Виталий Очев – Еще не пришли динозавры (страница 26)
Когда в последующие годы мы проводили планомерные геологические исследования в Оренбуржье, я не раз попутно пытался со своими сотрудниками продолжить вручную раскопки этого места. Но кости вдруг как в воду канули. Однако мы не теряли надежды окончательно разгадать историю дициодонта с Бердянки. И вот в 1966 году, когда наш раскопочный отряд вновь стал лагерем на этой реке, имея теперь и грузовую машину и бульдозер, удалось, наконец, вплотную заняться расследованием этой загадочной истории.
Из лагеря на Бердянке мы одновременно вели раскопки сразу же нескольких костеносных точек. Продолжить работу на могиле дицинодонта взялись Саша Данилов и наш гость из Палеонтологического института Академии наук Н. Н. Каландадзе. Костеносный слой располагался совсем неглубоко и бульдозер быстро вырыл обширный котлован. Теперь на широкой территории вновь удалось набрести на потерянный было след. Недалеко от первой находки бульдозер задел ножом еще одного залегающего на спине дицинодонта. Оказалось, что на этом месте было пристанище не одного занесенного течением трупа.
Часто бывает, что ученый, решая одну задачу, неожиданно попутно наталкивается на совершенно новые явления. Так случилось и у нас. Пока мы оконтуривали вновь найденный скелет, «на сцене появились новые лица». Рядом оказался скелет какого-то маленького зверя. Мы расчистили его. Это был мелкий дицинодонт с очень коротким черепом и мощными челюстями. Зверь располагался в прижизненной позе, стоя на четырех ногах. Задняя часть тела была погружена глубоко в глину, а передние конечности показывали, что животное судорожно пыталось выбраться из трясины. Нам тогда представилась совершенно недвусмысленная картина.
Обширный озерный водоем с вязкими илистыми берегами. Выше уреза воды тянется широкая отмель. Слабые волны омывают застрявшие кое-где на прибрежных отмелях трупы крупных дицинодонтов, неуклюже лежащие на спине с запрокинутыми головами, начавшие уже распадаться. Берег густо зарос каламитами, напоминающими современный тростник. Печет солнце. От прибрежного ила и воды поднимается душный пар. Раздвигая тупой мордой стволики каламитов, из зарослей медленно выбирается маленький дицинодонт — гиена триасового периода. Он видит трупы у кромки поблескивающей воды. Его зрачки начинают тревожно бегать, хвост быстро подергивается из стороны в сторону, нижняя челюсть алчно отвисает. Легкое животное осторожно пробирается через вязкую трясину, слегка погружаясь в нее ногами и скользя по илу брюхом. Вот оно уже у цели, и «пир настает».
Мы избавляем читателя от описания этого зрелища, разыгрывавшегося бесчисленное количество раз на протяжении истории Земли. Но далее следует печальный финал. Насытившееся и отяжелевшее животное начинает пробираться назад, но не тут-то было. Неуклюжими стали движения, сильно тянет вниз и вязнет в трясине наполненное пищей брюхо. Ящер начинает судорожно работать передними лапами, но не может выбраться из плена. В следующий сезон высокого стояния воды его уже заносит новыми наслоениями ила.
Раскопки продолжались, и вскоре в наши руки попали еще два дицинодонта, которых постигла та же участь.
Вот такая занятная гипотеза родилась у нас, когда много лет назад мы раскопали местонахождение двуклыкозубов на Бердянке. Но действительно ли все это было так? После изучения найденных здесь дицинодонтов, все они — и большие и мелкие оказались принадлежащими к одному и тому же ранее неизвестному роду. Н. Н. Каландадзе назвал его
В чем же причины вымирания палеозойских ветеранов суши и этого удивительного зигзага. В истории нашей планеты было немало эпох, когда сильно менялась жизнь. Ученые издавна спорят о том, были ли это быстрые революционные перевороты или длительные эволюционные события. Изучение древних ящеров показывает, что переход к эре динозавров продолжался почти весь триасовый период — несколько десятков миллионов лет. Но был он не плавным, а ступенчатым. В течение этого периода по крайней мере трижды на всей планете достаточно быстро существенно менялся мир наземных позвоночных. Таким же характер этих событий оказался в животном мире морей. Эволюция это или революция? Очевидно, революция, но не простая, одноактная, а сложная.
