Виталий Останин – Функция (страница 41)
— Откуда знаете?
— Посмотрели на часы. За несколько секунд до потери сознания я проверял время.
— Действия по пробуждении?
— Контроль периметра. Антон проверил объект, я — периметр. Затем звонок в дежурку и ожидание указаний.
— Пытались самостоятельно преследовать похитителя?
— Нет. Никаких следов он не оставил, ждали аналитика.
Патриарх не собирался виноватить защитников. Он знал, с кем те столкнулись, и понимал, что все обвинения в их адрес будут бессмысленны. Воин, пусть и два воина, не могли противостоять ликвидатору. Наставник или Лидер, как он, пожалуй, смогли бы...
Матвей Андрианович однажды встречался с подобной тварью. Давно, очень давно, когда никто еще и не думал именовать переродившихся новусами. Тогда их вообще никак не называли — они сами себе придумывали названия.
Дело было в Иркутске в шестьдесят шестом или шестьдесят седьмом году. Председателя образцово показательного совхоза в Амурской области пригласили на выставку достижений народного хозяйства, проводимую там. В гостинице Ликвидатор и попытался его убить.
Сперва-то нынешний глава клана решил, что за ним пришло вездесущее и всесильное в те времена КГБ. Что чекисты прознали про его дела с китайцами по опиуму и решили наказать. Но когда неприметный человек, ворвавшийся в номер, одной рукой отшвырнул в сторону тяжеленную кровать, за которой стоял председатель, тот понял, что имеет дело с подобным себе сверхчеловеком. Подобным, но не совсем таким же.
Пришлый тоже попытался его оглушить, но от его крика у Матвея Андриановича только голова закружилась, и кровь носом пошла. Тогда они стали драться, в щепу разнося гостиничную мебель, но победы не добился ни один. А там уже и на шум прибежала милиция, убийца сбежал, выпрыгнув с четвертого этажа на улицу.
Все, что патриарх клана вынес из того столкновения, это то, что никогда в своей жизни, ни до того, ни после, не встречал противника столь же сильного и опасного.
Потом он многократно сталкивался с ними, точнее, с результатами их деятельности. Когда терял своих людей или слышал о том, как те нападали на рода новусов. И привык считать ликвидаторов чем-то вроде стихийного бедствия. Которое нельзя отменить, но вред от которого можно уменьшить. Например, собирая клан в случае угрозы в усадьбе, убийцы предпочитали нападать на одиночек.
Была еще одна деталь, которую Матвей Андрианович знал про Чистильщиков. Они всегда приходили из Китая. Все, кто видел убийц и смог после этого остаться в живых, говорили, что те были из-за реки. Потому-то он сперва и не поверил в доклад аналитиков, утверждающих, что ликвидатор местный.
А именно он и приходил за его внучкой. Именно русский, а не его китайский «коллега», который десятью днями ранее убил — тогда в этом были уверены — сорвавшегося дикого перерожденного.
Но почему он ее не убил? Разве способен ликвидатор прийти и не убить?
Проглядели они его пробуждение! И перерождение проглядели. Два провала у аналитиков. И еще два у безопасников сегодня. Первый, когда они решили, что Польских явится в ловушку. И второй — с похищением Тони. Впору перетряхивать службу, похоже, они там совсем мух не ловят!
Переиграл их пацан! Но никого не убил. Ни Воинов, ни внучку. Почему?
Матвей Андрианович обнаружил, что мысли пошли на третий круг, а значит, пора было дать разуму отвлечься. И переключить внимание на чудесным образом выжившую внучку. Которая, как и аналитики, и безопасники, нуждалась в хорошей взбучке.
Он не сказал ни слова, когда та вошла. Позволил оглядеться, увидеть его и шагнуть в сторону дивана с пробуждающейся на лице радостной улыбкой. Чтобы стереть ее хлесткой фразой.
Антонина любила его кабинет. Он считался запретным почти для всех членов семьи, а для нее с рождением был местом для игр. Здесь жили ее куклы, которые рассказывали деду о проблемах, возникающих между родственниками, здесь делались самые страшные подростковые признания и здесь, наконец, из девчонки делали первого и пока единственного Дипломата в клане. Поэтому она не ждала подвоха.
— Ты маленькая, возомнившая о себе невесть что, избалованная дрянь! — выдохнул патриарх. — Если бы я знал, что ты говорила с ликвидатором... Точнее сказать, если бы я знал,
Девушка не ожидала, что разговор с дедом начнется так. Предполагала, что столкнется с замешанным на беспокойстве гневом, но не с таким холодным, словно изморозь на окне, разочарованием. Словно мир перевернулся с ног на голову, а виновной оказалась именно она. Антонина была настолько сбита с толку, что едва не выдала в ответ что-то дерзкое — уж эту-то ее манеру Матвей Андрианович изучил лучше прочих. Но сумела сдержаться. Только щека дернулась, и губы плотно сжались.
