Виталий Листраткин – Дом Ра. Приключенческий роман, написанный предпринимателем о предпринимателях (страница 3)

– Поначалу казалось забавой. Но когда выплавил первый десятиграммовый слиточек, понял: жила стоящая. Правда, повозиться пришлось, всё-таки каждый килограмм золота – это почти сорок тысяч транзисторов. Ежедневно горстями распихивал детали по карманам, а уже дома обрабатывал – для этого в подвале и устроил лабораторию.

Он прикурил сигарету.

– Поначалу работал электролизом. Но методика показалась слишком муторной, перешел к чисто химическому способу. Суть процесса: в стеклянную посуду с азотной кислотой помещают транзисторы, кислота растворяет посторонние вещества, а золото остается в виде осадка. Его нужно аккуратно отделить от кислоты, затем нейтрализовать осадок раствором пищевой соды до прекращения реакции. Полученный осадок золотой пыли просушить и сплавить в слиточек.

– Десять слитков чистейшего золота!

– Не совсем так, – возразил дядя. – «Три девятки» – слишком подозрительно. Я понизил пробу до пятьсот восемьдесят пятой. Когда готовил килограммовые слитки, в расплав добавил примерно десять процентов меди.

– Сколько же вы «жилу разрабатывали»?

– Годиков пятнадцать, точно…

– Почему раньше не продали? – не понимал я. – Почему не пожили по-человечески?

– Какой из меня торгаш… Я же инженер-электронщик. Схему какую-то разработать, спаять опытный образец – это моё. А торговать – уволь. Сразу бы засыпался, кинут бандиты или менты – сто процентов. Ты – дело другое. Парень ушлый, не пропадёшь.

Он рассказал, где спрятал золото, и мы распрощались. Дядя крепился, но я-то видел, как в уголках глаз застыли крупные слёзы…

Никогда никого не забывай. Никогда ничего не забывай.

Помни: для любой ситуации готов спасательный круг, главное – его найти.

Дядя вывез золото в деревню – там у него имелась крохотная деревянная халупа, что-то вроде дачи. Золото зарыл прямо под комнатными половицами. Задача представлялась довольно простой: найти дом и забрать золото. Всего-то!

От железнодорожной станции до богатства отделяла пара километров. Дядя дал довольно смутное описание, поэтому я потратил немало времени, прежде чем набрёл на горы слежавшихся углей, где в относительной целости оставался лишь полусгнивший забор. Створки ржавых ворот покачивались от ветра, уныло скрипели.

Уже собрался покинуть пепелище, но нарисовалась чья-то бородатая рожа.

– Ищете кого-то?

– Вы в курсе, что здесь произошло?

– Знамо что, – хмыкнул бородач. – Сгорел дом, подчистую сгорел!

– Это участок Юрия Валентиновича?

– Вам бы с участковым поговорить – он-то наверняка в курсе. До конца улицы дойдёте, справа будет изба за кирпичным забором. Там он и живёт, значит… Только вы с ним поаккуратней.

– А что такое?

– Нервный он малость…

Я отправился по указанному адресу и, действительно, обнаружил дом. Сунулся в калитку – открыто. Зашёл во двор – пусто. На огороде, на черенке воткнутой в землю лопаты висела мышиная милицейская фуражка.

Едва открыл дверь, из темноты высунулась рука с электрошокером. Удар ощутил как судорогу, потом понял: лежу, надо мной нависает незнакомый мужчина. Очень бледный, из тех, кто начинает рано лысеть. Бегающие глаза, между передними зубами довольно широкая щель – как у кролика.

«Мент» – почему-то сразу решил я, но вслух сказал совершенно другое:

– Кто вы?

– Участковый я тутошний, Михал Михалыч.

«Реально, Мент!»

Он почесал в затылке.

– Электрошоком я тебя огрел. Местное хулиганье давно по шее накостылять обещает. Мафиози хреновы! Оружие я не ношу, да и муторно с ним: пальни в кого – хлопот не оберёшься…. А электрошок – самое то. На вот, попей…

Я хлебнул воды, пришёл к выводу, что мне, в сущности, повезло. Физиология весьма избирательна к действию электрического тока: для одного удар в шестьдесят тысяч вольт может оказаться смертельным, другой и двести тысяч не почувствует.

– А ты чего пришёл-то? – в незнакомце проснулся подозрительный участковый.

С усилием придал себе вертикальное положение, представился.

– Что в нашем поселке забыл?

Я назвал фамилию дяди.

– А… Этот… – он сплюнул, выказав отношение к сгоревшей халупе. – Только опоздал ты, сгорел дом. Кстати, зачем он тебе?

– Так, просто…

– Не ври мне!

Дальнейший диалог состоял из сумятицы вопросов и ответов, в результате которой я раскололся.

– Золото хочу забрать.

2

– Чьё золото?

– Дяди моего, Юрия Валентиновича.

– И как он, дядька твой?

– Плохо, – не стал скрывать я. – Рак у него. Шансов, говорят, ноль.

– Что ты хотел делать с этим золотом?

– Продать, – ответил я, чувствуя, что влипаю, как муха в битум. – Эти деньги дядя обещал мне дать на время, на фирму. Я должен их вернуть с процентами.

Мент немного помолчал, шевеля губами, будто рассчитывая про себя.

– И много ли золота? – проронил он.

– Десять кило.

– Пойдём в дом, – буркнул он. – Чаю попьем, что ли…

«Попить чаю» – так у хозяина назывался плотный обед. Наваристый борщ, в который воткни ложку – стоять будет, ломоть баранины с вареной картошкой, краюха хлеба. Всё по-мужицки основательно, без баловства.

После переместились на воздух – покурить.

– Итак, – сказал участковый, – куда думаешь сдать золото?

– В ювелирный магазин, наверное?

– Совершение сделки, связанной с драгоценными металлами, – пробарабанил милиционер. – В нарушение правил, установленных законодательством Российской Федерации, наказывается штрафом или ограничением свободы на срок до трех лет.

– Но покупает же золото кто-нибудь?

– Можно попробовать сдать как золотой лом. Дадут пятьсот рублей за грамм – зато надёжно. Если не кинут тебя, конечно. Зачем платить деньги, когда можно взять даром?

Он был прав, этот Мент. Кинуть меня опытному жулику – как два пальца об асфальт. Для таких дел опыта с шоколадками маловато будет.

– И как быть?

– Есть вариант, – вкрадчиво произнёс он. – Если возьмёшь в долю, не придется париться за безопасность сделки. У меня есть прихваты в этой теме.

– Каков процент?

– Половина. И гарантирую, что получишь сто тысяч зелёных Франклинов. Железно, так сказать. Остальное – моё.

Я задумался. Предложение, в принципе, выглядело разумным. А мент, похоже, тот ещё жук, со связями. Ну и пусть возьмет половину, что же теперь. Зато другая точно моя!

– Хорошо, – сказал я. – Согласен.