Виталий Останин – Функция (страница 48)

Обрубок пальца, кстати, уже не кровоточил.

На периферии зрения поднялась на ноги Люся. Замерла, пошатываясь. Китаец резко повернул голову на скрип песка и снова обратился ко мне.

«Беги, дурында! — молча возопил я. — Видишь ведь, ему на тебя пофиг! Он даже догонять тебя не будет! Все что ему нужно, у него уже есть! Беги, Люся!»

Но девушка не двинулась с места. Бросила на меня странный взгляд и полезла в карман джинсов. За телефоном, что ли?

«Скалли, милая, не тупи! Со мной все уже! А ему ты ничего сделать не сможешь! Беги!»

— Регенерация тканей стандартная. Болевой порог снижен. Реакция на воздействие? — продолжал что-то бубнить ликвидатор. Дорвалась лиса до кур!

Люся вытащила из кармана плоский предмет размером с пачку сигарет. Пластиковый прямоугольник... Господи, это что, электрошокер? Тот самый, который она мне продемонстрировала в своей квартире в первый день знакомства, мол, смотри, я не беззащитна. Скалли, милая, ты что, серьезно? На мутанта с шокером? Это не толстый потный насильник, прячущийся в подъезде! Это сверхчеловек с невероятной силой, прочностью кожи и регенерацией дождевого червя! Что ты ему сделаешь этой пугалкой? Пощекочешь? Посмотри направо, там валяется ствол этого урода! Метров пять отсюда!

Я рванулся, точнее, попытался, но лишь убедился, что контроль над телом еще не вернулся. Дернулась левая кисть, лежащая на песке, да ступни. Судя по скорости возвращения чувствительности, еще десяток секунд — и я смогу попробовать ударить противника. Вряд ли в полную силу, но хотя бы от Скалли отвлеку! Нет! Не успеваю! Стой, дура!

Люся тем временем шагнула к китайцу и приложила шокер к его затылку. Раздался треск разряда, запахло паленым волосом. Новус вздрогнул и, кажется, пошатнулся.

Да ладно! Подействовало, что ли? Быть того не может!

Ликвидатор повернулся в сторону Скалли. Поднял руку. Медленно, будто находился под водой, опустил ее. Раскрытая ладонь коснулась щеки девушки. Вмяла внутрь кожу. Кости лица. Запрокинула голову набок под совершенно неестественным углом...

Скорость восприятия вернулась к обычной. Люся оторвалась от земли, взмахнула руками и, пролетев пару метров, упала на песок. А я закричал.

Контроль над телом уже вернулся, но не полностью. Сил едва хватило на то, чтобы приподняться на локтях после использования Крика, сбросить с себя парализованного китайца. И на четвереньках поползти в сторону пистолета. Вся человеческая сущность требовала иного: кинуться к Люсе и выяснить ее состояние, но Охотник был уверен, что девушка уже мертва. В принципе, Лях это тоже понимал, только признавать не хотел.

Изменить это невозможно. Но реально добраться до пистолета-пулемета и всадить в голову китайца всю обойму. А потом найти запасную, и повторить. Когда полностью вернутся силы — оторвать голову. Руки. Ноги. И посмотреть — хватит у твари возможностей регенерации, чтобы восстановиться!

У меня почти получилось. Я полз по песку, как мантру повторяя речитатив «убью, суку», когда в ногу вцепилась рука китайца. Я рванулся и, оставив в его коротких толстых пальцах клок штанины вместе с кожей, смог освободиться. Собрал все силы, прыгнул вперед и дотянулся до пистолета. Повернулся на спину, держа тяжелый ПП двумя руками, наставил ствол на противника и нажал на спуск.

Он полз за мной. Не знаю, как он так быстро пришел в себя, минута-то еще не прошла. Однако он был уже меньше чем в метре от моих ног. Оскаленная рожа сделалась удивленной, а затем расцвела кровавыми цветами.

К моей удаче, ликвидатор не заморачивался такой фигней для слабаков, как предохранитель, на незнакомом оружии я бы его просто не нашел. Спусковая скоба мягко поддалась — и пистолет-пулемет выдал едва слышный треск, показавшийся мне оглушительным ревом. Осиный рой пуль за какую-то секунду превратил морду новуса в кровавое месиво. Как и обе мои ступни: стрелял я через них, а стрелком был аховым. Крича от боли и ярости, я все же продолжал жать на спуск. До тех пор, пока ПП не встал на затворную задержку.

А потом отбросил оружие в сторону и пополз отрывать противнику голову.

Интерлюдия

— Вадим, я не понимаю, ты чего вдруг перестраховщиком заделался?

Вопрос Игорь Матвеевич озвучил с легкой ноткой раздражения в голосе. Невысокий, плотно сбитый мужчина навскидку вряд ли старше пятидесяти лет, привыкший появляться как на публике, так и семье, в образе с иголочки одетого преуспевающего бизнесмена с вечной «американской» улыбкой на лице, выглядел невыспавшимся, да еще и одет был как попало. Безразмерная футболка с надписью «Я люблю Самуи», шорты-бермуды и тапочки-шлепки ногах. Слишком события последних дней утомили его, чтобы он заботился об образе.

