Виталий Михайлов – Комната (страница 39)

Пистолет встал на затворную задержку — патроны кончились. У человека-ящика на руках были острые когти с крючьями.

Он заметил слабый свет вдалеке. Наверное, опять люди-ящики. Ему стало страшно. Не лучше вернуться? Но что тогда? Правило первое: считай двери. Правило второе: считай двери всегда.

Свет испускала забранная сеткой лампа. Рядом старый с дверьми-решетками лифт. Он зашел внутрь и увидел замочную скважину. Достал из кармана ключи. Закрыл железные двери лифта, выбрал нужный ключ и нажал кнопку с единицей. Всего кнопок было четыре.

Лифт содрогнулся огромной железной тушей и пополз вверх. Когда лифт остановился, он увидел коридор. Его освещали все те же забранные металлической сеткой лампы. Скоро он увидел дверь с кодовым замком. Выходит, Библия была ни при чем. Он набрал код.

На первом этаже он увидел белые ширмы, кафельную плитку, лампы, которые словно росли из потолка. Ширмы располагались слева и справа, рядом штативы капельниц.

В центре Лазарета стояло кресло с зажимами для рук и ног, опутанное проводами с непонятными инструментами. В лотках иглы и скальпели. Рядом на подставке разобранный деревянный ящик.

В Лазарете было три пациента. Прочие койки, аккуратно застеленные, стояли пустыми. Он подошел ближе.

Человек лежал, привязанный к кровати ремнями. На его голове — отполированный до блеска ящик. Два окуляра — это они источают свет. Чуть ниже располагались линзы. Он увидел, что веки пациента плотно сомкнуты. Ниже клапан с отверстиями. Номер пациента — восемнадцать.

Сбоку кнопка, едва заметная, ее проще было нащупать, чем увидеть. Еще один маленький разъем нашелся в области виска; тусклая латунная полоска дублировала номер. На руках когти со стальными крюками.

Семнадцатый остался в подвале. Восемнадцатый и девятнадцатый лежали в Лазарете. Одного он убил. И как минимум десять бродят неподалеку. Он услышал, как по кафельной плитке скребет железо. Потом снова скрежет, но тише — человек-ящик уходил прочь.

В ванночке для инструментов лежали щипцы и скальпель. Он подошел ко второму пациенту. Кто-то отрезал голову номеру девятнадцать. Обруч с шеи снят, замок открыт и лежит рядом вместе с ключом. Он внимательно осмотрел ящик и понял, что ему предстоит непростая работа.

Он отправился к дверям лифта. Перед собой катил койку, на которой лежали отрезанная голова пациента номер девятнадцать, стальной обруч, замок, пила, ключ и лоток с инструментами. Он вставил ключ в замочную скважину и нажал кнопку «подвал».

В подвале взял отрезанную голову номера девятнадцать. Два ярких луча света разрезали темноту. Теперь самая неприятная часть. Он взял пилу и стал отрезать голову четвертому. Он боялся, что четвертый начнет дергаться, и окажется, что он отрезает голову совсем не мертвецу, как думал. Но ничего такого не произошло.

Он отрезал голову и положил на каталку. Затем принялся снимать с головы пациента номер девятнадцать ящик. Пришлось повозиться, но ящик все же раскрылся. Он заметил, что голова пациента тщательно выбрита.

Внутри ящика был динамик. От него также не укрылось, что у номера девятнадцатого был удален язык.

Он надел ящик. Закрыл на замок, ключ положил в карман, приладив и железный обруч. Включил окуляры. В стену ударили лучи света. Они не слепили его; кто бы ни сделал этот ящик, свое дело он знал.

Он направился к задней двери подвала, гремя тележкой. Семнадцатый лежал без движения. Он заметил, что деревянная дверь подвала исцарапана. Глубокие борозды от когтей покрывали ее сверху донизу.

Он аккуратно снял медную пластинку с ящика семнадцатого. Следом позаимствовал робу и разделся сам.

Что делать с обувью? Оставить или снять? Все люди-ящики были босыми, но черт его знает, какие тут порядки. Подумав, кроссовки, а заодно майку, джинсы и трусы спрятал в ржавой трубе.

Оставив каталку у выхода, он свернул в технические тоннели, где бродил, пока не наткнулся на очередную дверь. Наверное, тоннели были объединены с Лечебницей, в недрах которой обитало нечто такое, чего боялся даже хозяин Вивария.

Он вставил ключ в замочную скважину. Ключ подошел, но повернулся неохотно — замок заржавел. Впереди трубы и сырой бетонный пол.

Он оттащил обезглавленное тело четвертого и труп семнадцатого за новую дверь. Он не стал сваливать их на пороге, а затащил как можно дальше; голову девятнадцатого, свободную от ящика, оставил там же. Рядом кинул бесполезный пистолет и гильзы, а после запер дверь.

