Виталий Листраткин – Корпорация Ра (страница 7)

Впрочем, это не повлияло на глобальную миграцию. И теперь встретить темнокожего человека в средней полосе нашей страны ─ обычное дело.

Колоссальный разрыв между достатком и нищетой. Для миллиардов людей вода, жильё, электричество, радио, медицина и канализация ─ недостижимая роскошь.

Исламское государство разбомбили. Оно не исчезло, нет. Растворилось среди людей. До такой степени, что время от времени кто-то взрывается. Ужасно, но привыкли. И воспринимают как неизбежное зло.

Фантазия с небоскрёбами в известной степени сбылась: вместо старых панельных пятиэтажек построили тридцатиэтажные кубы социальных домов.

Конечно, городской земли не хватает. Корпорации-застройщики проектируют стоэтажные башни. Благо по нынешним временам технических решений полным-полно. Даже не высотные здания, а натурально микрогорода. Со своей торговлей, развлечениями, парковой зоной. Уже сейчас жители социальных высоток не часто покидают свои дома. Всё есть, всё под рукой. А если куда надо съездить ─ пожалуйте в лифт. У рядовых граждан ─ тусклые тесные кабины, зато у богачей – персональные подъёмники по последнему слову техники.

И камеры, камеры. В каждом углу и везде. Власти обожают следить за своими гражданами. Внутри это сделать гораздо проще, чем снаружи.

Всё, что можно уложить в схему, автоматизировано. Юристов, экономистов, бухгалтеров, переводчиков заменили компьютерные системы. Два миллиарда рабочих мест отдали машинам. Если двадцать лет назад люди ходили за покупками в IKEA, то сейчас IKEA пришла к ним сама. Домой. На работу. В голову. Сертифицировано, формализовано, собрано в схему.

Изменились деньги. Кто-то додумался скрестить ИНН с аккаунтом в соцсети ─ получилось универсальное средство идентификации. Потом эту пару привязали к ДНК. Прикрутили финансовую систему. И получилось удобное платёжное средство. Вместо счёта или карты ─ аккаунт. А вместо вопроса: «Сколько денег у тебя в кошельке?» ─ «Сколько денег у тебя на аккаунте?».

Бумажные купюры практически выпали из оборота. Те же самые расчёты можно совершать через коммуникатор ─ достаточно прижать палец, чтобы сканер считал код. Всё просто!

Что касается медицины… Да, органы выращивают. Но только за серьёзные деньги и серьёзным людям. Обыватели лечатся по старинке – анальгином и антибиотиками. Кто поумнее ─ физкультурой.

Ещё одна гипотеза футуристов: термоядерная энергетика обеспечит планету энергией. Не сложилось. Технологию безопасного термоядерного синтеза так и не удалось запустить. А после известного взрыва в европейском научном центре и вовсе охладели к подобным экспериментам.

А вот нефти действительно мало.

Когда случилась известная ценовая война, нефтяные месторождения во всём мире оказались выхлебаны до дна. Продавали в то время нефть за бесценок. Когда спохватились, выяснилось, что лёгкие скважины выработаны, сложные дóроги. В мире, где углеводороды считались кровью экономики, всё стало сложно. Корпорации «Эксон Мобайл», «Ройал Датч Шелл», «Бритиш Петролеум», «Шеврон корпорейшен», «Коноко Филипс», «Тоталь» контролировали две трети внешней торговли и половину мирового промышленного производства.

Добыча нефтепродуктов упала в разы, корпорациям пришлось приспосабливаться. Изучать тему альтернативной энергетики, ставить ветровые турбины, заводы по производству солнечных батарей, аккумуляторные фабрики.

Да, нефть была основой, на которой стоял мировой порядок. Фундамент. Глыба. И теперь, выходит дело, необходимость в нефти отпала. Мир меняется, что тут поделаешь! Надо тоже меняться, встраиваться в процессы.

Так вышло!

По Федерации проблема с углеводородами ударила особенно остро. Исторически государство стояло на двух китах: нефти и вранье. Исчезла нефть, и вранья едва хватало, чтобы содержать расплодившиеся услуги. Газ же расходовали с поправкой на тридцатилетний контракт с Китаем (и не откажешь, с первой экономикой ссориться – дураков нет).

Чем покрывать дефицит энергии? Как быть с теми, кто работал в традиционной энергетике? Что станет с северными территориями, десятилетиями кормившимися добычей нефти и газа? Куда девать уйму народа?

Над доходами думать трудно, над расходами всегда проще. Поэтому изобрели рабочие лицензии. И теперь каждый взрослый человек на совершеннолетие получает документ, известный как «рабочая лицензия». Что-то вроде трудовой книжки, но её наличие важнее, чем паспорт.

Документ выдаётся всем, у кого нет инвалидности и тому подобного. После получения лицензии молодой человек обязан учиться или работать, получая соответствующие отметки в лицензии. Если за три года отметок не появилось, лицензия аннулируется. И это большая проблема, поскольку без лицензии нельзя устроиться на работу, пойти учиться. Невозможно получить бесплатную медицинскую помощь. Приостанавливается избирательное право.

