал.
— Правда, — так же ровно, как и всегда ответил Бельк. — Вестовой только что прибыл, сказал, что баронский отряд на час опередил.
Бенедикт бросил на Мерино умоляющий взгляд: я, дескать, понимаю, что у нас еще занятия, но можно сегодня их не будет? Мерино выдержал этот взгляд, не дрогнув лицом, и, с деланной неохотой, кивнул:
— Ступай, переоденься. Да ополоснись,
— Спасибо, Праведник! — прокричал баронет, уже несясь сломя голову в сторону двухэтажного особняка — откуда только силы взялись.
Мерино недовольно сморщился — ну вот что с ним делать? И, обернувшись к друзьям, увидел, что и они довольно скалятся.
— Да ну вас всех! — проворчал Мерино и неторопливо побрел к дому.
Значительную часть времени усадьба Капо жило сонно и неторопливо, больше походя на небольшую деревеньку, чем на родовое дворянское гнездо. Но в редкие приезды владельца оно становилось шумной, как какое-нибудь столичное дворянское имение. Нехватку слуг, которых в обычное время в Капо жило пять человек, компенсировали временным наймом в соседних, барону же принадлежавших деревнях. Крестьяне, конечно, для такого подходили слабо, но да Гора, к счастью, был совершенно не привередлив. Так что, встреча барона прошла довольно буднично. Отряд в полтора десятка всадников въехала во двор усадьбы, тут же заметались слуги, уводя лошадей барона и свиты в конюшни, да размещая приехавших.
Баронет, с трудом сдерживаясь от желания бросится к отцу и обнять его, старался держаться подобающе благородному человеку: то есть стоял чуть поодаль от суеты и в нетерпении переминался с ноги на ногу. Когда барон покряхтывая спустился на землю, он сделал три быстрых шага вперед, поклонился и чуть дрожащим от волнения голосом проговорил:
— Добро пожаловать, отец!