У него было десять ключей, и настала пора их спрятать. Ключ от двери в Лечебницу он запихнул между трубами. Так же поступил с ключом от двери в подвал. Остальные, почти бесполезные, положил на трубу, которая шла поверху. Затем вернулся к лифту. Поворот ключа, первый этаж. Лифт судорожно дернулся и замер. Ключ от лифта он положил сверху на кабину железной громадины. Ключ от ящика и еще один, непонятного назначения, который пока не подходил ни к одному замку, решил держать при себе: засунул в рот.

Поставил каталку на место. Водрузил на нее номера девятнадцатого, рядом положил голову номера четвертого. Вернул пилу и лоток с инструментами. Надел перчатки с когтями. Дальше ползком. На коленях были резиновые накладки, вероятно, все обитатели Вивария должны передвигаться на четвереньках. Все, кроме хозяина.

Теперь стоило пройтись по Виварию, посмотреть, что здесь и как.

Двери Лазарета были не заперты. За ними — ковровая дорожка. Он заметил лестницу на второй этаж, но решил с ней повременить и двинул дальше.

Слева была дверь; он повернул ручку и увидел детей-ящиков. Они были надежно пристегнуты к стульям. Некоторые трясли головами, словно это была не голова, а ботинок, из которого пытаются выбросить камешек.

Новая дверь. Мастерская. На стеллажах десятки ящиков, совсем новых. К нему спиной сидел человек; у этого ящика на голове не было. Человек обернулся, и он поспешил прочь. За новой дверью простирался длинный коридор, выстланный зеленой плиткой. По левую руку ряд дверей. «Комната кормления», «Комната санитарной обработки», «Комната настройки оптики», «Комната сна», «Комната заряда батарей». Здесь были люди-ящики. Много. Сидели вдоль стены, бродили по коридору, едва не задевая друг друга плечами.

Его заинтересовала «Комната прототипов». Когда он заглянул внутрь, то увидел, что справа располагались ниши и они совсем не пустовали.

Над каждым табличка: «Изделие номер такой-то». У изделия номер один в груди был ящик со стеклянной дверцей, который запирался на ключ. Внутри кишела темная масса. Ключ торчал из замочной скважины подобно стилету. Он повернул его и слегка приоткрыл дверцу. Из ящика тотчас полезли насекомые: сколопендры, пауки и жуки. Он закрыл ящик на ключ. Веки человека дрогнули, и он открыл глаза.

У изделия номер два лицо было снято с черепа и натянуто на ящик, словно новогодняя маска из дешевой резины. Затем он увидел мужчину, ящик которого был пронзен насквозь тонкими длинными спицами, словно в цирковом трюке.

За ним обнаружилось чудовищно жирное изделие. К клапану ящика присоединена длинная трубка, которая вела к баку, наполненному чем-то вроде протеиновой смеси.

У изделия номер пять на голове имелся ящик с прозрачными стенками. Внутри ящика извивались щупальца. Щупальца лепились к стеклу и пытались его выдавить. Вместо присосок — маленькие рты, полные игловидных зубов.

У последнего изделия на голове тоже имелся ящик. Сбоку торчала ручка. Нечто вроде шарманки или чертика из табакерки. Изделие увидело его и стало вращать ручку. Механизм скрипел, и ручка поддавалась неохотно. Он не стал дожидаться, чем закончится представление, и свалил из «Комнаты прототипов» куда подальше.

Он повернул обратно, к лестнице. Поднялся на этаж и увидел девушек в красивом нижнем белье с чулками и подвязками. Одна несла поднос, уставленный бокалами с шампанским. У каждой туфли на высоком каблуке и ящик с замком и железным ошейником. Может, таким, как он, не положено бывать здесь?

Металлическая дверь, запиравшаяся сразу на несколько замков, отворилась, и он увидел свору желтоглазых детей-ящиков на поводках. Поводки сжимал хозяин Вивария. Он вел за собой Лунного Крота, того самого, Полосатого. Следом шли два надзирателя.

Он словно прирос к полу, пока хозяин Вивария не рявкнул на него, чтобы убирался с дороги. Он вжался в стену. Дети-ящики распарывали металлическими крючьями воздух в нескольких сантиметрах от его лица. Хозяин Вивария дал надзирателю кусок цепи, который обхватывал Полосатого за шею, и велел отвести вниз, в «Комнату исследований». Тот неловко схватился за цепь; хозяин Вивария закрывал многочисленные замки левой рукой, правой удерживая свору обезумевших изделий.

Он отправился в коридор, выложенный зеленой плиткой. Потом из-за двери «Комнаты исследований» донеслись крики Полосатого, и он почувствовал, как сходит с ума. Другие изделия словно ничего не замечали. Или слышали подобное, и не раз. Зато у двери «Комнаты кормления» собралась толпа.

Он не нашел в себе силы растолкать людей-ящиков, чтобы выбраться из коридора, поэтому забился в дальний угол, обхватив колени руками. Он так и сидел, пока голова едва не взорвалась от хриплого голоса:

— Время кормления. Заходите в комнату по трое. Не толкайтесь, не деритесь, пищи хватит всем.