Виталий Михайлов – Магазинчик психических расстройств (страница 14)
– Вроде того, – пробормотал Вик.
Сел на пол и прислонился спиной к стене. Осторожно потрогал нос. Было больно, кровь еще текла. Вик запрокинул голову, чтобы не закапать рубашку.
– Как поживает мистер T.? – спросил Вик.
Девочка не ответила, только крепче сжала удочку и сгорбилась, втянув голову в плечи.
– Я видел вас вчера. Это твой друг?
Девочка не ответила.
– Меня зовут Вик, а тебя?
– Я не говорю с незнакомыми.
– Мы соседи, я живу в этом доме.
– На какой улице? – Девочка пристально взглянула на Вика.
Черт возьми, бывший дом бывшего тайного советника Петрушинского, стоит на окраине города, на Лесной улице, хотя рядом нет никакого леса, а только поле – футбольное. Улицу часто переименовывали, это да, но дом-то один и тот же! Так что, сказать на Лесной? Или на Зеленой? Или на Кирова? Вику вспомнилось объявление, там упоминалась улица и номер квартиры, куда следовало обращаться, если повстречаешь мистера T.
– Железнодорожников, – сказал Вик.
Название всплыло в памяти‚ скорее всего‚ потому, что едва ли не на каждой, даже богом забытой станции есть памятник Кирову. Такой вот ассоциативный ряд.
– Меня зовут Анна.
– Приятно познакомиться, Анна. Так что там с мистером T.? На какой улице живет он?
– Он живет не на улице, а вот здесь. – Анна постучала указательным пальцем по виску.
– У тебя в голове?
Вик даже выпрямился от удивления.
– Ну да, – пожала плечами Анна. – Он ведь воображаемый. Хотя и не любит, когда я так говорю.
– А сейчас он здесь?
– Нет. – Анна шмыгнула носом‚ и Вику показалось, что девочка расплачется. – Он теперь редко появляется. И очень изменился.
– Вот как? А другие дети его видят?
– Нет, ведь он мой друг.
Вик вновь запрокинул голову. Ему сделалось нехорошо, стены словно двигались, и подташнивало. Кажется, он заработал сотрясение мозга. Нужно срочно вернуться домой и лечь. Только…
– А как ты познакомилась с мистером T.? Откуда он взялся?
– Мне его дядька продал.
– Семён Яковлевич? Ты ходила в Магазинчик психических расстройств?
– Нет, – прошептала Анна. – Тот дядька сам пришел, с механистическим чемоданом.
– Механическим?
Анна не ответила. Вик ждал, что девочка еще что-нибудь скажет, но тщетно.
– Что ты делаешь, Анна? Здесь, совсем одна?
– Другие дети не играют со мной, потому что у меня мало друзей. Был разве что мистер T., я на него до-олго копила. А теперь он какой-то странный. Просит делать разные вещи… И видно его не только краем глаза, а… В общем, целиком.
Анна замолчала.
– Какие вещи он просит делать? – спросил Вик.
В горле пересохло‚ и язык еле ворочался.
– Это секрет. Я поклялась, что никому не расскажу. Я умею хоронить секреты.
«Хранить секреты», она хотела сказать «хранить секреты», или он попросту ослышался. Вик с трудом поднялся на ноги, взял пакет с продуктами. Ему нужно лечь, иначе продавец из него завтра никакой. Мало кому хочется брать больничный, отработав на новом месте один день. Коллектив будет недоволен.
– До скорого, Анна, удачной рыбалки.
Вик поднялся на третий этаж, то и дело прислушиваясь. Его знобило. Псов слышно не было. Но они где-то рядом… Вик вытащил связку ключей, выбрал нужный. Осторожно открыл дверь. Постоял в прихожей, не зажигая света. Ма на кухне? Или у себя в комнате? Сейчас ему меньше всего хотелось рассказывать о том, как прошел первый день.
Вик зашел в ванную, щелкнул выключателем. Из зеркала на него смотрела маска красной смерти. Вытирая, он размазал кровь по щекам и подбородку, оттого казалось, что лицо страшно изуродовано. Вик пустил холодную воду и осторожно смыл кровь. Нос, кажется, сломан не был, но болел сильно.
На синей рубашке подсыхали капли крови. Надо бы ее застирать, чтобы ма не задавала вопросов – в своей обычной манере, разумеется, но сил не осталось. Вик поплелся в комнату, по дороге забросив пакет с продуктами на кухню‚ и, не раздеваясь‚ лег на кровать.
К вечеру поднялась температура, но Вик сбил ее парацетамолом. Хуже было с тошнотой, она никак не проходила, было тяжело читать, от строчек тошнота усиливалась, и обстоятельно разобраться с тем, что такое тульповодство, не вышло. Ясно было лишь, что в начале двадцатого века путешественница Александра Давид-Неэль познакомила западный мир с тибетским искусством создания мыслеформ. Неких сущностей, порожденных разумом, способных принимать любую форму. Иными словами – тульпами.
По сути, ничего паранормального, мистического или оккультного в тульпах не было и нет. Путем длительной медитации можно создать спутника, который, к примеру, способен поддерживать беседу. При этом тульпа действует «автономно» и не управляется создателем напрямую, подобно настоящей личности.
