Виталий Останин – Функция. Часть 1 (страница 11)

– Да я бы никому…

– Верю. Пока, Люся.

И направился к выходу из кухни. Но через пару шагов был остановлен ожидаемым «погоди». Повернулся и вопросительно поднял брови.

– Я одна живу. Можешь… у меня пока спрятаться. В зале, на диване, – последней фразой она дала понять, что «интим не предлагать».

Сработало! Девушка – гик, настоящий фанат своей страсти! А я мечта всей её жизни: не как мужик, а как доказательство того, что она не сумасшедшая.

– Это может быть опасно, – предостерёг я, но её это лишь раззадорило. Как я и предполагал.

Свой кабинет начальник криминальной полиции УВД Амурской области не любил. Поднявшийся с оперов до потолка, доступного без академии, он не любил торчать в четырёх стенах. Да и не проводить же такие встречи в здании управы! Поэтому для разговора, которого внезапно потребовался его визави, выбрал маленькую уютную кофейню на набережной Амура. Днём здесь почти не бывало людей, а вид из окна открывался умиротворяющий. Хоть какой-то бальзам на душу, раз уж тема беседы была ему неприятна.

Рощин в тайне скучал по себе прежнему. Свободному сыскарю, денег у которого хватает от зарплаты до зарплаты, зато не имеющему обязательств, вроде сегодняшних. Сидеть напротив бывшего бандита и выслушивать его претензии.

Насколько проще жилось раньше! Волка ноги кормят, это было про него. Молодость, друзья, интересные, часто опасные дела. Кровь бурлила в жилах пьянящим коктейлем, а завтрашний день скрывался в тумане неизвестности.

На пятом десятке Андрей сделался Андреем Евгеньевичем или товарищем полковником. И уже забыл, когда его в последний раз называли по прозвищу, Цыганом. Он прилипло со школы и сопровождало смуглого красавчика лет до тридцати пяти, пока тот не сменил полевую работу на кабинетную. Не обзавёлся связями, доходами и небольшим, пока ещё почти незаметным животиком.

Порой, глядя на себя в зеркало, Рощин пытался понять, как и когда успело произойти превращение весёлого, смуглого и белозубого опера в этого статного, с редкими нитями седины в черных волосах мужчину? В какой момент времени идеалы, на которых он строил свою жизнь, сменились карьерными устремлениями, политически верными решениями, правильными знакомствами и такими вот разговорами? В которых его, полковника полиции, строит отошедший от дел беспредельщик с владивостокской трассы.

– Георгий Егорович, послушай… – попытался Рощин прервать поток речи собеседника. Но тот не позволил себя остановить.

– Это ты послушай, Андрей Евгеньевич. Я абсолютно чётко говорю, что нужно сделать. А ты так же чётко должен это выполнить. Это не совет и не рекомендация, понятно?

Бывший глава организованной преступной группы, промышлявшей на рынке подержанных японских машин, а ныне респектабельный член общества, предприниматель, меценат и депутат Законодательного собрания Амурской области господин Наумов тоже был волком. Поседевшим, с лицом, изрезанным морщинами, сменившим золотые фиксы на дорогие импланты, но оставшимся хищником. Он уже давно не связывался с чем-то противозаконным, прокручивая деньги в легальных, ну, почти легальных сделках. И окружающие успели поверить в то, что он изменился. Рощин тоже. И, как выяснилось, ошибся.

– Ты бы тон-то выбирал… – полковник подпустил в голос гнева. Самую малость, чтобы напомнить о собственном статусе.

– Сейчас это не имеет значения, – жёстко отрезал Наумов. – Важно не то, как я говорю, а то, что я говорю. Ты мне должен, вот что важно, Цыган, и я хочу возврата долга.

Рощин мысленно скривился. Однако Наумов был прав. За всё надо платить, а проценты у жизни всегда выше, чем в любом из банков. Сеть салонов красоты у жены, учёба дочери в престижном британском университете, его доля в маленьком бизнесе с перевозками. Привычка к красивой жизни и дорогим вещам появилась незаметно, но закономерно привела к разговору об оплате.

– Как ты вообще себе это представляешь, Гога? – раз уж бывший бандит решил вспомнить старое прозвище опера, то и тот имел право поднять бандитскую кличку почтенного бизнесмена. – Он же в розыске! Дело на контроле у генерала…

– Обычно я это себе представляю, – отмахнулся Наумов. – Твои люди возьмут этого студента живым и передадут моим. Потом я скажу, где можно забрать тело. А ты отрапортуешь, что преступник был убит в ходе задержания. Не мне тебя учить.

Некоторое время Рощин сидел молча, затем едва заметно кивнул. Вариантов ему бандит не оставил. Он не угрожал, но ведь и полковник не был идиотом. Они повязаны, до конца жизни уже повязаны. Из таких игр на пенсию не выходят.

