Виталий Листраткин – Книга искушений (страница 2)
– А то. Особенно Барон достал столичных сутенеров – приезжал на «точку» и требовал отстегнуть нужную сумму. Если кто-то не соглашался, вызывал наряд и доставлял сутенеров и шлюх в отделение милиции. При виде этого «сотрудника ГУБОПа» ментов буквально трясло – так он их зашугал. И никто ни разу не удосужился позвонить, проверить, служит ли у них майор Мудзагов.
– Почему?
– У него фантастическая интуиция. Говорят, просто дьявольская – прямо нечистая сила какая-то…
Брат Отходняк
К полумраку глаза привыкали постепенно. Посередине склепа, который, похоже, кондиционировался, стоял просторный саркофаг. Гроб был ярко освещен, отблеск от него падал на огромную дверь, стилизованную под ребристую гранату, вмурованную в бетонную стену. Вместо дверной ручки – блестящая предохранительная скоба. Похоже, архитектор помещения фанател экзотикой стран Латинской Америки.
На стене висел «иконостас» политических деятелей: портреты Фиделя Кастро, Бен Ладена, Шамиля Басаева, Салмана Радуева и еще каких-то героев террора.
Я вздрогнул, когда из темноты неожиданно шагнул мужчина. На вид ему было около сорока, высокий лоб, глаза крохотные, злые, бодро торчала острая бородка. В его гардеробе отметил некоторую странность: куртка из турецкой кожи, сиреневый галстук, между пуговицами пикейного жилета он держал правую ладонь. Незнакомец стоял в лучах ламп, спрятанных вверху, и выглядел не то чтобы живым, но и не мёртвым.
Я осторожно кашлянул. Звук эхом метнулся по углам. Он молча разглядывал, как я достаю сигарету и лезу в карман за зажигалкой. Одновременно с первой затяжкой мужик оглушительно чихнул.
– Блядь! – энергично выругался он, вытирая клетчатым платочком обильные сопли. – Ну почему каждый мудак считает за правило курить в моём мавзолее?
Сигарета упала на пол, я незаметно «придушил» её ногой. Незнакомец подошёл ближе и внимательно посмотрел в глаза.
– Понятно, – усмехнулся он. – Что жрали сегодня, батенька? ЛСД либо амфетамины?
– Грибы, – не стал скрывать я и на всякий случай уточнил. – Псилосцибы.
Он откинул голову назад и оглушительно расхохотался. Его зубам мог позавидовать любой стоматолог, практикующий технологию отбеливания ZOOM.
– Псилосцибы! – ржал он. – То-то смотрю, ощущения какие-то необычные! Вообще-то эта хрень не по моей части – по ним Че Гевара рубит. Этот чемпион по продаже футболок, по грибам да по мескалину шибко специалист. Я-то обычно по ганджубасу тезисы выдаю, хе-хе!
Его снисходительный тон стал немного раздражать:
– Что такого смешного в грибах, а? Вы вообще кто?
– Ленин, – сухо представился мужчина. – Владимир Ильич. А вас как звать-величать?
– Стёпа.
– Прибыли к нам из Константинополя? – поинтересовался вождь всея пролетариата. – С какой, позвольте, осведомиться целью? Разлагать революцию чуждой нам буржуазной гнильцой? А?
Он щёлкнул пальцами. Из темноты неслышно шагнули двое матросов в развратно широких штанах, с длинными винтовками. Дорожки на истерзанных венах революционеров выдавали приверженность к инъекциям морфина. Один из матросов наклонился ко мне, обдав невыносимым трупным запахом. На его руках были видны следы запекшейся крови.
Профессиональный обыск выявил мою контрреволюционность, а точнее, два револьвера, которые оказались в карманах по чистой случайности. Моряки недавно ширнулись, возможно этим объяснялось то, что меня не пристрелили тут же.
Ленин приблизился вплотную, компенсируя разницу в росте злобой налитых кровью глаз. Я некоторое время смотрел ему в зрачки, затем не выдержал, и отвел взгляд.
«Вот и пиздец тебе, Стёпа, – грустно подумалось мне».
– Ты что не понял, кто я?
От напряжения с висков потекли крупные капли пота.
– Ладно, не парься, сам скажу, – смилостивился Владимир Ильич. – Короче, я – твой приход.
– В смысле?
– В смысле – от грибов, которых ты давеча нажрался.
– Это чё? Я в кайф так попал?
– Но-но! – сурово поправил Ленин. – Ты не путай мокрое с тёплым! Все совсем не так – ты не можешь попасть в кайф, только кайф может попасть в тебя. Вот ты, собственно, туда и угодил.
– Это как? – не понял я.
– Представь себе, что ты плаваешь в огромном море сказочного наслаждения.
– Ну.
– Но между морем и тобой находится пузырь из чёрной толстой резины. Ты как будто делаешь маленькую дырочку в этой резине и к тебе внутрь попадает тоненькая струйка кайфа. И ты балдеешь.
В голову пришла смелая мысль:
– А если эту резину вообще убрать? А?
Он усмехнулся:
– Только пока между морем кайфа и тобой есть эта резина, ты понимаешь, что это кайф. А как только препон не будет – ты станешь частью этого моря. А в этом, поверь мне, нет ничего привлекательного. Алчность – очень плохо. Смертный грех, понял?
Я не нашелся что ответить.
– Кстати, батенька, – продолжал Ленин. – Нескромный вопрос, а какое нынче время? Нет, просто интересно.
– Третье тысячелетие на дворе.
– И кто всех победил? Я имею в виду вселенский масштаб.
– Деньги.
– Невероятно!
Ленин зашагал вокруг саркофага:
– Товарищ! А давайте дунем по ганджубасу! Чертовски хочется курить!
– Мы же в мавзолее, Владимир Ильич…
– Пустяки! У меня есть план.
– ГОЭЛРО?
– И он тоже.
Ильич достал из кармана куртку портсигар, забитый «беломоринами». Первым проглотил клуб горького дыма и передал мне папиросу. От первой затяжки никогда не жду каких-то особенных чудес: у меня свой критерий опьянения, чем-то похожий на удар лопатой по затылку, только без боли и крови. Даже представляю этого насквозь прокуренного типа с темными волосами, скрученными в тонкие «дрэдды», как он замахивается, разбегается и глушит по голове совковой металлической лопатой. Качество прихода зависит от силы замаха чувака, толщины лопаты, разбега и еще некоторых факторов.
– Кстати, кто там после меня руководил государством?
– Сталин.
– Этот мудак? Не может быть!
– Полстраны перестрелял, Владимир Ильич…
– Гхм.. Вот как? Ну ладно…
Неожиданно в дверь склепа постучали. Стук был громкий и гулкий.
– Кто там? – тревожно спросил я.
– Как кто? – ухмыльнулся Ильич. – Брат мой, Отходяк. Встречать будешь?
Я кивнул.
– Точно? Ты уверен, что не хочешь остаться тут, в моём мире? – переспросил Ленин и вздохнул. – Жаль, мне будет тебя не хватать… Но препятствовать не могу – это твой выбор. Входи, Лебёдкин!
Дверь распахнулась. На пороге появился человек в чине капитана госбезопасности. На голове была фуражка с высокой тульей, что делало его похожим на профессионального офицера времен третьего Рейха. От него резко пахло луком.
«Эсэсовец» аккуратно закрыл за собой дверь и оттеснил меня к саркофагу:
– Ты, что ли, отходить собрался?