Виталий Левченко – Белый Камень. Чёрный Серп (страница 17)

– Не перехвали, Глеб, – рассмеялся дядя Леша, подходя к Лене. Та опередила лесничего.

– Лена, и тоже без отчества, – поздоровалась она. Мужчина кивнул, пожимая ей руку и косясь на ее пестрый балахон.

– Александр Иванович рассказывал о вас. Хорошо, что приехали. Природа у нас – сами увидите. Только вы бы оделись потеплее, климат здесь капризный и обманчивый.

– Ничего, я закаленная, – сказала Лена.

Лесничий поздоровался с остальными, тактично делая вид, что не узнает Березину, а может быть, и действительно не знал. Жизнь в хвойных лесах, видимо, не тянула к просмотру фильмов. Однако Инге понравилась незамысловатая, но корректная манера общения дяди Леши.

Глеб уселся на переднее сиденье рядом с водителем. Инга села сразу позади него на среднем сиденье, вместе с Леной и Вэлом. Сзади разместились Юлька, Игнат и Генка.

Машина медленно покатила меж сосен и елей, кустарников и валунов, минуя небольшие склоны и подъемы. Они проехали равнинный участок и снова углубились в лес. Данилов внимательно смотрел по сторонам.

– Где-то здесь озерцо? Мы из вертолета видели, – обратился он к дяде Леше. Тот покрутил пальцем.

– Они везде. Это Карелия! На этом участке их сотни, – пояснил он. Внедорожник проехал еще немного и миновал поднятый шлагбаум. За соснами мелькнул высокий забор. Деревья расступились, и они подкатили к массивным бревенчатым воротам. Створка поползла в сторону, открывая вид на одноэтажное здание такого размера, что в нем свободно уместилось бы футбольное поле.

– Вот это теремок! – присвистнул Вэл. – Ни конца ни края!

– А когда я был маленький, он мне еще больше казался, – сказал Глеб.

– Хорошее бунгало, – уважительно кивнул Игнат.

– Здесь можно организовать целую киностудию, – наклонившись вперед, негромко сказала Инга Глебу.

Он что-то ответил, но Березина не разобрала.

Машина свернула влево, проехала по широкой, замощенной красным камнем дорожке, завернула за угол дома и остановилась возле многоярусного мраморного цветника с низенькими серебристыми растениями. От машины вдаль тянулась ровная полоса газона с миниатюрными фонтанами и беседками в классическом стиле. Далеко, за низеньким заборчиком, угадывались маленькие домики – видимо, подсобное хозяйство.

– Добро пожаловать! – сказал лесничий, заглушив мотор. К ним уже спешила от ближайшего крыльца низенькая, в темном костюме, невероятно полная женщина, при виде которой сразу становилось понятно: она – родственница дяди Леши.

– Глебушка! Ой, как ты вырос! Ну здравствуй, хороший мой, – без церемоний попыталась она обнять Глеба короткими пухлыми руками.

Женщину звали Мариной, она действительно оказалась младшей сестрой лесничего и была здесь управляющей. Расцеловавшись, Глеб сделал широкий жест, приглашая компанию следовать в дом.

– А что, Марина, ты замужем? – спросил он.

Женщина хохотнула.

– Была, Глеб, да муж сбежал! Не выдержал моего тяжелого нрава, – она остановилась и подбоченилась. Все рассмеялись.

– А помнишь, как мы с тобой здесь плюшки ели? – подмигнул ей Глеб.

– Помню, как не помнить, только у тебя плюшки в ум пошли, а у меня – сам видишь, куда, – снова насмешила Марина.

– Пойдемте, пойдемте, потом осмотритесь, – обернулся к компании Глеб, видя, что все то и дело останавливаются и крутят головами.

Подходя к длинному крыльцу, Игнат, обернувшись, заметил вдалеке, возле забора, стилизованную под домик вышку и внизу, возле нее, человека в униформе и с автоматом на плече.

Комнаты ждали их.

Первым делом Лена попросила Марину позаботиться о Генке.

Женщина вытащила из кармана пиджака маленькую рацию.

– Катя, в главную гостевую-люкс, живо! – скомандовала она. И, повернувшись к Лене, объяснила:

– Теремок большой, первое время обходились без раций. Пока работников разыщешь – уйма времени уходила.

В гостевую тихо и быстро вошла девушка в светлой кофточке и серых брюках. Лицо ее было сплошь в веснушках, словно их обладательница жила на юге под жарким солнцем, а не в карельской прохладе. Она улыбнулась и наклонила в знак приветствия голову.

– Племянница моя двоюродная, Катя, – сказала Марина Лене. – В основном родственников и знакомых берем на работу. Чужих набирать – пока их разглядишь. Своих-то уже знаешь, – доверительно пояснила она.

Генка к этому времени немного пришел в себя и с пришибленным видом разглядывал обстановку. Увидев Катю, он выпрямился и провел рукой по волосам.

– Отведи молодого человека в его апартаменты, – распорядилась Марина.

– Прошу вас, – сказала Катя, сдерживая улыбку. Генка поплелся за ней.