– Ну, вот и договорились, значит, – провинциальный олигарх поднялся, положил на столик тысячную купюру и замер. С несвойственной ему нерешительностью буркнул: – Не злись… Не хотел давить, но…

И, не прощаясь, двинулся к выходу из кофейни. У дверей его встретили два неприметных телохранителя, мужчины из бывших вояк. Сопроводили до наглухо тонированного «Лексуса». Машина рыкнула мотором и мягко поехала прочь.

– Давить он не хотел! – только оставшись один, полковник позволил себе выплеснуть накопившееся за время беседы раздражение. – Сука!

Вспышка гнева была мимолётна – Рощин умел себя контролировать. К тому же он понимал желание отца, потерявшего единственного сына, отомстить убийце лично. Даже разделял в какой-то мере. И пусть этот самый сын вырос совершеннейшим мерзавцем, насильственная смерть для которого была лишь вопросом времени, родная кровь, она такая. Разумных доводов и логики не приемлющая.

Но теперь надо придумать, как поймать этого неуловимого убийцу, которого смишники уже окрестили мстителем. Задача нетривиальная, да ещё и это требование брать живым…

Дело Ивана Польских, студента пятого курса АмГУ и охранника в частной конторе было очень странным. Неприметный молодой человек, обычный, каких в Благовещенске восемь из десяти, вдруг сорвался с катушек и начал убивать. Причем не просто убивать, а делать это очень умело. Не скрывая своей личности, но при этом постоянно ускользая от правоохранительных органов. Непонятно каким образом.

Точнее, понятно, но до вчерашнего дня Рощин предпочитал не верить в сказки. Про чудовищную силу задохлика-студента, скорость, звериную интуицию. Но после того как тот сбежал от бандитов Наумова из собственной квартиры, убив при этом одного из них голыми руками, скепсиса у полковника поубавилось. Особенно когда он лично съездил в морг и осмотрел тело убитого быка. Отчёт патологоанатома недвусмысленно говорил – чудовищная рваная рана гортани была нанесена рукой.

Вот тогда он стал задумываться. И порадовался тому, что позволил себя уговорить Наумову, требовавшему, чтобы в засаде у квартиры студента сидели его люди, а не опера. Жалко только, что сдохли они не все – двое всё же пережили столкновение с Польских.

Правда, несли полную чушь! Пробитое рукой горло можно было хотя бы как-то объяснить каким-нибудь шаолинем, например. А вот в прыжок с седьмого этажа, да ещё и не закончившийся кровавым пятном на асфальте – нет.

Рощин считал, что быки Наумова, упустившие убийцу, просто врали. Не смогли задержать мстителя и теперь плели небылицы, выгораживая себя. Эта публика всегда вела подобным образом. Однако боевые навыки у студента всё же были. И очень серьёзные, раз он сумел уйти от бандитов.

– И вот как такого живым брать? – сам у себя спросил Рощин.

Залпом допил остывший кофе и вышел на улицу. День ему предстоял непростой.

Глава 4. Истина где-то рядом

Нет ничего, что противоречит природе.

Лишь тому, что мы о ней знаем.

Люся была в компании мажора редким гостем, но за идейность и неприступность – его слова, кстати, – пользовалась уважением Стаса. Который обычно таковым противоположный пол не жаловал, отводя ему роль в большей степени постельную. Поэтому моё решение перебраться к ней полностью одобрил.

– Очень разумно. Там тебя точно искать не будут. Да и девочка она правильная – не сдаст.

Было странно слышать такое от приятеля, но я тоже так считал. Не сдаст – ей просто незачем! С такой одержимостью «загадками, интригами и расследованиями» она с меня пылинки будет сдувать. К тому же никаких связей между ней и мной ни полиция, ни бандиты обнаружить не смогут. А значит, хотя бы на какое-то время я буду в безопасности. И смогу попытаться во всём разобраться.

Своей холодности и циничности в этом вопросе я уже не удивлялся. Изменился – факт. Не лучше стал, не хуже, а именно изменился. Появилась расчётливость, как у биржевого брокера. Слушал человека, смотрел на его движения, мимику и сразу же был готов это использовать в свою пользу. Как тогда, наблюдая за обходящим подъезды охранником, подмечая каждую деталь, которая может помочь проникнуть внутрь.

На прощанье Стас сунул мне пачку тысячных купюр, штук пятьдесят примерно. И выдал ещё одну умную мысль. Прям подменили человека! До сегодняшнего дня я не относился к нему серьёзно, видя перед собой прожигателя жизни и тусовщика, а он, похоже, сознательно этот образ поддерживал.

– Тебе бы, Лях, ксиву новую раздобыть. Причём сразу заграничную. И по-хорошему за бугор свалить, на месяц хотя бы.

– Я же всю жизнь с криминалом тусуюсь! – беззлобно огрызнулся я. – Как два пальца – новые документы сделать! Я уж не говорю о том, что они не в полтос мне встанут.