Его собеседник выглядел совершенно иначе. Словно в противовес сидящему, он был в деловом костюме, при галстуке и в до блеска начищенных туфлях. При этом сорокалетний мужчина не походил на предпринимателя или, скажем, банкира. Скорее, на работника определенных органов, название которых в приличном обществе предпочитают не говорить вслух. Во избежание, так сказать.

Стоял он расслабленно, облокотившись на перила веранды, крутил в руках телефон и, казалось, не слышал обращенного к нему вопроса. Равно, как и скользящего в голосе Игоря Матвеевича раздражения. Создавалось впечатление, что его вниманием полностью завладели дети, играющие на площадке в сотне метров от дома. Тем не менее, пусть и после паузы, он откликнулся.

— Бать, я говорил уже. Все сделаем, как ты сказал. Но мне это не нравится.

Игорь Матвеевич являлся вторым по важности человеком в семье, хотя по типу был Воином, а не Лидером. Но долгая жизнь и приобретенный опыт сделали его не простым крушителем черепов, а политиком. Поэтому он довольно легко сумел подавить раздражение, которое являлось следствием нежелания младшего в иерархии взять под козырек и исполнить приказ. И даже нашел в себе силы ответить спокойно:

— Решение принял старик. Но я его поддерживаю. Полностью. Этот новус нужен семье.

— Зачем? — тут же отозвался Вадим. — На развод? У нас что, племенные жеребцы закончились? Да и браки с людьми дают вполне приемлемый результат, необязательно продолжать мешать кровь в маленькой пробирке!

И вновь старый воин удержался от резкости. Обронил нейтральное:

— Я знаком с твоим отношением к управляемым бракам.

Но его сын, похоже, уже закусил удила. И пер напролом, забыв все табели о рангах. Воин, что поделать. Не один десяток лет пройдет, прежде чем он научится держать порывы под контролем.

— И кого ты под него подложишь? Тоньку?

— Это что, ревность? Мы многократно обсуждали...

— Бать! Я женат на человеке и вполне этим удовлетворен. А свое мнение по поводу вашей нацистской евгеники уже озвучивал.

— Оставим это. Я говорил не о вашем возможном союзе, а о том, что она твоя младшая сестра. И, возможно, ты просто не хотел бы для нее такого будущего. Но она Дипломат, а он Ликвидатор. Ты понимаешь, к каким результатам может привести их... брак?

— Значит, все-таки Тоньку...

— Да чтоб тебя, щенок! — как бы ни был хорош контроль, наследие так или иначе давало о себе знать. Игорь Матвеевич на секунду дал волю гневу, но тут же взял себя в руки. — Это еще не решено окончательно, однако Лидер, скорее всего, примет именно такое решение. Наша же задача — всячески содействовать процветанию семьи.

— Но Чистильщик!..

— Первый Чистильщик-новус, сын!

— Мы ничего о них не знаем!

— Этот довод я бы использовал в пользу решения старика, нежели против него. Именно что — нам ничего о них неизвестно. Мы десятки лет считали их врагами. Боролись с ними, не понимали. И тут вдруг такая оказия — пробуждение Чистильщика в Благовещенске!

— А если он ей навредит?

— Мы будем за этим следить. Ты будешь за этим следить!

— Так я еще и свечку должен держать?

— Хватит! Твоя строптивость меня уже бесит! Ты понимаешь сколько раз за последние несколько минут прошел по краю?

— Прости, отец, — младший Воин внимательно осмотрел тяжелое, словно мраморная маска, лицо отца и повинился. Правда, после этого все же буркнул: — Но мне это не нравится.

— И не должно, — остывая, отмахнулся старший. — Эмоции для людей. Для нас же достаточно целесообразности.

— А Тоня? Она в курсе?

— Еще нет.

— И кто ей скажет? Я бы очень хотел увидеть, как она ломтиками настругивает несчастного!..

— Дед.

— А-а... — Вадим сразу же потерял интерес к разговору и вновь отвернулся. Игорь Матвеевич едва заметно усмехнулся. Вся семья знала, что единственным человеком, способным держать в узде строптивого Дипломата, был Лидер.

Несколько минут мужчины молчали. Смотрели на резвящуюся детвору, думали — каждый о своем. Старый Воин, например, о том, почему третье поколение новых людей куда больше подвержено эмоциям, чем второе. И не является ли это признаком вырождения? Наконец, он же и нарушил тишину.

— С полицией не будет проблем?

— Рощин, конечно, покочевряжится, но пацана отдаст, — отозвался Вадим тут же, будто именно об этом сейчас и думал. — Он же не дурак, понимает, что убийство иностранного гражданина не его вотчина.

— А твое начальство?

— Все уже решил. Хочешь знать как?

— Нет.

— Ты мне, бать, лучше скажи, как ему это удалось? Молодому, едва пробужденному, убить опытного волкодава?

— Ты же видел записи с гоу-про китайца.