Виталий Останин – Функция-2 (страница 54)

— Давай доберемся до безопасного места, мужик! Не на ходу же это делать!

Таковым я уже привык считать базу клана. Да, там нет пулеметных вышек, колючей проволоки и минных полей. Это просто большой дом в частном секторе, старая купеческая усадьба, построенная еще в позапрошлом веке. Неплохо сохранившаяся, а лет пятнадцать назад еще и отреставрированная каким-то нуворишем из братвы.

Но зато свой участок с высоким забором. Куча «четвертых» под боком. И множество камер видеонаблюдения, картинка с которых транслировалась на несколько экранов в операционном зале. Взять такую крепость было легко, а вот подобраться к ней незамеченным — очень сложно. Учитывая молодость и неопытность нашего клана в играх больших дядек, мы решили сделать ставку на мобильность. То есть, приняли решение разбегаться по сторонам, если на базу нападут. Как показали события недавнего времени, выбор был сделан правильный.

Сюда мы и привезли Пастыря. Лолидзе, я был уверен, не станут сюда соваться. Не дураки же они, в конце концов. Должны понимать, что стоит им войти в зону действия камер, как мы прыснем в разные стороны и лови нас потом тряпками.

— Ну давай, колдуй. — бросил я Наставнику, когда мы выбрались из машин и сгрудились во дворе. Аня без напоминания достала пистолет и прицелилась опальному сектанту в голову.

Тот никак на угрозу не отреагировал. Сделал шаг вперед и положил руки мне на голову. Его глаза приблизились, занимая всю область видимости. А потом свет мигнул и погас.

Я летел сквозь тьму. Живую, полную миллиардов наблюдающих за мной глаз. Внимательных, любопытных, жадных, жестоких, равнодушных глаз.

Летел сквозь время — было понятно, что его течение во тьме подчиняется совершенно иным законам. Вечность слипалась в микросекунду и тут же растягивалась в бесконечность.

Я понимал, что лечу не просто так, а откуда-то куда-то. То есть у моего путешествия есть отправная точка и пункт назначения. Но ни о том, ни о другом, я не имел ни малейшего представления.

Затем внезапно полет прекратился. Вдруг. И я стал… кальмаром. Здоровенной тушей в несколько центнеров весом, которая невесомой стрелой неслась сквозь упругую толщу воды. На большой глубине и в полной темноте — сюда никогда не проникали лучи солнечного света. Одновременно с этим появилось понимание цели моего существования. Охота. Я должен был найти и уничтожить кого-то. Кто не имел права на существование. Мешал.

Не успел я разобраться с мешаниной чувств, как перестал быть водным жителем и стал медведем. Или кем-то, здорово на него похожим. Хищником, которого боятся все вокруг. Под ногами влажно чавкала грязь, а нос сообщал, что неподалеку прячется тот, кого я ищу…

В новом теле я услышал волчий вой, исходящий из моей глотки. Я стал членом крупной стаи… Нет, не так. Моя личность разделилась на всех членов стаи, по сути я и стал стаей. Которая вела жертву уже много дней. След вел в тундру, лишенную даже намека на растительность, укрытую толстым слоем синеватого снега. Мой мех сливался с ним, а лапы — несколько десятков лап — мягко ступали по тонкой корке. Над головой кружила черная точка…

…размах моих крыльев превышал три метра. Став птицей, я кружил над поверхностью, фиксируя малейшее движение. С чуткостью недоступной никому, кроме рожденных для неба, трогал кончиками маховых перьев ветер. Узнавал от него, как распределить нагрузку. Чуть повернул голову и издал радостный клекот — цель обнаружена.

Длинная цепь образов-перерождений слилась в бесшовный клип. Я успел побывать ящером, пауком, крупной кошкой, огромным и неповоротливым грызуном, медузой, рыбой и даже летающей змеей.

Я словно бы моргал со скоростью стробоскопа и на каждое закрытие век оказывался в новом теле. Я не просто представлял себя каждым из них — я был ими. Воспринимая окружающий мир их глазами или другими органами чувств. Я мыслил, как они, не испытывая никакого дискомфорта от смены сущности. Ведь все время я оставался собой. Личностью, прошедшей длинную череду перерождений. Забывшей тот облик, который был моим изначальным. Не уверенным даже в том, что он был.

И при этом помнил, что зовут меня Иван Польских. Что я человек. Новус. Ликвидатор.

А затем я увидел его. Строение или организм, которое пытается пронзить серое небо. Прекрасный в своей абсолютной чуждости, всегда разный, но сохраняющий суть, шпиль. В один момент он казался собранным из блестящего металла, и уже миг спустя я видел, что он состоит из переплетения обнаженной, пульсирующей в такт с невидимым сердцем, плоти.

Шпиль кричал… Нет. Он звал. Звал кого-то, кто должен был прийти, ориентируюсь на крик. Кого-то огромного. Мертвого, но полного жизни. Разумного, но лишенного собственных мыслей. Того, что подобно мне, летел сквозь тьму. Но имел совсем другую цель. Если я Охотник, то он…

В себя я пришел уже сидя на земле. И сперва не очень понял, почему все вокруг в крови. Сфокусировав взгляд, наткнулся на неподвижную руку, растопыренными пальцами впившуюся в землю. Оторванную от тела руку Пастыря. Повел глазами дальше, фиксируя остекленевший взгляд мертвых глаз Наставника, укоризненный, но полный понимания, взрытую землю, сломанный палисадник вокруг цветочной клумбы…

— Что произошло?

