Виталий Медведь – Байки. Часть 1 (страница 11)
Внутри бочонка была особая спираль, состоящая из двух половинок, которые, складываясь вместе, зажимали кончик плёнки, а папа потом аккуратно наматывал ленту по пластмассовым дорожкам, постоянно проверяя пальцем с обеих сторон, не прислонилась ли где плёнка друг к другу. Как-то раз папа дал попробовать всё это проделать со старой, уже проявленной плёнкой на 36 кадров, при свете, и всё равно получилось не сразу. А он всё это проделывал в полной темноте! Вообще в полной, потому что даже щель под дверью папа затыкал одеялом.
Иногда, когда людей в доме было слишком много, что сводило предупреждение про свет на нет, магия начиналась с папиного тулупа! В этом случае папа аккуратно расставлял на диване запчасти из разобранного бочонка, затем как фокусник, накрывал всё это тулупом, а сверху ещё набрасывал одеяло. После чего задом наперёд, снаружи вовнутрь просовывал в рукава кулаки с зажатой кассетой фотопленки и мотал на спираль прямо там.
Хотя, пожалуй, магия начиналась ещё раньше, с двух литровых стеклянных банок с наклеенными на боках кусочками лейкопластыря и непонятными, написанными фломастерами буквами «Пр» и «Зак». Папа наливал в ёмкости тёплую воду, а затем вскрывал особые пакетики. Один назывался «Проявитель сульфатный», а второй – «Фиксаж кислый». Алхимия! В первом пакете было два хрустящих мешочка поменьше. Сначала в банку нужно было высыпать порошок из первого мешочка и размешать, а попозже – из второго…
Всё волшебство, которое до увеличителя, папа часто проделывал в одиночестве, и о совершённом им колдовстве можно было догадаться только вечером – по висящей над ванной на прищепке скрученной ленте полупрозрачного пластика с негативными изображениями. Поэтому для тебя, как правило, магия начиналась именно с чемоданчика. Это называлось «Пошли печатать!» Как только увеличитель бывал собран, в ванну, да-да, прямо в чугунную ванну, где обычно все просто скучно моются, ставились две табуретки. На одну из них взгромождался увеличитель, а на вторую ставились четыре ванночки: две больших – для воды, и две поменьше – для проявителя (но не такого, как для плёнки, а какого-то «гидрохинонового») и закрепителя-фиксажа.
Над увеличителем вешался ещё один магический предмет – большой красный фонарь, благодаря которому всё в будничной комнатёнке становилось мистическим и загадочным.
Когда все приготовления были закончены, оставшаяся снаружи мама выключала свет, папа конопатил все щели так, что через десять минут ванная комната превращалась в парилку, и начинался очередной этап чародейства.
Прежде всего, папа вставлял плёнку в особый держатель диапозитива, так, что с одной стороны оставался большой рулик, а с другой – торчал лишь хвостик. Но это пока. Со временем вся плёнка перебиралась на другую сторону. Это значило, что кадров для печати больше нет.
Затем распечатывался пакетик с фотобумагой, один листик укладывался на специальное место, и на пару секунд открывалась красная шторка увеличителя, давая возможность свету проникнуть через плёнку на фотобумагу. Папа говорил, что там, где плёнка темнее, света проходит меньше, значит и на фотобумагу в нужном месте его попадёт меньше. А это значит, что там, где на плёнке темно, на фотобумаге будет светло и наоборот. Чем не чудо?!
Когда закрывалась красная шторка, на белом квадратике картона ничего не менялось. Магия начиналась, когда папа брал бумагу пинцетом и погружал ее в проявитель. Постепенно, буквально за несколько секунд, из белой пустоты образовывалось изображение – ваша семья за столом или бабушка на природе… Тут важно было не упустить момент и вовремя вынуть картонку из проявителя, но даже и в воздухе картинка продолжала проявляться. До тех пор, пока её не погружали в ванночку с водой. Тут уже начиналась твоя работа! Ты брал второй пинцет и, пока папа искал на плёнке следующий кадр, тщательно промывал бумажный четырёхугольник. А после запихивал его в закрепитель, потому что если просто оставить фото в воде, то после включения света, всё станет просто чёрным. Вот такое тёмное волшебство.
Когда всё было закончено, мама включала свет, а папа открывал дверь и в ванную врывался холодный и упругий ком свежего воздуха. Магия пряталась по щелям.
Как-то уже совсем буднично все фотографии ещё раз промывались под струёй холодной воды и, если бумага была матовая, то карточки развешивались на леске, а если глянцевая, то клеились лицевой стороной к тщательно отмытой с содой кафельной плитке, и тут же через полотенце прокатывались валиком, избавляющим от лишней воды. Чуть позже, по мере высыхания, карточки с негромким чпоком отскакивали и ссыпались в ванну. Конец колдовства.
