Виталий Останин – Функция-2 (страница 7)
В общем, если бы кто-то пришел и сказал: «Лях, го с псом-мутантом драться!» я бы с радостью бросил весь этот этикет и хорошие манеры и рванул на городскую свалку. Попинался бы с чудищем, в холке достигающего моего плеча, вырвал ему кадык, то есть, другими словами, прекрасно провел время! Но спасительного предложения никто не сделал, Тоня была настроена очень решительно, так что остаток дня я играл роль комнатной собачки.
— Ладно. — устало выдохнула она, когда за окном начало вечереть. — Большего из тебя за такое короткое время не вылепить.
Я чуть не задохнулся от такой наглости. Кто тут работал вообще? Вздыхает она, понимаешь! Ах-ах, с каким быдлом приходится работать! Да я уже собственные возможности перешагнул раз двадцать пять, в «Бондиане» могу сниматься на уровне Крейга!
«Но до Шона нашего Коннери, тебе все еще далеко!»
«Пожалуй…»
— Тогда давай собираться.
Как и следовало ожидать из названия, ресторан был ультрамодным и мегапафосным. Ну не могли назвать нормальное заведение вот так — «СибирьСибирь»! Наверняка в иные дни тут собирался всякий свет Новосибирска, богатые толстяки с анорексичными моделями, бизнесмены, политики, силовики. Сегодня же заведение оказалось закрытым на спецобслуживание, о чем свидетельствовала соответствующая табличка на стеклянной двери и пятерка Воинов, с предельно отсутствующим видом прогуливающихся неподалеку. Еще двое швейцарами стояли возле входа.
Другими словами, есть богатеи, а есть — элита! И это совершенно разные слои общества по уровню возможностей.
Тоня протянула одному из охранников визитку, тот покрутил ее в руках, после чего кивнул напарнику. Второй Воин открыл дверь, и делегация клана Ланских оказалась внутри.
Мы пришли втроем: Тоня, Вадим и я. Наставника, к слову, тоже приглашали, но он отказался. Буркнул, что новусов из разных семейств он видит настолько часто, что они стали его утомлять.
Всю дорогу от микрорайона до центра Воин молчал, а Дипломат доставала проверками — все ли я правильно запомнил? Я на остатках терпения отвечал на вопросы, называл по имени отчеству всех новусов, которые собирались прибыть на съезд и потихоньку зверел — этот цирк с конями начинал выводить из себя. Создавалось впечатление, что из начала двадцать первого века мы прямиком попали в середину девятнадцатого, со всеми его приемами, балами, лакеями и юнкерами. Еще бы фрак на меня напялила и на голову цилиндр!
Но сдержался, слава Ктулху! Было бы совершенно неприличным войти в дорогой ресторан в окровавленной одежде. Тем более, такой ресторан.
Не буду описывать весь его бессмысленный на мой взгляд декор, всю эту мешанину из света, дерева, стекла и зеркал. Дизайнеры явно серьезно поработали с проектом, но исполнение в натуре получилось таким себе. Не знаю в чем была проблема, может заказчик в последний момент решил внести не запланированные изменения, или строители накосячили, но на выходе получился совок в рюшечках и глянце. Как если бы СССР не развалился, а продолжил жить в этом отдельно взятом кабаке. Но при этом, лубочный такой СССР.
Не знаю, может на меня приготовления к съезду Комитета так подействовали, или сами эти понятия, пришедшие из прошлого века, но я смотрел на современные материалы и стилевые решения, и видел совок, а его у нас в Благовещенске было более чем достаточно.
Хотя вроде — с чего бы? Низко висящие «теплые» лампы над столиками явно пришли сюда из кофеен, странные фотографии на стенах — из выставочных галерей. Разве что монументальная деревянная мебель тут была не к месту, такая, скорее, органично смотрелась бы в пивняке или в гостинной у семидесятилетней бабули. Или я придираюсь от навалившегося внезапно чувства неуместности своего здесь нахождения?
За дверями нас встретил еще один Воин, хлипкий на вид паренек. Едва заметно наклонив голову в знак приветствия, он отвел нашу делегацию отдельный кабинет. Здоровенный такой, отделанный лакированными деревянными панелями — тоже привет из восьмидесятых! — и с монструозным столом в центре. За которым уже собралась настоящая элита этого города.
Их было четверо, а не пятеро, как я ожидал. Четверо среднего возраста мужчин, ровесников Вадима, примерно. Одетых в консервативного покроя костюмы — никакого тебе блескучего отлива и модных стежков по вороту. Нестареющая классика, короче. Хмурые лица, враждебные взгляды. И практически осязаемая ненависть, висящая над их головами. Не над всеми, правда.