Комнаты для гостей походили на президентские номера в отелях. Но здесь было особенно уютно: дом, сложенный из цельных бревен, напоминал Березиной сказочную избушку в современном варианте. Правда, Бабы-Яги не хватало, но она непременно должна водиться в этих лесах, как и леший с русалками. Инга решила обязательно погулять по здешним местам.

Она открыла в спальне шкаф и разложила на полочки вещи из рюкзака, повесила курточку, нежно-голубой плотный свитер и шелковый халат японских расцветок, положила на трюмо сумочку. Хотела отнести в спальню и рюкзак Глеба, но передумала. Пройдя в гостиную, она опустилась в кресло и посмотрела на Клюева-младшего. Тот сидел с закрытыми глазами, погруженный в себя.

– Глеб, у тебя ничего не случилось? – Инга решилась спросить напрямую. В конце концов, она имеет право беспокоиться за него.

Глеб поднялся и торжественно посмотрел на Ингу. Присел возле нее на подлокотник. Обнял.

– Случилось, дорогая моя, – поцеловал он ее в губы. – Я закончил учебу и теперь абсолютно свободен. Впереди такие перспективы!

Инга прижалась к нему.

– Я тоже нервничала после института. Это пройдет. Говорят: школьные и студенческие годы вспоминаются как самые лучшие в жизни. Наверное, это мнение тех, кто от хорошего шел к плохому. Но ведь должно быть наоборот, правда?

– Все будет так, как ты даже представить не можешь, обещаю, – сказал, вставая, Глеб. Он прошел в середину комнаты и упер руки в бока, победоносно глядя на Ингу. – Тебе даже не придется потом играть в кино, будешь наслаждаться ничегонеделаньем. Дай только немного времени.

Глеб снова сильно ранил ее. Березина вскочила с кресла и схватила со стула маленькую подушку, давая себе время скрыть боль. Повернулась к жениху.

– Конечно, Глебушка, – весело сказала она, сильно сжав подушку.

– Мадемуазель не желает искупаться вместе? – спросил Глеб, расстегивая рубашку.

– Мерси, в следующий раз обязательно, – ответила Инга.

– Тогда ванная девочек вот с этой стороны, а ванная для мальчиков – вот здесь, – объяснил Глеб и направился в спальню разбирать рюкзак. Инга пошла за ним, взяла сумочку, достала из шкафа халат и скрылась за дверью.

Она хотела полежать в джакузи, но передумала, решив ограничиться теплым душем. В голову лезли мысли о Глебе. Сколько они здесь пробудут? Пару-тройку дней. В конце концов все должно проясниться, в том числе их взаимоотношения. Она не могла сказать, откуда у нее такая уверенность, но интуиция никогда не подводила ее.

Когда Инга ушла в ванную, Глеб вытащил из рюкзака спутниковый телефон, сел на кровать и набрал номер отца. Александр Иванович взял трубку быстро.

– Пап, мы в теремке. Только что прилетели, – сказал Глеб. – Да. Все в порядке. Я помню. Сейчас позвоню. Буду держать тебя в курсе. Конечно. Отбой.

Он снова набрал номер. На этот раз ждать пришлось долго. Когда на том конце ответили, Глеб понизил голос:

– Никита, здравствуйте. Это Глеб Клюев. Я здесь. Когда мы можем встретиться?

Поговорив, он откинулся на подушку и задумался. На его лице снова появилось то особенное выражение, которое давало Клюеву-старшему основание полагать, что сын полностью пошел в него.

Убрав телефон в рюкзак, Глеб разделся, прошел в свою ванную и тоже залез под душ.

Генка быстро прекратил попытки произвести впечатление на Катю. Сейчас он был не в том состоянии, чтобы заигрывать с девчонками. Закрыв за ней дверь, он бухнулся в кресло. Голова еще болела, и тошнота нет-нет да и подступала к горлу, а в желудке словно камней навалили. Не нужно было ему пить в самолете напоследок эту сладкую гадость.

– Тоже мне, олигархи! – пробормотал он. – Травят людей всякой дрянью.

Он нашел силы подняться и вывалил из сумки на постель вещи, опустился на кровать, исподлобья разглядывая обстановку. Апартаменты, конечно, шикарные: все в деревенском стиле, на стене огромный телевизор, дорогая мебель, зеркало в бронзе, толстые мягкие ковры на полу, на креслах пушистые шкуры. Но чего-то не хватало. Он подумал и пришел к выводу, что в каждом гостиничном номере должен быть мини-бар. Наверняка он и здесь имелся. Генка внимательно обследовал комнаты. Возле резного столика, у кровати, картина с летним пейзажем легко откинулась в сторону, оказавшись дверцей. За ней, в подсвеченном прохладном углублении, стояло несколько бутылок. Он выбрал виски, налил в бокал на два пальца. Довольно улыбнулся: это приведет его в порядок быстрее всякого аспирина.

Выпив, Головешкин действительно почувствовал себя лучше. Налил еще, взял бокал и отправился мыться. Открыв дверь в ванную, с удивлением присвистнул. Такие вещи он видел только в кино про жизнь богатых людей: огромная, необычной формы ванна с горящими прямо из воды цветными светильниками. На поверхность поднимались пузырьки. Он попытался вспомнить название этой штуки, однако в голове лишь настойчиво крутилось слово «биде», но, кажется, это было не то.