Виталий Останин – Кровь богов. Том 1 (страница 7)

— Дальше, Артем! Боги пришли, вербуют людей, те им служат и… что?

— Чем больше паства, тем больше силы у бога, — ответил старлей. — И поверь, Эрида гораздо сильнее какого-то там Геба. Да и дары у нашей богине куда как покруче!

Со слов Артема выходило, что в данный момент расклад сил в районе выглядел следующим образом. Город “держали” эридовцы, постепенно распространяя свое влияние на близлежащие населенные пункты. Центральный же аппарат культа располагался в Краснодаре, откуда и приходили приказы.

Гебовцы “крышевали” Ставрополь и боролись за находящиеся на границе двух регионов населенные пункты. На Кропоткин они впервые полезли, слишком далеко, как сказал Гизборн, от прежних целей.

Вообще, и те и другие просто мечтали сковырнуть конкурентов с уже насиженных мест. Делали он это выбивая сильных служителей и адептов. Чему и стал свидетелем сам Костя. Тот бой на пустыре произошел между местным и пришлым адептами.

— Оракул Эриды получил откровение от Нее. Уже под утро, — продолжал рассказывать полицейский. — Ночью погиб ее высокопоставленный слуга в ранге адепта. Оракул также указал место его гибели. И нам поручили выяснить, что произошло.

— А сама она про это не в курсе была? — с легкой издевкой уточнил Костя. — Богиня же. Всеведущая и всемогущая, не?

Оказалось — нет. Древние боги, как поведал послушник, в мире людей могли физически воплощаться лишь в чемпионах. И знали далеко не все. Но все равно были могущественными существами, это Артем дополнительно еще раз сказал, видимо, чтобы немного поугрожать своему пленителю.

— Пойми, нашему миру уже не стать прежним после прихода богов! Это другой уровень! Наше оружие, армии, все эти президенты с олигархами — лишь пыль для них!

— Ты все это серьезно? Про богов, дары? — отставному офицеру очень хотелось получить иное, более “трезвое” объяснение происходящему. — Это же бред, ты сам себя слышишь?

Хотя, если быть абсолютно честным с собой, Костя понимал, что вот эта вот, полная мистики бредятина, и есть правда. Чем еще, черт возьми, можно объяснить отросшую за ночь ногу, потерянную больше года назад. Он же не ящерица!

Да и его способность укреплять все, к чему прикасается, равно как и огненные кулаки послушников Эриды, тоже говорили об этом.

— Пройдет совсем немного времени, и весь мир будет поклоняться богам, — с абсолютной уверенность заявил полицейский. — Это сейчас нас, последователей, мало, и мы вынуждены скрываться, действовать тайно. Но скоро необходимость в этом отпадет, и армия Эриды будет исчисляться миллионами сторонников! А те, кто отринут ее, сгорят в огне!

В глазах пленника (к счастью, фигурально) зажглось пламя фанатика. Косте уже приходилось сталкиваться с теми, кто поклонялся тому или иному богу. Правда, раньше никакие небожители не наделяли людей из своей паствы сверхчеловеческими возможностями.

Дальнейший допрос ни к чему не привел. Гизборн лепетал про изменяющийся мир, богов, дары, но знал он это все — Косте это было абсолютно ясно — с чужих слов. Сам Аретем находился в самом низшем ранге посвящения и попросту не мог знать многого.

Про чудесное исцеление и обретение способностей у инвалида, он тоже ничего сказать не смог. По всему выходило, что у Кости проявились именно дары Геба, но вот как это произошло? Он ведь не заключал с этим божеством никакого договора, и посвящения тоже не проходил. Однако — выводы, как бы, напрашивались.

Скорее всего — этот вывод Волков сделал самостоятельно, слушая слова пленника — в него каким-то образом перетекла энергия погибшего адепта Геба. Говорил же он что-то про “послужи ему” и так далее. Но сила большей частью ушла в восстановление отсутствующей конечности, а от самих даров остались крохи, делающие его примерно сопоставимыми по возможностям с послушником.

Дополнительным аргументом в пользу этой версии, служил и факт того, что когда Костя убил первого полицейского, то почувствовал какую-то странную волну энергии. Это было похоже на слабый удар воздухом в грудь. Не боль, а скорее... наполнение. Как будто в опустевшую после боя мышцу влили каплю адреналина.

И при гибели адепта тоже что-то такое было, только в разы сильнее. С другой стороны — смерть высокорангового служителя и начинающего должны были различаться по силе, верно?

Что это давало и как это можно использовать, он пока не понял. Но собирался разобраться. Потом, когда раскидается с текущими угрозами.

— Много вас тут? Последователей? — допрос можно было уже и заканчивать, но Костя решил уточнить о силах противников. Не то чтобы собирался вступать с ними в драку, но… на всякий случай.

— Я не сказал бы тебе этого, даже если бы знал! — ухмыльнулся Гизборн. — Но город практически под нашим контролем. Еще пара лет и нам не нужно будет скрываться под личинами обычных людей! И тебе, выкормышу Геба, этого не изменить! Сколько бы твоих друзей не приходило, Кропоткин останется нашим!