У Берроуза был такой «друг». И у Неэль тоже. И у Тайлера Дердена – в каком-то смысле. Правда, Вик прочел в одном источнике, что мыслеформа, созданная Неэль, обрела уж слишком большую свободу и отважной путешественнице пришлось избавиться от не в меру прыткого компаньона с помощью все тех же медитаций.
Вик понял, что, располагая временем, любой может завести воображаемого друга. У кого-то уходят месяцы, у кого-то годы. Тульпа – это целиком порождение разума носителя‚ и «видеть» ее может только он. Носитель, к слову, именовался хост.
Еще Вик наткнулся на словечко «вондер» – место, где живет тульпа и куда может отправиться хост, чтобы отдохнуть и набраться сил. Такой вот персональный «Неверленд».
Вик закрыл крышку ноутбука. На сегодня хватит.
Проснулся он с жуткой головной болью. Во рту пересохло, язык словно покрылся наждачной бумагой. Тошнило. Вик осторожно сел на кровати‚ и череп изнутри обожгло кислотой, пришлось даже зажмуриться и сидеть пару минут неподвижно. Зато хоть не вырвало. Вик оделся и вышел из комнаты. Ма сидела на кухне и курила. Рядом ноутбук. Вик глянул на часы: восемь утра. Не слишком рано, впрочем, он ведь не знает, как долго ма уже работает, вон окурков в пепельнице сколько.
Кухня была залита солнцем, вкусно пахло кофе, и надо бы позавтракать, но тогда‚ чего доброго‚ ма заметит синяк на скуле или распухший нос. Лучше не рисковать, к черту завтрак, только зубы почистить и умыться как следует.
Вик проскользнул в ванную и придирчиво оглядел в зеркале свою бледную физиономию. Синяк едва различим, а нос не сломан‚ и это главное, к вечеру отек спадет еще, и можно будет без опаски явиться пред светлые очи ма.
Он вернулся к себе в комнату, чтобы переодеться. Испачканную в крови рубашку сунул под матрас, надел свежую, не забыл про брюки и все остальное. Когда Вик завязывал шнурки в прихожей, то слышал, как ма бодро печатает; ему нравился этот звук. И можно не тратить время на утреннюю болтовню – только от работы зря отвлекать.
Щелчок замка – и Вик в коридоре. Один пролет, второй. Живот лизнул язык холодного пламени, и аж мурашки по коже. Псов у окна не оказалось. Подоконник изрезан ножами, полно окурков, но самих мистеров было не видно. В глаза бросилось одно слово, прочерченное лезвием особенно свирепо: «
Он вышел пораньше и, пока ждал автобус, проглотил в кафе хот-дог и выпил стаканчик американо. Кофеин и свежий воздух подействовали самым замечательным образом: головная боль стала проходить и даже настроение немного улучшилось.
Когда Вик оказался на месте, часы показывали без пяти десять. Фонарь горел, хотя солнце пекло вовсю. На двуглавом столбе объявление – пропал ребенок. И еще сюрприз: у витрины переминался с ноги на ногу парень с плакатом. Тот самый, что вчера обещал пикетировать магазин. Что там ему не понравилось? На картонке было криво выведено:
ТУЛЬПЫ ТОЖЕ ЛЮДИ!
«Вот ведь делать человеку больше нечего», – сердито подумал Вик, заходя в магазин.
Привычно звякнул колокольчик, и Вик очутился в торговом зале. Стеллажи сверкали чистотой – и ни одного покупателя. Впрочем, еще рано.
Вик направился к киоску, надеясь увидеть, как имитатор, скажем, потягивает кофе, рассматривая жуткого вида картины‚ или беседует с Elizavetoy Petrovnoy, однако не сложилось. Имитатор успел занять место в киоске и голосом, принадлежавшим «Эдли», попросил сходить за кофе «дедушке и всем остальным», озвучив список покупок длиннее вчерашнего. Только Вик на уговоры не поддался и ответил решительным отказом. Посмеялись‚ и хватит.
Его по-прежнему тошнило, болели отбитые ребра‚ и хотелось наговорить много такого, о чем будешь потом жалеть. А на ответы иронично-саркастичного толка сил попросту не осталось. Посему он решил общаться с коллегами, как и прежде. Посмотрим, надолго ли хватит имитатора. Говорить на четыре голоса, да еще ни разу не сбиться, – задачка не из легких. Голосовые связки должны быть из стали выкованы, не иначе. А еще, когда твое остроумие толком и оценить некому, охота шутить пропадает быстро.
Желая все-таки немного отомстить имитатору, Вик постучал в окошко рекламщика, но Лавринович не откликнулся. Ну конечно.
«Потом еще постучу», – хмуро подумал Вик, цепляя к рубашке бейдж.
А вот и первый клиент: на сей раз Вик не прозевал дребезжание колокольчика и отправился встречать гостя. Тут дверь открылась еще и еще, и в магазинчик вошли один за другим сразу несколько человек.
Вик заметил женщину в пышном жабо и с поросенком на руках; худого, как церковная свеча, юношу и старика со шкафом на спине, таким узким, что поначалу Вик решил, будто это гроб. Некий мужчина толкал перед собой деревянное инвалидное кресло, в котором сидела хрупкая светловолосая барышня; в правой руке она держала раскрытый зонтик.