Впрочем… На самом деле, чудо начиналось ещё раньше. С камеры. С фотоаппарата. …Удивительное дело, но тогда – давным-давно – любой, даже самый любительский фотограф, независимо от того, был он владельцем дешевой Смены-8М, ФЭДа или Киева, знал всё о выдержке, диафрагме и экспозиции, мог, взглянув на небо, мгновенно определить лучшие параметры для съёмки и выставить их самостоятельно, не повинуясь автонастройкам цифрового мозга…
Впрочем, если тому фотографу теперь вручить новомодный девайс, он битый час будет читать инструкции, изучая, что к чему. В то время как любой современный подросток каким-то невероятным образом уже через пять минут будет знать, куда нажимать и как всё работает.
Что же… У каждого своя магия…
***
Вспомнилось. Мне лет десять, папа взял меня на какую-то очередную шабашку, где они строили деревянные корпуса пионерского лагеря.
На входе в бытовку сказал бригаде: «Мужики, суйте в жопу языки, я с ребёнком».
Это значило, что материться нельзя. Сам папа дома тоже никогда не матерился. Но в шутке разное ненормативное изредка позволял...
И вот папа чем-то занят, мне скучно, я достаю его вопросами. Тут папа протягивает мне пачку из-под папирос «Памир», взятую у кого-то из мужиков (сам он не курил), и тычет пальцем в картинку.
— Найди здесь медведя!
Я кручу пачку и так и этак, пытаясь в силуэтах горных пиков вообразить фигуру или хотя бы морду, вглядываюсь в мельчайшие точечки на рисунке. Искал в тишине минут пять. Нет медведя. Нет ничего, даже близко похожего на медведя.
— Пап, ну где медведь?!
— Медведь за гору ср%ть пошел...
И смешно и обидно
***
Пожалуй, в каждой семье есть какой-нибудь известный родственник или фамильная знаменитость. У нас таковым был мой двоюродный дядя, геофизик союзного уровня Олег Савадский, который занимался поиском рудных месторождений и другими геологическими проектами настолько хорошо, что мотался по всему Союзу и вне его пределов.
Время от времени дядя одаривал родичей сувенирами из своих путешествий, и это сразу увеличивало мир в несколько раз. Например, у нас на серванте стояло настоящее нэцке, привезённое из Японии, у тётки на трюмо – ваза, исписанная китайскими иероглифами, а у бабушки на шкафу хранилось страусиное яйцо с толстенной и твёрдой скорлупой. Для Союза это были абсолютно уникальные вещицы.
Из Сомали, где дядя Олег прожил с женой 4 года и по которому ездил на собственном Фиате, он привёз нескольких лемуров, часть которых раздал знакомым, а парочка жила у него дома.
В общем, семейная мифология возвела родственника в ранг легенды, а моё детское воображение переместило его в небожители.
И тут родители мне сообщают, что дядя Олег оказался в Красноярске и через час придёт в гости. Попутно советуют не сильно лезть в предстоящие взрослые разговоры и вообще.
Поэтому, когда появился дядя Олег – не Штирлиц, конечно, но импозантный стареющий мужчина интеллигентного вида – я поздоровался и от греха подальше урулил к себе в комнату дочитывать книжку.
Каково же было моё удивление, когда спустя некоторое время дядя Олег сам появился на пороге и с искренним интересом принялся расспрашивать о моих увлечениях и хобби.
— А про что любишь читать? – уточнил он, узнав об одном из интересов, и тут же сам себе ответил, взглянув на мою прикроватную тумбочку. – А! Вижу, про индейцев!
На тумбочке лежал «Последний из могикан» Джеймса Фенимора Купера. Мне стало немного стыдно за столь банальное чтиво – в тринадцать лет можно было бы поглощать уже что-нибудь посерьёзнее, чем «Зверобой», «Следопыт» и прочие приключения Чингачгука… Но дядя Олег удивил.
— На эту тему ещё неплохо пишет Джеймс Кервуд, – прокомментировал он. – Советую!
И ушёл.
Мне же этот короткий визит позволил сделать несколько выводов, запомнившихся на всю жизнь. Среди них:
— Есть взрослые, которые с детьми разговаривают как с равными. Это очень подкупает. Надо вести себя так же.
— Взрослые, даже если они очень важные и уважаемые, тоже читают несерьёзные, развлекательные книги, а значит, не такие уж они и взрослые. Ну или, как минимум, мужчины всегда остаются мальчиками и ценят приключения даже в солидном возрасте.
***
Первые деньги я заработал в 13 лет.
До кого-то из нашей мелкой банды дошел слух, что в частном секторе в Николаевке есть хачики, которые фурами возят арбузы и платят за разгрузку.
Кот рискнул смотаться на разведку и выяснил, что таки да, кавказцы есть, помощь в разгрузке нужна и детский труд их не пугает, а совсем даже радует. Фура придёт ночью в пятницу, так что нас ждут к восьми утра.