Тоня столько мне рассказала про них, что я без труда узнал каждого. Справа сидел Григорий Гольдман, седоватый мужчина с глазами навыкате. Следующим был Петр Симонов, его я опознал по гладко выбритой голове и крючковатому носу. Андрей Пиллер, киношного вида красавчик, чем-то неуловимо напоминающий Ричарда Гира, только не такого морщинистого, как в последнем его фильме. И Илья Гончаренко, худой, будто смерть и с выражением лица гопника, встретившего на выходе из темного парка парочку влюбленных. Отсутствовал только Русико Лолидзе, которого девушка описала коротко — звероподобный абрек.
Все члены Комитета были Дипломатами из разных кланов. Собравшиеся сегодня здесь с одной только целью — посмотреть на живого и не кусающегося Ликвидатора.
— Добрый день, господа. — Тоня, едва войдя, нацепила на лицо маску хорошей девочки с бантиками. — От имени семьи Ланских, благодарю вас за приглашение.
Вадим только голову склонил в знак приветствия. Как, впрочем, и «комитетчики». Я тоже не стал выделываться и последовал их примеру.
— Присаживайтесь, молодые люди. — произнес Голдман, по очереди осмотрев каждого из нас своими неприятными глазами. — Лолидзе, как всегда, опаздывают. Подождем их представителя.
Мы, словно по команде, разместились на противоположной от «комитетчиков» стороне массивного стола и чинно сложили руки перед собой. Антонина во время инструктажа особенно настаивала на этом жесте, утверждая, что так принято на собраниях новусов. Мол, демонстрация добрых намерений. Весело живут, что тут скажешь!
— Иван Польских… — протянул Пиллер, глядя при этом на Антонину. — Перерождение произошло около месяца назад, первоначально был определен, как дикий. Множественные убийства в неуправляемом состоянии. Противостояние с доминирующим в Благовещенске родом. Тип — Ликвидатор. Я ничего не упустил?
— Разве что шумиху на весь Дальний Восток. — подал голос сидящий от него слева Симонов.
— И повышенное внимание ко всем нам со стороны неосведомленных федералов. — добавил Гончаренко.
Они что, типа, в вину мне это пытаются вменить? Мол, я их режим секретности нарушил? А берега не попутали?
Внутри мгновенно ощетинился Охотник, который агр на новусов ловил даже от слабого ветра. Я привычно дернул его за цепь и ответил с улыбкой.
— Я тоже очень рад с вами познакомиться, господа.
Зря я что ли заучивал эту фразу в квартире? Спотыкался на интонациях и выражении лица, которое должно было сохранять во время ее произнесения! Я, знаете ли, готовился!
Никто моей попытки быть дипломатичным не оценил. Все четверо смотрели на меня, как голодные африканские дети на белого человека, зачем-то забредшего в их гетто — то ли денег у него повыпрашивать, то ли попросту ограбить.
— Разговаривает! — Гольдман подался вперед, всем телом выражая удивление от осознания этого невероятного факта.
— Ланские могли просто заставить его зазубрить эту фразу. — со скепсисом откликнулся Гончаренко.
Троллят меня, суки! Специально из себя выводят! Если бы я не имел опыта общения с Дипломатами, мог бы и повестись на такой развод. Но у меня была стервочка Антонина, после нее это детский лепет.
— Гутен морген. — продолжая улыбаться, произнес я. — Гуд монинг. Бонжорно. Рад знакомству. Пожалуйста, передайте соль.
Я хотел еще добавить «попка дурак», но сдержался, решив, что это будет перебор. Краем глаза заметил, как дернулся уголок рта у Вадима. Тоня же продолжала держать на лице фарфоровую маску примерной девочки, с вниманием слушающую поучения старших. «Комитетчики» никак не отреагировали на ответный укол, продолжая сверлить меня взглядами.
— Мы понимаем, что данный тип раньше мы знали только как противника… — начала Ланская после недолгой паузы.
— Ликвидатор убил двух моих родичей. — фыркнул Пиллер. — Как вы планируете его контролировать?
— Стандартно. — произнес Вадим.
— Как и любого из перерожденных, которых обнаруживают во взрослом состоянии. — дополнила его лаконичный ответ девушка.
— Воин разве сможет с ним справится, если он впадет в безумие?
— А вы? — не удержался я. Точнее, сознательно пошел на конфликт. Пришло время продемонстрировать им того зверя, которого я обычно сдерживаю. А то взяли моду говорить обо мне в третьем лице! Да и вообще! Надо сразу границы обозначить! — Вы тут собрались, четверо Дипломатов из разных кланов, окружили себе охраной. Но уверены ли вы, что она справится? Что я не впаду в безумие прямо сейчас и не перережу весь этот цветник?
Никто не напрягся. Не сделал испуганных глаз, не начал панически озираться по сторонам, ища путь к отступлению. Все же мужчины были Дипломатами, а переговоры, я уверен, это далеко не всегда расшаркивания в кабинетах с дорогой обстановкой. Но вот взгляды у них стали злее — факт. Только Гольдман продолжал буравить меня своими вываливающимися глазищами и одобрительно улыбался.