Виталий Музыченко – Жизнь людей глазами кроликов (страница 4)

– В кабриолете, – с усмешкой, сменив настроение, ответила Марго. – Бросила мне это животное и сбежала.

– Сколько ей лет?

– Двадцать.

Месье Саджер на несколько секунд задумался и понес кролика в клетку.

– Сейчас отнесу парня в его родной дом и сварю кофе, – не оглядываясь и громко сказал он. – Это не ново в вашей семье.

– Что?

– Сбегать.

– Ты стал стар. Выращиваешь кроликов, — сказала вполголоса Марго, зная, что оппонент не слышит её. – Что-то ест тебя изнутри, раз ты так постарел. И не говори, что это я.

– Так сколько ей? Двадцать? – спросил месье Саджер, неся в руках поднос с кофе. – Сейчас всё изменилось. Чтобы сварить хороший кофе, нужно нажать одну кнопку и подождать меньше минуты. Но в старости… Это даже хорошо. Каждая минута – на счёт.

– Не занимайся математикой. Она не твоя дочь… И не твоя внучка.

– Ты такая же, Марго! Кто отец?

– Австралиец. Я разбавила её гены, тут вокруг были все сумасшедшие, включая меня. Кофе так себе. Когда ты варил сам – было лучше, – отхлебнув из чашки, заявила женщина.

– Когда я варил сам, я был моложе.

– Ты твердишь о старости! Что с тобой?

– Мне шестьдесят шесть.

– Это не ответ.

– Месье Саджер, – крикнул Луи, – звонит месье Кошмар, говорит, уже едет, будет через двадцать минут. Ему нужно еще четыре штуки. У меня здесь только четырнадцать, а он просит восемнадцать.

– Не может убить, сколько ни просил. Буддист. Мне нужно пятнадцать минут.

– Я подожду, иди, – сказала Марго. Она хотела убедиться, что розовый кролик не станет предметом отмщения. Месье Саджер уловил ход её мыслей:

– Ли не в списке, я обещал.

– Ли?

– Это его имя. Твоя дочь его так назвала.

Марго заговорщически улыбнулась.

– Что? – видя её реакцию, продолжил месье Саджер. – Какой-нибудь бывший?

Марго не ответила, зная цену женскому молчанию, когда речь идет о мужчинах.

– Я подожду. Хочу посмотреть. Ты и кролики – это странно. Когда тебе пришло это в голову? Ты стал отшельником, это ещё более неожиданно, – сменила тему женщина.

Месье Саджер не ответил, он был уже у клеток с кроликами, быстро принимая решения, выбирая из множества. Тех, чья жизнь переставала стоить, а смерть можно было продать. Марго решила увидеть процесс поближе. Она встала, глотнула кофе, который ей не нравился, и подошла к месту действия.

Снова плетёная корзина. Старый стол, видавший многое, и тесак.

– Тебе не противно? Я буду убивать их.

– Я многое видела, – ответила Марго и подошла к столу еще ближе.

– Если их ударить спиной о поверхность, они перестают чувствовать боль.

– И страх?

– Это и есть страх… Инстинкт. Еще от зайцев. Когда их догоняет и опрокидывает хищник, – фермер достал из корзины кролика и ударил спиной о стол. Затем убрал руку. Кролик не двигался. Месье Саджер вытянул и расправил уши по столу мягким движением, как бы поглаживая… и резко махнул другой рукой. Марго вздрогнула и оцепенела. Половина ушей оказалась отрезанной. Медленно вдоль лезвия потекла кровь.

– Возьми их, – почти приказал женщине мужчина с тесаком в руке.

Она послушно взяла верхушки ушей.

– Видишь, – продолжил он, – ему не больно. Он не шевелится.

Месье Саджер вложил в руку Марго тесак, немного обняв её сзади. Она подчинилась. Он даже ничего не сказал. Она махнула рукой. На одну жизнь стало меньше чуть раньше, чем было запланировано природой.

– Дальше ты сам, – Марго отвела окровавленный тесак в сторону, прося этим движением забрать орудие. У неё кружилась голова.

– Это возбуждает, правда? Тебе ли не знать.

