Виталий Мушкин – Супер-эротика (страница 14)

Мы идём на переход. Впереди девушка в короткой зелёной юбке, за ней я. Народу множество и приходится идти след в след. «А как же работа», — думаю я. А, ничего, потом позвоню. Мы переходим на другую станцию, выходим на платформу. В это время подаётся состав. Но он пустой. Видимо, идёт в парк. «Посадки на поезд нет», — объявляет голос в динамике. Девушка решительно входит в пустой вагон. За ней я. Мы стоим у двери и смотрим друг на друга.

— Вас как зовут?

— Вика.

— А меня Дима. А куда мы едем?

— Скоро увидишь, — попутчица загадочно улыбается.

Наш пустой поезд останавливается в тоннеле, не доезжая до станции. Двери открываются, мы с Викой спускаемся по лесенке вниз. Двери вагона с грохотом закрываются, поезд отходит, и мы остаёмся в полутёмном, мрачном тоннеле.

Вика открывает железную дверь и заходит в длинный, тёмный коридор. Я за ней. Место какое-то зловещее. Зачем я пошёл за ней? Захотелось секса? А теперь здесь меня ограбят и убьют. Хотя, брать с меня нечего. Значит, просто убьют.

Пройдя по коридору, мы заходим в другую дверь. Потом снова коридор, опять дверь. Внутри абсолютно темно.

— Вика, ты здесь?

Тишина. Куда она делась? И куда идти? Я ощупываю шершавую каменную стену.

Внезапно вспыхивает яркий свет. Лампы бьют прямо в лицо.

— На колени, прижиманец!

Я пытаюсь оглядеться. В тот же миг хлыст режет по ногам, сзади толкают в спину. И я падаю на колени. Передо мной стоит голая женщина, по бокам, с плётками, ещё двое. Они также обнажены до предела. На даме, стоящей передо мной (судя по всему, она тут главная), из одежды только широкий кожаный пояс, кожаные же сапоги и диадема на голове. Она красива и сексуальна. Куда я попал? Это какая-то инсценировка или розыгрыш? Я пытаюсь встать с колен. Удар сильнее прежнего подкашивает ноги.

— Больно!

— Терпи, подонок! Терпи и молчи. Молчи и слушай.

— Кто вы?

Очень болезненный удар плетью обрушивается мне на спину.

— Я приказала молчать.

Я стиснул зубы.

— Ты, извращенец, попал в тюрьму. В тюрьму для прижиманцев. И если ты выйдешь отсюда, то выйдешь другим человеком, — голая женщина загадочно усмехнулась. — Скорее всего, мы тебя кастрируем.

— Да кто вы такие?

Плеть снова обжигает спину. От боли я едва не теряю сознание.

Мне всё снится? Или это съёмки какого-то шоу? Но почему же так больно?

— Так вот, прижиманец, ты попал в тюрьму. И ничего хорошего тут тебя не ждёт. И за все обжимания невинных девушек ответишь по всей строгости. Ты, наверное, думаешь, что можно лапать женщин в метро безнаказанно? Но нет, мы создали здесь специальный, карательный орган для таких ублюдков, как ты. Начальник стражи, отведите его в камеру.

Из-за прожекторов, бивших мне в глаза, вышла ещё одна обнажённая дама, начальник стражи. Она подала знак женщинам с плётками. Те заломили мне руки за спину и потащили по коридору.

Камерой оказалась маленькая комната без окон (а откуда здесь, под землей, окна). На бетонном полу широкая деревянная скамья (нары), унитаз и душ. Одежду всю у меня забрали, благо в помещении не холодно. Я сел на скамью, закрыл глаза. Надо заснуть, проснусь я наверняка дома, в своей постели.

Сколько прошло времени, я не знаю. Часов в камере нет, день или ночь наверху, неизвестно. А как же работа? А как вообще моя жизнь, там, на воле? Она сказала, что меня кастрируют. И как мне потом с этим жить? Да и вообще, уйду ли я отсюда живым?

Время тянется как-то очень медленно. Сколько времени я тут? День, неделю? Щетина на подбородке ещё не очень большая. Но может быть тут, в подземелье, она растёт медленнее? За что меня арестовали? За приставание к этой девушке в зелёной юбке? Ну, а что тут такого? Она сама этого хотела. И куда вообще смотрит полиция? Мои размышления прервал оглушительный железный лязг открываемой двери.