С этими словами он резко ударил Костю ногами. Не ожидавший такого мужчина упал прямо в в пепел, оставшийся от тела сгоревшего капитана. Выматерился, отряхиваясь. А старлей уже поднимался. Со злой улыбкой и свободными от пут руками, вокруг которых уже горело алое пламя.

“Ну точно! Мы же куда больше шести минут говорили, — с запозданием догадался Костя. — Укрепление провода закончилось, и этот чертов послушник просто его расплавил! Вот он чего такой разговорчивый стал — не смог расплавить сразу и тянул время!”

Не тратя утекающие секунды на сожаления или попытку подняться, увернуться от удара, он бросил во врага нож. Кухонный инструмент для этого не предназначался, не обладал нужным балансом, остротой и весом. Но — расстояние было плевым, метра полтора. И потому вошел он ровно туда, куда бывший военный его бросил.

Костя не был докой в метании ножей и топоров. Или даже саперных лопаток, чем очень любил развлекаться один его сослуживец. Но на “передке” в часы затишья, порой нечем себя занять. Вот он и стоял рядом с этим энтузиастом, когда тот лохматил метательными предметами очередную доску-сороковку. Иногда даже принимал участие в метании. С переменным успехом.

Но сейчас — получилось практически идеально. Короткий нож с затертой пластиковой рукояткой, за долю секунды преодолел разделяющее мужчин расстояние. И вонзился лезвием прямо в шею послушнику Эриды. Коротко всхрипнув, тот рухнул на пол, будто из него все кости разом вынули. И еще долгих несколько секунд бился в конвульсиях, разбрызгивая вокруг кровь.

А когда затих, произошло уже ожидаемое превращение его в пепел. Надо сказать, Костя уже без особых эмоций за ним наблюдал — привыкать, что ли, начал? Куда больше его в момент смерти Артема интересовало — придет ли волна? Пришла. Еще более слабая, чем от капитана, но определенно это была она.

— Это хорошо, что я тебя, придурка, обшмонал до того, как ты сдох, — произнес он поднимаясь.

За время короткой стычки он даже испугаться толком не успел, зато сейчас сердце билось так, словно собиралось пробить грудную клетку и куда-нибудь сбежать. Подальше от царящего вокруг бардака.

Оглядевшись — два черных пятна пепла, одно из которых уже разлетелось по полу кухни, лужи крови, расплавленный удлинитель и окровавленный нож.

— Не задалось утро, — сделал Костя вывод, в очередной раз отметив, как спокойно звучит его голос.

И пошел в ванную за веником и совком.

Потребовалось около получаса, чтобы избавиться от следов визита полицейских. Их останки, если можно было так сказать, он ссыпал в пластиковый пакет, плотно завязав ему горловину и на всякий случай сунув его в еще один, из “Пятерочки”. Праха вышло немного, всего на четыре полных совка, но чтобы вычистить его с кухни весь, пришлось изрядно повозиться. Даже полы в итоге помыл — кровь хотя и не успела засохнуть, но пришлось с порошком оттирать.

Нож он тоже очистил от крови средством от мытья посуды. Пистолетов при погибших не оказалось. Почему, кстати? Слишком верили в силу, дарованную своей богиней? И предпочитали решать вопросы с ее помощью, а не с оружием, которое оставляет следы и требует отчетности? Может быть. Если так, то придурки. Оружия никогда не бывает слишком много — уж кому, как не бывшему военному об этом знать.

Пока убирался, размышлял над событиями ночи и утра. И приходил к выводу, что услышанное от Гизборна — правда. Боги или нет, но что-то наделило этих людей нереальными, совершенно фантастическими возможностями. А значит и прочее из того, о чем говорил погибший старлей, можно считать, пусть и с оговорками, заслуживающей доверия информацией.

Главное из которой — они тут не одни. У Семенова и Гизборна были товарищи. Послушники, служители, адепты, жрецы и какие-то еще оракулы — последние, вероятно, использовались для связи с богиней. А значит, в покое его не оставят. Пусть тел нет, но если на секту работают двое ментов, то почему бы не найтись еще парочке?

Вычислить точку, где оборвалась связь с послушниками, труда не составить. И капитана в отставке, ныне ночного сторожа автосервиса на окраине провинциального райцентра, придут проверить. А скрыться в крохотном городке та еще задача.

— Надо валить! — сделал он вывод, закончив с уборкой. И сразу же вспомнил, что ему, вообще-то, даже есть куда.

В двух часах езды на автобусе на север от города находился небольшой хутор Привольный, где у Костиного товарища и сослуживца, сейчас уже перебравшегося в столичный военный округ, находился дом покойных родителей. По старой дружбе, Волков присматривал за ним. Навещал раз в два-три месяца, проверял целостность окон, дверей и заборов. Разок даже ночевал, правда летом. Но сентябрь на Кубани не настоящая осень, да и печка там точно была.