Месье Саджер повернул Марго к себе и поцеловал. Она не ответила. Не сопротивлялась, но и не отвечала. «Он стал стар и зачем-то разводит кроликов. От него пахнет кроликами и смертью. Нет, не так… Смертью и кроликами. Пора», – подумала женщина.

– Мне пора.

– Да. Пора, – чуть замешкавшись, ответил мужчина. Казалось, он был не здесь.

****

Ночь

В наступившей ночи розовый цвет, без света солнца или фонаря, ничем не отличается от черного или серого. А фонарь вор не включал. Этьен, узнав месье Клода Саджера младшего, лишь пару раз приветственно пискнул. Луи уже два года, как не ночевал на ферме. С тех пор, как его семья перебралась целиком во Францию, ему приходилось присматривать за младшими братьями и сёстрами, пока мать работала в ночную смену.

Клетка за клеткой, почти на ощупь… Шеф укладывал кроликов в большой кухонный контейнер. Ли почувствовал знакомый запах и забился в угол, ожидая боли в ухе. Человеческие руки мягко обняли его и переложили в ящик к близким и дальним родственникам. Крышка то и дело открывалась, но ни один из кроликов не пытался спастись. Возможно, небольшое продление их жизни было в этом пластиковом контейнере с проделанными наспех отверстиями. Но, скорее, животные подчинялись своим инстинктам.

Семнадцать километров по ночной горной дороге, поворот за поворотом. Низкая спортивная машина цеплялась новыми шинами за асфальт и гравий. Клод и не думал сбавлять скорость. Еще не упавший после вылазки на ферму отца пульс стучал по сосудам и требовал скорости, громкой музыки и адреналина. С каждым поворотом руля Ли прижимало то к одному, то к другому соседу по неволе. Наконец машина остановилась. Это был ресторан Саджер. Каменное здание бывшей железнодорожной станции Коле девятнадцатого столетия. Уже знакомая Ли рука пошарила в корзине, выхватив за уши первого попавшегося кролика. Первым попавшимся был Ли. Шеф зашёл на собственную кухню, держа жертву за уши. Ему хотелось быть полностью готовым к путешествию. Он искал подходящее орудие, что-то похожее на тесак отца, а главное, хотел удостовериться, что сможет снова убивать.

Сказать удивлён – ничего не сказать. Почти минуту человек смотрел на кролика, не в силах поверить своим глазам. Для принятия решения ему понадобилось в два раза больше времени, чем газонокосилке. «Нужно отнести в другое освещение! Это просто флуоресцентная лампа!» – наконец подумал гомо сапиенс. Но при свете торшеров, при свете коридорного дежурного освещения, даже в туалете, кролик оставался розового цвета.

Подходящего орудия не нашлось. Всё-таки мясо в его ресторан привозили в подготовленном виде. Ножи, даже самые тяжелые, не годились, они были длинные и неудобные для гильотинирования живого кролика весом в шесть килограммов. Шеф вспомнил о пожарном топорике в зале…

Неуклюжим движением он ударил кролика о металлический стол. Но тот и не думал покорно лежать. Вскочил, спрыгнул со стола и забился между холодильниками.

– Слабо!

Полчаса ушло на его поимку. Теперь шеф узнал «старого клиента», точнее – его раненое ухо:

– Старый знакомый! Что с тобой случилось? Или кролики от страха не седеют, а розовеют?

Клод Саджер снова приготовился уложить животное на спину. Ли смотрел на него странным понимающим взглядом. Взглядом, в котором были страх, покорность и чуть…чуть чего-то большего. Чего в принципе не должно было быть во взгляде кролика.

– Ладно, попробую с другим. Старик прав, ты выродок. Другие лежат и не шевелятся.

Ли снова оказался в коробе. За уши вытянули другого. И «другой» уже не вернулся. Топорик подошёл. Рука справилась. Кроликов осталось десять.

****

Сержант

Утром у ворот фермы припарковалась полицейская машина.

– Какова сумма ущерба? – спросил сержант.

– Семьсот семьдесят евро, – неохотно ответил месье Саджер.

– Одиннадцать кроликов? Как? Я покупаю на рынке по семь евро за кило. И это не больше пятнадцати за тушку.

– Продолжайте!

– Что продолжайте?

– Покупать.