Виталий Михайлов – Магазинчик психических расстройств (страница 5)

– Молодой человек, здесь вам не прогулочный двор. Берете что-нибудь?

Вик растерянно оглянулся. Похоже, в этом музее свои порядки. В дальнем углу стоял киоск, похожий на те, что можно увидеть в парке развлечений. Насколько мог судить Вик, окошек – одно с надписью «КАССИР» было как раз напротив – имелось несколько. Однако стеклянная будка казалась слишком тесной даже для двоих. Она расширялась кверху, увенчанная конусообразной крышей в красно-белую полоску и с часами, напоминавшими витраж или большое слуховое окно.

Вик словно во сне приблизился к киоску. За толстым, в узорах, стеклом виднелся смутный силуэт; рядом с киоском стояла девушка и насмешливо рассматривала Вика, словно экспонатом был он. Одета незнакомка была в темный деловой костюм. В ее пальцах дымилась сигарета.

Вик откашлялся, горло сдавил спазм. Затем шагнул к окошку и выдавил непослушным голосом, выталкивая слова, которые никак не желали произноситься:

– Синдром Стендаля, пожалуйста. – И, на секунду задумавшись, прибавил: – Навынос.

– Молодой человек, – ответствовал голос, в котором слышался немецкий акцент. – Товары нельзя вынести иначе как в собственной черепной коробке.

– Но меня попросили…

– Ничем не могу помочь. Пусть тот, кто попросил вас об услуге, явится лично. Следующий.

Вик машинально отошел в сторону, хоть и был уверен, что магазинчик пуст. Покупатели меж тем имелись. Следом за Виком к кассе подошла девушка в длинном зеленом платье. Вик тупо разглядывал надпись: «Товары обмену и возврату не подлежат!» Внизу был мелкий шрифт, но разобрать его никак не получалось.

– Напомните‚ пожалуйста, у Робина Уильямса какая депрессия была? – спросила девушка в зеленом платье. – Эндогенная или монополярная?

– М-м-м… рекуррентная, – ответил некто из-за стекла.

– У Робина была деменция с тельцами Леви, – сказал Вик прежде, чем успел себя одернуть – он не любил влезать в чужие дела. – Это заболевание относится к нейродегенеративным, может быть как наследственным, так и приобретенным. Накопление α-синуклеина приводит к образованию структур, приводящих к гибели клеток мозга. Впрочем, я могу ошибаться.

Вик перевел взгляд с витрины на покупательницу и смутился.

– Сколько стоит деменция с тельцами Леви?

Ответ поразил Вика, а девушка только дернула плечом.

– Спор есть спор, – сказала она.

Защелкали клавиши кассового аппарата.

– Не курите, пожалуйста, это вредно, – поморщилась девушка в зеленом платье.

Особа с сигаретой к просьбе осталась равнодушной, а вот Виком, напротив, заинтересовалась. Ткнула окурком только что не в лицо и спросила:

– Разбираешься в синуклеинах? Какими бывают мономеры?

– Э-э-э… органическими и неорганическими?

Следующий вопрос сбил Вика с толку окончательно, а еще возникло неприятное чувство дежавю.

– Работу не ищешь? Скоро каникулы, а мы всегда берем на лето одного-двух практикантов. Может, хотя бы в этот раз выйдет толк.

Некто за стеклом, оформлявший заказ, тотчас возразил:

– В этом нет нужды, мы справляемся.

Голос, к слову, был совершенно не тот, который велел Вику поторопиться с выбором или предложил явиться Балтрушайтис в магазин лично. Этот оказался куда мелодичнее, ни намека на воронье карканье или акцент.

– Неужели? И кто такой, черт возьми, Робин Уильямс?

Из окошка не донеслось ни звука. Не ответить на повисший в воздухе вопрос, да еще такой, Вик не мог.

– Это великолепный комик и актер, – начал было Вик, но его бесцеремонно перебила зеленоплатьевая.

– …Который настолько любил жизнь, что решил с ней расстаться. Как можно разглагольствовать об исцелении смехом, что спасает от тяжелой депрессии и помогает увидеть светлую сторону даже раковым больным, а затем кончать с собой? Несчастный Робин заболел и не нашел выхода лучше суицида? А это «гениальное чувство юмора»? Вся его карьера – одно сплошное лицемерие. Он слабак и трус.

Вик опешил. Он не был фанатом Робина Уильямса, но подобное отношение… Как можно винить человека в том, что он решился на столь отчаянный шаг, как самоубийство? Вик думал, некто за кассой скажет, что девушка в зеленом платье заблуждается и нельзя вести подобные речи, но вместо этого услышал, как «заказ» с чмокающим звуком ушел по пневматической трубке.

Девушка повела голыми плечами – в магазинчике было прохладно – и воинственно посмотрела на Вика, словно ждала, что он начнет спорить. Вик как раз собирался так поступить, когда голос с немецким акцентом предложил клиентке пройти в зал ожидания. Массивная коричневая дверь открылась и закрылась, проглотив девушку. Вик успел заметить кожаные кресла и мягкий свет ламп.

