Виталий Останин – Функция-3 (страница 23)

Не было никакого прощупывания, никаких пауз. Воины махали руками и ногами без остановки, и каждый удар мог отправить меня в нокдаун. Я попытался немного отступить, сместиться в сторону, чтобы дать возможность легионером поддержать меня огнем, но проклятые функции вцепились в меня как борзые в медведя.

Но вот один дернулся от попадания. Не упал – пуля попала в бок, но на миг сбился с ритма. Чем обеспечил мне окно возможности, которое я постарался максимально использовать. Чуть присел, пропуская над головой летящую руку другого Воина, и, усиливая апперкот инерцией при выпрямлении, вынес ему челюсть. Минус два – со сломанной шеей он не боец до конца боя.

Разворачиваясь к другому противнику, я, краем глаза, заметил движение у легионеров. Но все происходило на такой скорости, что понять, что там происходит я смог с некоторым запозданием, когда наносил удар ногой в колено функции.

Лидер, Аналитики и Наставник обошли меня и обрушились на людей. Хитрожопые твари! Мои вроде держались, да и девочки вроде в стороне не стояли, но все равно – в близком контакте у легионеров шансов почти не было.

Помочь им я никак не мог. По крайней мере, пока не разберусь с тремя своими оставшимися противниками. Может они справятся. В конце концов – Аналитики не Воины. Шансы есть.

И в этот момент я пропустил удар в корпус. Меня подбросило в воздух и тут же бросило на землю. Дыхание сбилось, и, кажется, несколько ребер треснуло. При падении я попытался сгруппироваться, но упал все равно неудачно. На бок, да еще и руку не успел вывести из под корпуса.

Игнорируя боль, перевернулся на спину, и встретил противников Криком. Попал, кажется. Но, видимо, не по всем. Потому что получил еще один удар. В голову.

Что-то взорвалось внутри. Внешний мир исчез во вспышке света. Я только успел почувствовать еще один удар и треск сломанной кости. После чего сознание погасло.

3-4

14-й день после Вторжения

В себя я пришел на больничной койке. Понял это как-то сразу, вдруг, без разглядывания обстановки. Да и нечего было разглядывать — плафон с лампой дневного света, белый потолок и бледно-зеленая краска на стенах. Нос щипало запахом лекарств и дезинфицирующих химикатов.

“Выжил? Но как?”

Правая рука упрятана в гипс, покоится на какой-то подставке. Левая нога задрана кверху и тоже жестко зафиксирована. Грудь сжимает корсет, даже голова в бинтах — я видел краешек марли прямо над глазами. При этом у меня ничего не болело. На обезболивающих? Или уже зажило?

“Крепко мне досталось! Но где тут нашлась больница? Да еще и такая?..”

Такая, значит российская провинциальная. Я дважды в подобной лежал. Первый раз со сломанной ногой в девять лет, она вот так же была зафиксирована над кроватью, а второй раз после удаления аппендицита в двенадцать.

Скрипнула дверь – вот так же она скрипела в детских воспоминаниях! – и в поле зрения показалась медсестра. Молоденькая, симпатичная, похоже практикантка. И очень странно одетая. На темных волосах у нее был какой-то чепчик с огромным красным крестом, а на теле – крохотный халатик, в котором она едва-едва помещалась. Короткий, под самый срез трусиков. Я повел глазами ниже и увидел на стройных ножках белые чулки. И туфли на высоченном каблуке.

“Какого хрена!..”

— Как себя чувствуете, больной? – прощебетала девушка. Именно прощебетала, а я то всегда считал эту фигуру речи выдумкой. — Ничего не болит?

— Нет. — в полном обалдении ответил я.

— Сейчас посмотрим.

Колокольчик ее голоса прозвучал прямо возле уха, я даже заметить не успел, что она обошла кровать и склонилась надо мной. Совершенно не по девичьи крупная грудь медсестры коснулась моего лба. Едва не вывалилась из халатика при этом. В горле сразу пересохло, а в паху потяжелело.

“Я точно в больнице? Больше на порнофильм похоже!”

— Ты чего делаешь? — спросил я, когда грудь девушки закрыла мне весь обзор.

— Вы моделируете среду, больной.

Голос ее изменился. Превратился из щебетания в сопрано диктора железнодорожного вокзала. Сама она тоже стала другой. Миниатюрной, чернокожей, но все в том же белом халатике и чепчике. Крошечная ее ладошка поползла по моей груди в сторону живота.

— В смысле?

И тут до меня дошло. Медсестра еще раз изменилась, только едва заметная рябь пошла по изображению. Белый халатик исчез, а вместо него появились камуфлированные штаны и майка цвета хаки.

— Статуэтка?

— Мои действия не верны?

Черт, она это все из подсознания у меня достала? Больницу, медсестру в костюме. Это вот такое у меня там? Впрочем, чему там еще быть? Порхающим ангелам с крылышками?

— Да не то чтобы… Ты кончай с этим, ладно? Я понимаю, ты старалась… забей. Что со мной?

— Было принято решение поместить твое сознание в среду, максимально комфортную…

-- Я понял уже, что в виаре твоем. Состояние физического тела?

– Уже стабилизировано.

– А что было?

– Обширные внутренние кровотечения – остановлены. – принялась перечислять с методичностью старательного, но туповатого ассистента. – Перелом ребер – регенерация продолжается. Двойной перелом левой ноги с разрывом бедренной артерии – регенерация продолжается. Трещины в скуловой и височной части черепа…

– Я живой?

Судя по описанию, ничего особенно страшного не случилось. Да, понятно, что обычного человека такие травмы отправят не на больничную койку, а прямиком на кладбище, но мне приходилось и больше получать.

– Организм носителя функционален на 79 процентов.

– Сколько я в отключке… В моделируемой среде?

– Уточняю.

– Чего?

Изображение Статуэтки моргнуло.

– В данной системе измерения объективного времени – семь часов одинадцать минут девять секунд. Коэффициент ускорения субъективного времени в моделируемой среде составляет 2,8.

А, так это она выходила время спросить. Так, стоп, субъективного, получается, почти вдвое больше прошло?

– Хорошо меня отделали!

– Идиома не…

– Не важно. Меня уже можно выпускать?

– Рекомендуется пребывание в моделируемой среде до восстановления функциональности организма 87 процентов.

– Сколько это займет времени?

Она снова замерцала.

– Сорок шесть минут субъективного времени.

– Ладно. Чем займемся тогда?

Мгновенно Статуэтка преобразилась в медсестру-брюнетку из секс-шопа. Это она что, считывает мои желания, когда я в виаре? Но я ведь не думал ничего такого! Честно!

– Давай-ка ты мне лучше расскажешь, чем закончилась столкновение со Структурой. – я нервно поерзал. – Наши потери?

– Недостаточно компетентна. Рекомендую ввести в моделируемую среду специалиста.

Чего-чего? А так, че, можно было? В смысле, не только врач и пациент? Круто!

– Ну, зови.

На этот раз девушка отсутствовала дольше. Видимо, ей потребовалось время на то, чтобы найти компетентного специалиста, а потом еще и убеждать его, что для него все пройдет безопасно. Минут через десять рядом с моей кроватью появилась проекция Захара. Ну, в смысле, я знал, что это проекция, хотя по виду она ничем от человека из плоти и крови не отличалась. Разве что возникла рядом со мной прямо из воздуха.

– Ну-ни-хре-на-ж себе! – выдохнул он, из чего я сделал вывод, что он видит тоже, что и я. Окончательно я в этом убедился, когда он перевел взгляд на Статуэтку, все еще пребывающую в образе сексуальной медсестры, и присвистнул: – А ты неплохо тут устроился! Я тоже так хочу!

– Прости, зём. Тут как в песне про апостола Петра.

– Наутилиус?

– Ага.

– Блин, а без креста никак?

Я пожал плечами, усмехнулся. Шеф-капрал продолжал беззастенчиво и довольно плотоядно рассматривать девушку. Бормоча под нос что-то вроде: “Реалистично-то как все, твою мать!”