Четвертые стояли далеко. Метров семь от меня и мертвого, изувеченного тела Пастыря. А я ведь помню, что приказывал контролировать ситуацию. И как это можно сделать на такой дистанции? Потом пригляделся и увидел на лицах мажоров — надо заканчивать их так звать, кстати — страх. Ужас, даже. Это что же их так напугало? Или кто?

— Ты не помнишь? — Аня задала вопрос спокойно, но было видно, что спокойствие ее кажущееся.

— Нет.

Не помню. Но, кажется, понимаю. Их напугал я. В беспамятстве сотворил такое, что заставило отшатнуться моих новусов. Хотя… Чего гадать-то! «Сотворил!» Вон результат моих трудов лежит. По частям. Судя по выражению лица и позе, он даже не сопротивлялся.

— Через пять секунд после того, как этот… дотронулся до тебя, ты зарычал и…

Оторвал ему обе руки. А потом голову. Да, вижу. Круто, чё! Безумие возвращается? Пастырь запустил процесс вспять? Что он забросил мне в голову? Вирус?

Нет. Я не чувствовал себя безумным. Просто… Кажется, на время, пока мы с Пастырем находились в контакте, я… стал собой? Нет, не так! Та сущность, которая превратила студента в новуса стала собой. Охотник вырвал контроль и сделал то, что должен. Увидел… Угрозу? Нет, не так! Ошибку? Да, именно ошибку?

Откуда я это знаю? Это не голоса в голове, это как… как память! Видения, отправленные мне Наставником вновь замелькали перед глазами, но теперь я не утратил связи с реальностью. Это действительно было похоже на воспоминания. Которые, одновременно, были и моими, и чуждыми.

И когда я понял, что вижу…

Ох, черт! Черт-черт-черт-черт! Я понял! Бли-и-н! Лучше бы оставался в неведении! Лучше бы!.. Блин! Вот блин! Черт!

— Тихо!

Подступившую панику пришлось гасить криком. Четвертые, начавшие было подступать, отшатнулись. Решили, что это я им. Нет, ребят, это я себе! Думаете, вам страшно? Нет, хорошие мои! Это мне страшно! До усрачки, если честно! До почти неуправляемого желания сорваться с места и начать бегать кругами, подвывая от ужаса.

От осознания.

Ну, Пастырь! Ну, сука! Понятно, почему он был такой потухший. Утратил веру — ха! Тварь! Убил бы! Так уже убил… Блин! Блин! Блин!

Я не знаю, как он это узнал, может какие-то фишки Наставников? Да и пофиг, в общем-то. Главное, что я совершенно не сомневался в том, что он показал мне правду. Как и обещал, сука такая!

Не было никакой спонтанной мутации. Новусы — не результат эволюции. Не новое человечество. Мы — ошибка. Сбой. Нарушение процесса. Нас не должно быть. Должны быть только функции. Только они. А нас нужно стереть. Ликвидировать. Я как раз для этого. Охотник, функция-лейкоцит. Тот, кто убивает поврежденные, опасные для организма, клетки. Они неизбежно возникают, процесс отправки имеет процент брака… Их просто нужно своевременно удалять. Иначе они разрастутся…

Бли-и-ин! Как же охота орать!

Пастырь — сука! Понял. Конечно, он был в панике. И нашел выход — слил инфу мне. Ведь то, что он увидел, никак не объяснить сказочками про Свет и Тьму.

Все, блин, куда рациональнее и страшнее.

Это знание он не смог пережить. Я не убил его — он знал, что произойдет при передаче пакета. Это такая форма самоубийства. Знал, что в процессе передачи пакета, функция возьмет верх над человеком. Трус! Не хотел с этим жить! А мне как быть?

— Вань?.. — Инга сделал пару шагов вперед.

— Стойте там! — заорал я. — Где стоите! Минуту дайте!

Им говорить? Стоит ли? Стоит! Без вариантов! Происхождение — ладно! Это можно пережить. К тому же, в отличие от меня, они действительно новусы. В них нет никакой половинчатости — поэтому, кстати, я на них никогда и не агрился. Функция не чувствует ошибки. Только лишь легкое ощущение неправильности. Но это не вызывает желания убить. Ошибка не в них. Только в первом носителе. А затем ген слабеет. С каждым поколением. Со вторыми я еще бешусь, с третьими почти не трачу сил на самоконтроль. А четвертые, получается, почти люди. Устойчивая мутация, передающаяся по наследству.

Надо им сказать. Надо всем сказать. Подозреваю, что первые знают. Может не все, но должны были дойти до правильных выводов за сотню-то лет. Придумали сказочку про функций, как отдельную ветвь мутации. Скормили ее вторым и третьим. Раньше это работало, но сейчас… Сейчас надо орать на весь мир!