Но! Нельзя считать, что гражданин, у которого изъята рабочая лицензия, выпадает из поля зрения государства. Наоборот: надзор усиливается, поскольку субъект автоматически считается источником неприятностей. Лишенцам приходится бояться любых представителей власти, лечиться исключительно за свой счёт, работа низкооплачиваемая ─ раз нелегал, зачем платить больше?

Изобретение крутильных фабрик стало способом одновременно восстановления лицензий и борьбы с безработицей. Идея, собственно, не нова. Когда-то в бразильской тюрьме Санта-Рита-ду-Сапукаи преступники вырабатывали электричество с помощью педалей велосипеда, соединённого с генератором. Занимались этим трижды в неделю по восемь часов. Каждая отработанная смена сокращала срок на день. Несмотря на то, что количество электроэнергии, получаемой таким образом, оказалось невелико, заключённые проявили к программе интерес. Затея пользовалась успехом: некоторые даже просили о переводе в Санта-Рита-ду-Сапукаи.

А теперь представьте огромное помещение на тысячу или две человек.

Представьте, как они сидят на велотренажёрах.

Представьте, как они непрерывно крутят ─ смена по восемь часов.

Представьте, что восемь часов подряд они глазеют в телевизор размером во всю фабричную стену. И вырабатывают, вырабатывают электроэнергию.

Так устроена экономика нового мира.

И всех это, в общем, устраивало. Считалось, что на фабриках крутят педали самые не приспособленные к жизни элементы, которым проще получить три миски риса в сутки (по программе обмена на газ из Китая) и бесплатную койку.

А государство снимает с себя головную боль, куда деть безработных. Нацгвардия же заботится, чтобы недостатка в трудовых резервах не было. Создали мобильные подразделения наёмников ─ «охотников», которые выискивают по стране бездельников. Дело выгодное: за каждую жертву назначена премия.

После отбытия срока у человека есть три месяца, чтобы в лицензии появилась свежая отметка. Кто успел ─ тот успел, а кто нет ─ продолжает быть нелегалом.

Если у человека есть какие-то деньги, он может и не работать. Есть конторы, которые ставят фейковые отметки. Правда, сейчас это проверяется на раз-два, поэтому контор таких немного, а ценники у них будь здоров.

Жителей Гигаполиса называют лайкерами ─ за негласное обязательство лайкать в соцсетях правительственные новости, накапливать определённый общественный капитал. Люди как бы по приколу ставят друг другу лайки-дизлайки в соцсетях, но мониторинг Министерства управления учитывает и это. Демократура должна подпитываться энергией граждан ─ так устроена государственная система. Лайкать, говорят, целое искусство. Говорят, особо удачливые могут и на «Поршеваген» налайкать – но это не точно.

Единственное, на что жаловались работники крутильных фабрик, ─ невозможность переключить программы на гигантском телевизоре.

Говорят, угнетает.

***

Лес прыгает в мутном окне. Вверх-вниз, вверх-вниз. И сиденье жёстко подбрасывает: вверх-вниз, вверх-вниз. Макс ойкает, Алиса ойкает.

И вот деревья пожиже. Тряска прекратилась, фургон прибавил ходу. В окне замелькала шеренга высоковольтных мачт. Алиса в это время копалась в Talking Hand. От тряски у неё плохо получалось попадать в пиктограммы.

─ Как тебя сюда занесло? ─ спросил Макс. ─ «Тесла» последнего поколения, Talking Hand ─ это же чёрт знает какие дорогие игрушки!

─ Я здесь по семейному делу.

В этот момент фургон круто повернул, Макс чуть не свалился на пол. Вскоре машина остановилась.

Лязгнула дверь.

─ Выходите! ─ скомандовал Хасан.

Спрыгнули на дорогу, огляделись. Фургон стоял в ложбине меж двух холмов ─ длинных, но невысоких. От склона до склона высоченный забор, поверх спираль колючей проволоки.

Навстречу военный. Молодой, чуть старше Макса. Розовые щёки, щёточка усов. С четырьмя звёздочками на погонах. Капитан!

─ Хасан, нет мест, ─ сказал он. ─ На прошлой неделе партию привезли.

─ Кто привёз? ─ Лицо охотника накрыла тень.

─ Не конкуренты… Из центра прислали, по разнарядке.

Подкатил «Поршеваген». Военный взглянул на автомобиль, улыбнулся.

─ Твой?

─ Ну.

─ Отличная машина!

В ответ наёмник раздвинул в улыбке толстые губы, протянул бланки.

─ Бери, бери! ─ сказал. ─ Не последний раз работаем, сочтёмся!

Капитан уложил бумаги в сгиб руки, расписался.

─ Счастливо оставаться!

Джип рокотнул моторами, развернулся. Фургон громыхнул следом.

─ Понаехали… ─ сплюнул капитан вслед. ─ Черномазые…