Виталий Листраткин – Дом Ра (страница 7)

Затылок оказался словно бронированным – пока связывал руки-ноги, Сиплый очухался.

– Ах ты сука! – хрипел он. – Крыса!

– Я не крыса, – залепил ему скотчем рот. – Я – крысобой, понял? А квартира эта вообще съемная…

Взял сумку с вещами и вышел в ночь.

Помянул, блин.

***

Я спешил, поскольку бандиты уже пытались прищемить хвост. На ходу осваивал азы конспирации: избавился от машины, перемещался на такси. Перед окончательным исчезновением оставалось вернуть важный долг.

Ирина, жена дяди, была дома. Голубоглазая женщина выглядела сильно постаревшей.

– Юра умер…

– Я привез деньги.

– Какие деньги?

– Юрий Валентинович одолжил мне деньги. Пришел срок вернуть…

Когда выложил пачки, глаза её стали круглыми.

– Откуда? – повторяла она. – Откуда у Юры такие деньги? Не возьму!

Она потребовала объяснений. Но мне меньше всего хотелось рассказывать про ворованные радиодетали.

– Не нужно мне ничего! – повторяла она. – Живу хорошо, всё слава Богу!

Она даже попробовала меня накормить. Из вежливости согласился на яичницу с колбасой, но кусок не лез в горло… Деньги она так и не взяла.

Я старался путать следы: на автобусе уехал в райцентр, оттуда, на перекладных, с оглядкой, перебрался в город, где находился резервный банковский счет. Заказал деньги, а на следующий день обналичил счет полностью, «вышел в кэш». Рисковать не стал, сразу конвертировал в доллары. Сложил в большой чемодан и сел на поезд.

Я оставлял много следов. Но криминальная шушера так и не смогла организовать качественную охоту. Я же преспокойно высадился в Анапе, снял лачугу на берегу моря и осел там на два года – натурально, как литературный персонаж Корейко из известного романа.

Я очень ответственно подошёл к добровольному затворничеству, словно к своеобразному экзамену. И до сих пор удивляюсь, как сумел выдержать, не засветиться по глупости или случайно. Будто какой-нибудь граф Монте-Кристо, я изготовил настенный календарь на семьсот дней и ежедневно зачеркивал день за днем, ставя на календарных клеточках жирные фломастерные кресты.

Бизнесмен не всегда синоним слова «богач». Если дела идут хорошо, меняешь машину на получше. Если никуда не идут, пересаживаешься на что-то попроще. Я бы не сказал, что это какой-то адский ад, нормально. Еще важно уметь безжалостно резать все расходы. Если надо: снять рекламу, сократить штат до минимума, сменить офис на более дешевый. Оптимизироваться. Жизнь идет полосами, и полосы эти постоянно меняются: большая, маленькая, черная, белая…

Тик-так, тик-так… День долой, живём дальше. Подобно пресловутому графу я хранил одиночество: гулял по набережной, читал книги. И вообще, избегал лишнего общения, особенно с туристами – мало ли кого северным ветром принесет…

Когда вернулся в свой город, пыль боевых действий улеглась. Дружков Геры почти всех пересажали. Кто на свободе – сел на иглу. Сеть ломбардов к тому времени сменила четвертого по счету владельца. Но ко мне не было никаких претензий: адресат получил письмо с вложенной дарственной.

Денег в тогдашней финансовой системе было относительно немного, поэтому я со своим чемоданчиком оказался к месту. И занялся весьма интересной темой – взаимозачетами.

В те годы была обычной ситуация, когда некий кондитер (назовем его А) подвисал с вагоном печенья, а некий вареньепроизводитель (назовем его Б) с вагоном варенья – нет сбыта за наличные. Но я находил комбинации, при которых А и Б соглашались осуществить обмен печенья на варенье. Моя задача заключалась в том, чтобы утрясти объём товара при обмене, согласовать необходимые документы и фактически выступить гарантом сделки (иногда проплачивая часть её). Это называлось «тройной взаимозачёт».

Приходилось проворачивать ещё более сложные комбинации, включая в цепочку дополнительных участников. Допустим, некто В производит сахар, а вот Г – владеет вагонами. Проводилась в жизнь следующая схема: В дает сахар А, А в свою очередь в счет транспортных расчетов предоставляет товар Г, Г сливает печенье Б, а тот опять же идет за сахаром в знакомую точку В… Так и закрутился механизм! Все стороны при деле, я же получал со всех процент – натурой. Натуру же приходилось реализовывать небольшими партиями – чуть ли не в розницу.

Зарабатывал хорошо, но суеты чрезвычайно много. После года беготни я уплыл в тихую гавань государственных краткосрочных облигаций – ГКО. Доход там формировался как разница между ценой погашения и ценой покупки. Знаменитый МММ я застал лишь в самом начале – Геру убили, когда цветок Мавроди только-только расцветал. Но я прекрасно понимал, у кого ЦБ взял технологию своих облигаций и чем всё закончится.