— Прижиманец, на выход!

Нагие конвоирши повели меня, голого, по коридору. Одна дверь, вторая. Входим в зал. В нём одни женщины. Все они обнажены. Столько голых женских тел одновременно я никогда не видел. На троне сидит с диадемой на голове «королева», та, что встретила меня первой.

— На колени!

В центре зала я опускаюсь на колени. Таков порядок. Среди дам, стоящих у стены, я узнаю свою попутчицу, Вику. Она тоже голышом. Симпатичная, всё при ней.

Помещение похоже на зал суда. Здесь меня будут судить?

— Прижиманец, ты лапал женщину в метро. Что ты можешь сказать в своё оправдание? Меня называть Ваша Честь.

Да, это действительно судья, а не королева.

— Эту девушку прижали ко мне в вагоне, — я показал на Вику.

— И ты не распускал руки?

— Ну, я… Мне показалось, что ей это нравится.

— Нравится? Виктория, Вам это нравится?

— Нет, Ваша Честь. Он гладил меня, не спрашивая моего разрешения. И залез рукой под юбку.

В зале послышался гул возмущения.

— Прижиманец, ты признаёшься виновным в совершении сексуальных домогательств над беззащитной девушкой. Виктория, считаете ли вы достаточным наказанием для мерзавца, подвергнуть его кастрации? То есть, отрезать его мерзкие яйца.

Рядом с троном судьи, на столе, лежал металлический поднос. На нём я разглядел большие, очень большие ножницы. Ужас сковал моё тело.

Все смотрели на Викторию и ждали её слова.

— Ваша Честь, а можно ли заменить кастрацию каким-то другим наказанием?

— Тебе его жалко?

— Ну…

— Может быть, он тебе нравится?

— Нет, но кастрировать его, это было бы слишком жестоко.

— Хорошо, ты предлагаешь назначить прижиманцу испытательный срок?

— Да, Ваша Честь.

— Ответь, прижиманец, — голая судья обратилась ко мне. — Тебе нравится Виктория?

— Да, Ваша Честь, нравится. Она красивая.

— Нравится ли она тебе больше, чем любая другая женщина? Посмотри, вот в зале собрались красивые дамы, все они прекрасны. Их ты бы хотел погладить, например, по попе? Дамы, повернитесь, пожалуйста.

Все дамы, находящиеся в зале, кроме конвоиров, повернулись ко мне спиной. Да, красивые попки. Но что-то мне подсказывало не давать утвердительного ответа. Тем более, что попка Виктории была необычайно хороша.

— Нет, Ваша Честь. Я не пошляк и не развратник. Любую женщину я бы не стал гладить по попе. Только одну, которую полюбил.

Женщины повернулись обратно ко мне лицом. Все они смотрели на меня с интересом.

— Значит, ты полюбил Викторию?

— Да, Ваша Честь.

Судья на некоторое время задумалась.

— Хорошо, мы проведём испытание. Завяжите ему глаза и руки.

Руки мне стянули ремнём, на глаза накинули повязку.

— Перед тобой, прижиманец, стоят пять женщин. Все они стоят к тебе спиной. Языком, носом, лицом, чем хочешь, найди попу Виктории. Если найдёшь, дам тебе испытательный срок. Если нет — немедленная кастрация.

Я на коленях подался чуть вперёд. Лицо уткнулось в попу первой женщины.

Гладкая кожа, достаточно упруга. Вот вторая. Эта, может быть, чуть полновата. Третья. Тоже гладкая и упругая. А парфюм? Я ведь помню запах духов Вики. Обнюхиваю тщательно всех претенденток. Ничего похожего. Запахи туалетной воды есть, но нет того, который я запомнил. Может быть, для верхней и нижней частей тела женщины используют разные марки духов? А время идёт. Вроде бы, к попке Виктории ближе всех та, что справа. Или средняя? А если попробовать языком? Гладкая упругая кожа женской попы. Эта, на мой вкус, такая же. Да, явно не хватает рук. Руками бы я быстро определил. Внезапно на языке я чувствую сладкий привкус. Это мёд. Откуда мёд на попе девушки? Может, это знак? Знак Виктории для меня? Надо определяться. Вот уже и судья даёт команду закончить.