– Ну так что? – спросила «особа с сигаретой». – Поработаешь у нас? Кстати, как там тебя?

– Вик, – ответил Вик, не любивший, когда его называют полным именем и фамильярности.

– Liz, – протянула «особа» ладонь.

Сказано было именно что «Liz», а не «Лиз», Вик это уловил шестым чувством, будто новоявленная Liz была иностранкой, хоть и говорила по-русски без намека на англосаксонские интонации. Вспомнилась монограмма «L&F». Теперь ясно‚ кто «L». Надо полагать‚ «F» сидит в киоске. Не слишком ли это все для музея? Пусть даже иммерсивного.

Рукопожатие вышло твердым, ладонь у Liz была крепкой‚ и Вик подумал, что в этой хрупкой фигурке заключена незаурядная физическая сила.

– Нам не нужен новый сотрудник, – отчеканил обладатель скрипучего голоса. – Повторяю еще раз: мы справляемся.

– Продажи упали ниже некуда. Я вас предупреждала: продолжите в том же духе – ждите пополнения. Либо берем этого, либо…

– Я согласна, новый человек в коллективе – событие всегда волнительное и приятное, – сказал совершенно незнакомый голос – прежде Вик его не слышал. – А этот пусть катится.

– Давайте проголосуем, – вклинился новый собеседник, которому ни взяться, ни поместиться в киоске было неоткуда и невозможно.

– Никаких голосований, – отрезала Liz. – Нам нужен кто-то разбирающийся в современной культуре. Помнишь тот забавный фильм, после которого продажи удвоились? Гостиница, парень, который так привязался к матери, что не хотел расставаться с ней даже после смерти… Как там его звали?

– Норман Бейтс? – спросил Вик. – Вы про «Психо» Альфреда Хичкока?

– Марта, Соня и Анна – против‚ – сообщил голос, скорее всего, принадлежавший девушке, и очень юной.

Во всяком случае, если судить по интонациям. Если пытаться трезво смотреть на вещи, голос принадлежал тому, кто обитал в киоске. Девушка ли это, и насколько юная, Вик не имел ни малейшего представления.

– Они не считаются, – буркнули из киоска.

– Это еще почему? У них столько же прав, сколько и у тебя!

Не успел Вик как следует обдумать, что бы это все значило, как Liz сказала:

– Понадобится справка, запоминай, а лучше запиши: «Форма № 086/у». Сколько тебе, шестнадцать?

– Семнадцать.

– Выглядишь моложе. Возьму тебя помощником продавца. У нас нет ограничений на комиссионные. Больше продашь – больше заработаешь.

– Мне будет нужно проводить экскурсии и рассказывать о болезнях?

– Нет, вот рассказывать ничего не нужно – это отпугивает покупателей. И всегда говори клиенту: «Отличный выбор!», даже если это не так.

Liz дружески хлопнула Вика по плечу, и он покачнулся.

– Как разберешься с медосмотром, приходи, оформим тебя.

Liz объяснила, в какую больницу идти, а после оставила Вика в торговом зале. Он покачался с носка на каблук, рассматривая многочисленные стеллажи.

Просветительская идея музея была налицо. Смущала лишь стоимость билета. Впрочем, деньги наверняка идут в фонд, который помогает людям с ментальными особенностями. А то, что музей оформлен как магазин, наверняка привлечет туристов и просто любопытных.

А ведь если он станет здесь работать, сможет внести реальный вклад в борьбу с психическими расстройствами. Конечно, это всего лишь на три месяца, даже меньше, но уже что-то. Потом можно будет написать реферат, а там и курсовую, правда, это перспектива весьма отдаленная.

В дверях Вик столкнулся с девушками – старомодные платья с огромными бантами, что подчеркивали узкую талию, и гольфы в черно-желтую полоску. Белые передники в бурых пятнах. Оставалось только вновь пожать плечами.

На улице рабочий возился с фонарем.

– Опять сломался, – пробормотал рабочий, не обращая никакого внимания на Вика.

Вик позволил себе не согласиться: фонарь горел, пусть улица и без того была залита солнцем. О троице, что толкалась у дверей магазинчика, Вик даже не вспомнил. Он перешел на другую сторону улицы и в первой же аптеке купил все, что нужно. Не забыл и пополнить запас продуктов, заглянув в супермаркет. Впрочем, «запас» – громко сказано. Ничего, дело поправимое.

Дома меж тем ждал сюрприз. На куцей лужайке у зарослей шиповника собралось немало народу, Вик увидел Балтрушайтис Б. и взял круто влево – лишний раз встречаться не хотелось. Скоро он понял, что стало причиной столпотворения. У самых ступеней крыльца на трех стульях утвердился гроб. Пройти мимо Вик постеснялся и решил чуть задержаться. Покойника видно было так себе, уж слишком много спин маячило впереди. Зато Вик кое-что услышал.

– Знаете что-нибудь про Льва Ароновича из сто второй квартиры? – спросил мужчина в коричневой рубашке, серых брюках и желтой соломенной шляпе.

Его визави, хмурый старик в изрядно поношенном сером костюме, неодобрительно глянув на Вика, ответил: