Виталий Левченко – Белый Камень. Чёрный Серп (страница 12)

Все оставшееся время, пока продолжались съемки, Инга и папа тихонько стояли позади группы, отхлебывая из чашек горячий чай. Она смотрела во все глаза, как Вадим Синельников, потрясая мечом, громко произносит длинный монолог, обращаясь куда-то в сторону Москвы. В перерыве он встретился с ней глазами и показал язык. Она скорчила в ответ рожицу.

Инга смотрела свой первый фильм в столичном кинотеатре. По такому знаменательному случаю они поехали в Москву всей семьей.

В фойе кинотеатра Инге казалось, что зрители каким-то образом догадываются, кто она, и обращают на нее внимание. Но это, конечно, разыгралось воображение. Зато после просмотра ее точно узнают! Следовало потом немного задержаться здесь.

Всю картину она ждала свой эпизод, а он, как на зло, был в конце. Смысл происходящего в фильме доходил до нее смутно. Но сюжет она и так знала. Искоса поглядывая на маму и папу, она волновалась. Вот сейчас они увидят свою дочь! Это вам не школьный утренник и новогодняя елка. Это настоящее кино!

Когда пошел эпизод, она уставилась на ту скорбящую девушку, пытаясь узнать в ней себя. Это было так необычно, что закружилась голова и заурчало в животе. Такого чувства не было даже на съемках. Инге казалось, что все на экране и в зале одинаково нереально. И лишь когда пошли другие кадры, она с опаской посмотрела на родителей. Мама сжала ей руку, а папа обнял за плечи. Они поняли!

На финальных титрах зрители начали вставать. Ей хотелось крикнуть: стойте, еще не все, там, в титрах, моя фамилия, это я – та девушка в поле!

Выйдя в фойе, она вглядывалась в лица. Но никто не обращал на нее внимания. Ей казалось, что после фильма ее сразу узнают, но люди равнодушно шли к выходу, уже окунаясь в повседневные заботы. Это было обидно и непонятно. Инга утешила себя тем, что сильно вжилась в образ, поэтому узнать ее было нельзя. Значит, она хорошая актриса.

Позже она выяснила, что зрители приняли фильм прохладно, а критики и вовсе разнесли его в пух и прах. Картина провалилась из-за псевдоисторического пафоса, неубедительной игры актеров, надуманной метафоричности и топорных спецэффектов.

В интернете она прочла разгромную рецензию. Но это было неважно, потому что среди прочего там присутствовал кадр с Ингой и его сопровождали строки:

«Единственное, из-за чего можно рекомендовать данный фильм к просмотру, – это эпизодическая игра Инги Березиной, проникновенно и ярко исполнившей роль девушки-сироты, являющейся метафорическим воплощением духа Руси. Начинающей актрисе Инге Березиной еще не исполнилось и пятнадцати лет, и это была ее первая пробная роль. Но можно без преувеличения сказать: будь Инга года на три постарше, она могла бы сыграть одну из главных ролей – что, возможно, спасло бы картину».

После выхода фильма Инга стала знаменитостью в школе. Девчонки завидовали: одни при встрече преувеличенно улыбались, другие кидали змеиные взгляды. У нее и раньше не было недостатка в мальчишеском внимании, а теперь предложений о дружбе стало еще больше. Она выложила фотографии со съемок на своем аккаунте, и в первый же день ей написали семьдесят четыре человека, многие были из других школ их городка, а некоторые даже из Москвы и Питера.

Ее стали приглашать на короткие роли. Через пару месяцев Инга сыграла эльфийку в молодежном фэнтези. Здесь эпизодов было больше, и она появлялась в кадре несколько раз. Затем были еще три фильма.

Первая крупная работа состоялась в российско-украинско-польской картине «Зеленый ангел» о Второй мировой войне, где она сыграла юную партизанку Настю Томилину. Съемки планировались на Западной Украине, и родители схватились за голову, представив, что будет со школой. К счастью, съемочный период охватывал преимущественно летнее время, так что учеба не должна была сильно пострадать.

Инга настояла, чтобы мама и папа остались дома: она уже не маленькая девочка, на следующий год ей исполнится шестнадцать, и присутствие родителей на таких серьезных съемках Ингу смущало бы очень сильно.

– Только никаких голых поп! – категорически заявила мама, помогая собирать в дорогу вещи.

– Мама, ну какие попы! Ты же читала договор. Ясно написано: в одном эпизоде я обнажена по пояс, только грудь, да и то в профиль, – нервно взвилась Инга. – Эпизод коротенький, никто даже не разглядит, – поспешно добавила она, видя, как мать закатывает глаза.

– Я поверить не могу, что мы на это согласились, – сказал отец, присаживаясь на кровать. – Добровольно разрешили дочери выставить сиськи напоказ, чтобы их лапал какой-то пацан!

– Может, передумаешь, доченька? – с надеждой спросила мама.