На дворе был девяносто седьмой, и все с увлечением тискали эту финансовую игрушку – доходность по ГКО была близка к ста процентам. Рынок облигаций стал основным источником финансирования дефицита российского бюджета. Правительство через дочерние структуры ЦБ создавало дополнительный спрос на ГКО за счёт средств, полученных от этого же рынка – классическая пирамида.

Гавань хоть и была тихой, но игры там велись рискованные. Я вовремя из них выскочил: за месяц до объявления технического дефолта по ГКО «вышел в кэш» – продал облигации на вторичном рынке. Конвертнул выручку в валюту и уехал отдыхать на Майорку.

Вернулся я уже в страну, где доллар подорожал втрое. Обычные граждане в те дни скупали продукты: сахар, муку, макароны, крупы.

Середнячки пытались вложиться в шубы, машины. Но времени у них оказалось слишком мало – день, два. Потом все всё поняли, и рынок встал.

А вот крупные бизнесмены рассчитывались по долларовым кредитам собственной шкурой.

Два месяца наблюдал за падением экономики. А потом совершил странный, даже безумный поступок – скупил за бесценок просевшие акции производственных предприятий. Я рассуждал так: кризисы приходят и уходят, а товары производить кому-то все равно придется.

Я угадал: девять из десяти заводов пережили кризис. А когда экономика пошла в рост, оказалось, что за два года стоимость акций выросла десятикратно.

Я вновь продал бумаги, почувствовав себя долларовым миллионером, у которого оборотные средства достигли такой отметки, что уже страшно оставаться в темноте. Этот кризис сделал меня настоящим богачом.

Никого не кидай, особенно деловых партнеров.

Следи за валютным курсом! Следи!

***

Бизнес к тому времени стал приобретать более или менее приличный вид. Открывались завод за заводом, на рынок выходили новые соки и пельмени, за чудовищные деньги сочинялись бренды, на обнаглевших маркетологов буквально молились.

Опытные люди утверждают, что первые три года пребывания в бизнесе ты его изучаешь, следующие три – бизнес изучает тебя, проверяет способности. А ещё через шесть (при условии, что выжил) – сам становишься легендой. Но когда денег становится в избытке, возникает иллюзия стабильности. Именно на этом этапе предприниматель пытается перековать калькулятор на депутатский мандат и прочие атрибуты псевдогосударственного человека.

Но я не хотел ничего перековывать. На тот момент у меня не было идеи, стержня. Люди на ровном месте собирали миллионы и строили храм, плыли за тридевять земель, карабкались на Эверест, совершали массу безумных поступков. У меня же не было идеи, ради которой нужно куда-то лезть, не было божества, которому можно служить, во имя которого гореть огнём.

Цинизм, бездуховность, бесцельность. Проблемы, короче, с духовными скрепами, как сейчас принято выражаться… Фактически я сидел на мешке с долларами и боялся пошевелиться – вдруг что? В телевизоре мелькал Ельцин, на столе грелся качественный виски, но втайне я завидовал одноклассникам – мне бы тоже нянчить детей, однако устроить личную жизнь как-то не удавалось.

Когда ты беден, у тебя куча планов, ты хочешь то и это, ты хочешь вообще все на свете. Тебе отчаянно нужен партнер, сообщник, с которым вы банда, с которым можно провернуть кучу дел, и разбогатеть, и прославиться, и уехать в некие райские края.

Но когда появляются деньги, картинка меняется. Ты становишься осторожен, словно сапёр, идущий по минному полю: для окружающих ты добыча, которую нужно выследить и взорвать. Я был начеку, но на одну пляжную мину всё-таки наступил – из числа тех, чьи лучшие друзья – бриллианты. Замужняя брюнетка испанского типа с обалденными формами и длиннющими ногами – гремучая смесь!

Скорее всего, произошла своеобразная подмена: я воспринял девушку как некое божество, идею, цель. Уж поверьте, красота порой точно такое же оружие, как деньги или заряженный пистолет.

Мы познакомились на юбилее общего знакомого. Анжела была с мужем, довольно известным финансистом, которого называла по имени-отчеству. Игорь Романович как две капли воды был похож на барсука из какого-то детского мультфильма. Предположу, что разница супругов была лет двадцать.

Девушка издалека обожгла взглядом, подошла, перекинулись парой слов. А после коктейлей обменялись номерами телефонов. Уже на следующий день занимались сексом в отеле. Потом в другом отеле. Третьем. Четвертом… Спустя месяц такого марафона мне захотелось более или менее оседлой жизни, я пригласил переехать ко мне.

Брюнетка не согласилась:

– Зачем? Я плохо трахаюсь?

– Дело не в этом, – оправдывался я. – Хочется большего: семьи, детей…