В истории жизни организмы могли отступать перед натиском конкурентов или просто заранее освобождать им дорогу, вымирая из-за неблагоприятных новых условий среды. При переходе от палеозойской эры к мезозойской, видимо, бывало и то, и другое. Но что же могло быть причиной главных событий — успеха архозавров и упадка звероящеров? Многие исследователи полагают, что самые ранние динозавры и их предки текодонты («ячеизубые») могли вытеснить звероящеров в конкурентной борьбе, превосходя их совершенством конечностей и способностью регулировать температуру тела. Но, вряд ли эти ранние архозавры обладали такими преимуществами по сравнению с прогрессивными, приблизившимися по своему строению к млекопитающим зверозубыми. Есть основания искать здесь и какие-то другие причины.
Английский палеонтолог Памелла Робинсон увидела такую причину в усилении засушливости. Она заметила, что звероящеры наиболее распространены там, где, судя по особенностям горных пород, засушливость климата была не столь выражена. Архозавры же и чешуйчатые ящеры — типичные обитатели мезозоя были достаточно многочисленны и в более засушливых условиях. Это могло быть связано с особенностями их физиологии. Как мы знаем, чешуйчатые (ящерицы и их сородичи) живут и ныне, ближайшими родственниками типичных архозавров — динозавров являются птицы, а современные потомки звероящеров — млекопитающие. Робинсон предположила, что физиологические особенности у далеких предков и их нынешних потомков могут быть похожими. Так, хотя млекопитающие ныне и царят на земле, птицы и ящерицы лучше них приспособлены к сухим пустынным условиям, благодаря более экономичному расходу запасов воды в организме. Вполне вероятно, что и архозавры лучше зверообразных переносили сухой климат триасового периода, что и дало им преимущество.
Есть и другие точки зрения. Известный климатолог М. И. Будыко рассчитал, что в триасовом периоде количество кислорода в атмосфере из-за бедности растительного мира было меньше, чем за всю историю Земли, начиная с палеозоя. Это должно было сильнее всего неблагоприятно отразиться на наиболее теплокровных животных, которыми он считает звероящеров. Но мы уже говорили о том, что для этого нет оснований. Геохимик С. Г. Неручев посчитал, что на судьбы органического мира повлияло сильное повышение радиоактивности среды в конце пермского периода из-за интенсивного накопления урановых руд. Но роль таких причин невозможно конкретно оценить. Гипотеза П. Робинсон остается наиболее убедительной.
Усиление засушливости климата в триасовом периоде признается всеми. Многие видят причины в возникновении в это время обширной суши — суперконтинента Пангеи. М. И. Будыко и засушливость и одновременное похолодание связал с ослаблением вулканической деятельности, которое снизило количество углекислого газа в атмосфере. Однако многие ученые полагают, что климат в триасе, наоборот, стал более жарким. Так или иначе, длительная эпоха засушливого климата повлияла на судьбы звероящеров и архозавров. Но почему же история жизни была такой неравномерной, с быстрыми критическими событиями, которые многие считают возможным даже называть катастрофами? Видимо, это какие-то резкие изменения среды — «экологические катастрофы». М. И. Будыко развил гипотезу о засорении атмосферы пылью после сильных вулканических извержений взрывного типа, что приводило к снижению солнечной радиации и ряду холодных лет. Следы такого сильного вулканизма в самом начале триаса обнаружены недавно в Южном Китае. Другие ищут причины в космосе. Среди космических гипотез наибольшую популярность за последнее время приобрели представления о периодической бомбардировке Земли метеоритами. Об этой гипотезе в популярной литературе уже много написано. Ее выдвинул со своими сотрудниками американский физик Вальтер Альварес. Следами падения небесных тел он считает прослои горных пород с высокой концентрацией платиноидного металла иридия. Первоначально такой прослой, свидетельствующий о падении на Землю астероида, исследователи нашли на границе мезозоя и кайнозоя и связали с этой катастрофой великое вымирания в конце мелового периода. Нашелся такой прослой и на границе палеозойских и мезозойских отложений в Китае и в Италии, и о космической катастрофе заговорили и для этого рубежа. Как могли влиять такие события на историю жизни? Здесь много споров. Наиболее вероятно резкое понижение температуры в результате запыления атмосферы при наземном взрыве. Итак, мы переместились с Земли в космос и опять кончили климатом: никуда не уйти от влияния этой могучей силы.