– Так, родители, перестаньте, пожалуйста! А то я сама повешусь, не дожидаясь, пока это сделают фашисты, – не выдержала Инга. – Я не в стриптизе выступаю. Это кино, понимаете? Настоящее искусство! И, между прочим, хорошие деньги. И это будет не моя грудь, а как бы грудь Насти Томилиной. И не пацан вовсе, а Гриня несчастный, он запал на мою Настю, а потом предал ее.

– Все-таки будь поосторожнее, – строго сказал отец. – Не забывай: ты несовершеннолетняя. Поаккуратнее там с парнями. Не успеешь оглянуться, как в постель затащат. Прибью тогда!

Клава заохала, хватаясь за сердце.

– Выдумываете себе страшилки, – буркнула смущенная Инга, схватила сумку и потащила в коридор.

Эти съемки явились для нее настоящей школой жизни, и к их финалу она почувствовала, что внутренне стала гораздо взрослее и серьезнее.

По сюжету, ее героиня Настя Томилина, находясь в оккупации, ежедневно рисковала жизнью, собирая информацию о передвижении фашистских отрядов для ослепшего радиста, который передавал сведения нашим войскам. Фрицы пеленговали сигнал, прочесывали дома и лес, но Настя после каждой передачи уводила радиста в другое место. Предал их влюбленный паренек Гриня, ревнующий ее к слепому бойцу. В обмен на гарантии, что Насте не причинят вреда, он рассказал эсэсовцам о местонахождении радиста. Того схватили и расстреляли, а Настю повесили на глазах односельчан.

Инга так вжилась в роль, что после смен грустила. А как отсняли финальный эпизод с казнью – она прорыдала весь вечер: до того ей было жаль и Настю, и слепого радиста, роль которого исполнил польский актер Януш Новак. До начала съемок она посмотрела несколько фильмов с его участием. Инга сразу почувствовала симпатию к этому светловолосому, чуть скуластому парню с синими глазами. Она могла бы влюбиться в него. Януш сносно говорил по-русски и знал английский, и недопонимания между ними не возникало.

Гриню играл наш актер, Сергей Воронин. Это был чернявый, похожий на цыганенка, худенький парень с настороженным взглядом. Инге он не понравился сразу, и не из-за своего отрицательного героя, а как человек. Она видела, что Воронин путает роль и личные отношения, пытаясь в перерывах и между сменами закадрить ее. Она молча игнорировала его навязчивое внимание, и он вскоре переключился на какую-то эпизодическую актрису.

Когда съемки закончились, после банкета к Инге подошел помощник режиссера Олег Мусин.

– Так нельзя, ты неправильно относишься к работе, – сказал он. – Будешь и дальше рыдать над своими героинями – быстро сгоришь, начнешь нюхать или сопьешься.

– С чего бы это? – удивилась Инга.

– Потому что талант нужно правильно распределять и грамотно им управлять, – назидательно сказал Олег. – Мой тебе совет на прощанье: иди учиться. Профессиональное образование, конечно, часто портит, но тебе, я думаю, это не грозит.

Она озадачилась. Ей казалось, что можно стать большой актрисой и без профессионального образования. Примеров в мировом кинематографе предостаточно. Взять хотя бы Элизабет Тейлор. Но Инга временами осознавала и сама, что, несмотря на способности, ей не хватает знаний. А хотелось глубже понимать суть того, что она делает в кадре.

После окончания школы она подала документы во ВГИК на актерский факультет. Родители к этому времени окончательно смирились с жизненным выбором дочери. Да и финансовая сторона вопроса, как подозревала Инга, сыграла роль. На деньги от съемок они сделали в квартире ремонт, поменяли мебель. Папа купил подержанную «Ауди». Инга хотела приобрести автомобиль и для себя, но с огорчением выяснила: водить машину можно только с восемнадцати лет.

Перед экзаменами она не сильно волновалась, как остальные поступающие. Ведь ее мечта сбылась: она стала актрисой. А образование никуда не денется. Не поступит сейчас – попробует на следующий год.

Абитуриенты ее узнавали, некоторые просили автограф. Другие пугали: мол, тех, кто уже играет в кино, принимают неохотно. Инга подумала, что будет тот еще номер, если она провалится на творческих турах или экзаменах.

Вопреки сомнениям, она прошла. Помогли талант и отсутствие страха, когда она стояла перед комиссией.

Найдя свою фамилию в списке, она все же заплакала от счастья. Поступившие собирались в фойе возле окон, поздравляли друг друга и угощали сигаретами. Зачисление уравняло всех, и на Ингу смотрели уже без особого восторга.

В то время ей приходилось соотносить съемки с учебой. Но это пошло на пользу, отучив ее от всеядности, с которой она раньше, не раздумывая, бралась за любую предложенную роль. Теперь она соглашалась на роли в картинах серьезных, предпочитая в основном авторское кино коммерческому.