Все же ее растили Дипломатом, и умение держать лицо было первым предметом в длинном списке обязательных дисциплин. Но, к печали патриарха, причины его гнева любимица не поняла. Неужто переоценил он ее разум?
— А в чем дело? Что я сделала не так?
Реплика девушки подтвердила предположение.
— Твое поведение, Тоня, вот что не так! Я бы понял, кабы услышал подобные речи от Воина или даже от Наставника. Но не от Дипломата! Прости за прямоту, девочка, но ты зазвездилась! Тебе так часто говорили об исключительности, что ты в конечном итоге в это поверила! И, как результат, настроила дикого против клана.
— Что-о-о?! — возмутилась Антонина. — Ты обвиняешь в собственном провале меня? Дед, ты сам хотел его уничтожить! Просто не успел — китаец сделал за тебя всю работу! И сегодня ночью ты собирался повторить попытку — я знаю про ловушку на набережной!
«Избаловал я ее... — с тоской подумал патриарх. — Говорили же, а я не слушал! Что ж, вкушай блюдо, которое приготовил!»
Вслух он ответил так, будто внутри вообще не было эмоций.
— Неважно, что я собирался делать. Неважно, что у меня не получилось. Важно то, что уже произошло. И что он говорил.
— Какая разница, что он там говорил! Он дикий! Просто пытался торговаться за свою жизнь!
— Закрой рот, девочка, и повтори про себя, что я сейчас сказал!
Лицо девушки закаменело, Матвей Андрианович давно так с ней не говорил. Но она, смиряя гордыню, послушно замолчала и даже, судя по движению губ, действительно повторила его слова. После чего подняла на него глаза, куда менее яростные и непокорные.
— Он говорил…
— Верно. А ведь Чистильщики не вступают в разговор.
— И он предлагал переговоры.
— Правильно, дочка. Что еще?
Кажется, он все же погорячился, и с Тоней не все так плохо. Молодая, конечно, норовистая, но это пройдет с возрастом и опытом. Однако когда девушка открыла рот в следующий раз, произнесла она совсем не то, что ждал услышать патриарх. И это окончательно вывело старика из себя.
— Но он дикий! Я хотела его смутить, посадить семена сомнения...
— Семена, говоришь... — кряхтя, глава клана поднялся с дивана и неторопливо, как поднимающийся смерч, двинулся прямо на внучку. — Семена, значит...
Голос его не стал громче, но приобрел ту силу, которая и делала его Лидером. Тем, кто одной лишь своей волей способен был смирять самых строптивых родичей.
— Я тебе, девка, устрою семена! Столько семян, мать твою, Ольгу Дмитриевну, сколько организм вынесет! Замуж выдам за Воина и заставлю детей рожать каждый год — в избытке у тебя будет семян! Да и посмотрим заодно, во что они прорастут. Всегда было интересно!
Антонина молчала, только открывала и закрывала рот. Матвей Андрианович чувствовал боль от того, что применяет способность против любимицы — впервые в жизни, — но иного выхода не видел. Девчонка отбилась от рук, и ее просто необходимо было ставить на место.
Он знал, что она сейчас чувствует. Как внутри трухой осыпается уверенность в собственных поступках, а вся ее суть наполняется священным трепетом перед волей Лидера. Потому что неважно, что он говорил. Важно, как.
— Он ликвидатор. — Тонкий и сухой палец ткнул ей в грудь. Острый, как бритва, ноготь порезал кожу и пустил струйку крови на дорогую блузку. — Дикий, но мы, к твоему сведению, все из таких вышли. Я в том числе. Ваше инфантильное поколение это уже забыло, предпочитает называть себя новусами, но поверь, разницы между нами столько же, сколько между деревенским жителем и городским. То есть никакой, одни лишь манеры. Я желал его смерти, поскольку дикий ликвидатор — прямая угроза клану. Я и сейчас, если он пойдет против нас, буду делать все, чтобы лишить его жизни. Но к тебе он пришел говорить. Ты. Могла. Привести. Его. В клан.
Каждое слово он, словно гвоздь, вколачивал в грудь девушки. Блуза уже давно перестала быть белой, вся покрывшись кровавыми пятнами. Раны заживали почти моментально, но та даже не смотрела на них. И не чувствовала боли. Кроме внутренней — Лидер недоволен ей!
— А что ты ему предложила? Пулю в затылок? Ссылку под постоянным надзором? Твои игры на бирже совсем выбили из тебя мозги?
Патриарх замолчал и прошел к буфету. Налил себе воды, сделал три долгих глотка и уже другим, обычным голосом продолжил:
— Новусы ничем не лучше диких, Тоня. Я бы даже сказал, слабее вы. Мы свое перерождение сами переживали, порой не понимая, что происходит, а не как вы — под присмотром Наставников да нянек. Мы сами стали такими, как есть. Сами землю здешнюю под себя подмяли. И сделали это не для того, чтобы глупые потомки все профукали!