Виталий Краснер – Странники поневоле (страница 4)

Баркову нравился работящий, спокойный постоялец. Да и зельем хмельным не увлекался. Зато до работы жадный, видно, что истосковался по земле. А когда Барков взялся строить новый амбар, то удивился, как ловко Василь орудует топором, со знанием дела кладет венцы, рубит углы, подгоняя бревна один к одному без остатка и без щелей.

– Где это ты так навострился бревна класть? – подивился он.

– На каторге, в Забайкалье. Новый острог помогал строить. – Василь ненадолго задумался, вспомнив, как постигал плотницкую науку. – Вот уж не думал, что когда-нибудь пригодится.

Пантелей, наблюдая за своим постояльцем, постоянно думал, как этот серьезный, непьющий, работящий человек мог попасть на каторгу, да еще с таким большим сроком. Что же он мог такое совершить? И не вор ведь – Барков несколько раз проверял Василя, оставляя мелкие деньги то на столе, то еще где-нибудь. Неужели убил кого? Как-то, не выдержав, Пантелей все-таки спросил Василя, за что тот попал на каторгу:

– Убил кого грешным делом или как? За что такой большой срок получил? – Василь молча кивнул. – Что, и вправду убил кого? – уже с испугом спросил Барков.

– Да, пана убил со всем семейством. Сжег вместе с домом.

– Вон оно что! – протянул Пантелей и перекрестился. – За что же ты их порешил, всех-то?

– За что? – Василь задумался. Он вспомнил мать, рано умершую от непосильной работы, вспомнил, как они с отцом, трудясь от зари до зари, жили в нищете, вспомнил Марийку, над которой панский сынок совершил надругательство. Вспомнил и все это рассказал Баркову.

Пантелей слушал молча, дымил самосадом и, только когда Василь рассказал о жене, не выдержал и тихо выругался:

– Вот сволочь, да я за жену, наверное, сделал бы то же самое, – поддержал он Василя. Дослушав до конца его рассказ, спросил: – А детишки есть?

– Двое, мальчишки-погодки. Большие уже, по тринадцать-четырнадцать лет.

– Да-а, тяжко им одним-то. Долго еще ждать тебя.

Вздохнули мужики, свернули еще до одной цигарке, задымили. Неожиданно Пантелей предложил:

– Слухай, Василь, а ты бы вызвал их сюда. Ведь десять лет еще ждать-то, это немало. Детишки повырастут, может, и поженятся уже, пока ты вернешься. Весточку-то подал о себе?

– Да, отправил письмо сразу, как прибыл сюда. Ответа жду.

– А ты не жди, напиши еще одно. Позови их сюда. Только сходи к старосте и поговори с ним сначала. Может, бумагу какую надо для этого. А приедет жена с детишками, получишь землю, дом построишь, хозяйством обзаведешься. Я вижу, ты мужик работящий, не пропадете здесь. А там что тебя ждет? Опять работа на пана и вечная нищета. Я ведь тоже сюда когда-то приехал по найму, из-за бедности, а вот, видишь, и хозяин уже. Кое-что свое имею. Да в этих краях только ленивый или пьяница плохо жить будет, здесь же все есть, все растет. А леса какие! Чего в них только нет! Да что я тебе рассказываю, ты уже сам видел. Так что давай, не тяни время, иди к старосте и узнай, как это можно сделать. Он мужик хороший, с понятием, что-нибудь да посоветует и поможет, если надо будет. А как узнаешь все, садись и пиши новое письмо, вызывай их сюда, – убеждал Пантелей, видя, что Василь никак не может ответить ему, а только растерянно слушает.

А Василь и вправду растерялся. Если он вызовет сюда Марийку с детьми, то он ведь никогда не вернется на родину, а ему в последнее время так часто снится Украина, особенно поля золотистых подсолнухов и беленькие хатки. Хотя Барков прав. Что его там ждет? Опять бедность, нищета, а здесь он осуществит свою давнюю мечта – построит свой дом, тем более что он теперь сам может это сделать.

– Сейчас ведь как «железку» построили, очень просто приехать, не то что мы добирались на перекладных год-два, – уговаривал Пантелей. – Сейчас купил билет, садись в вагон и езжай, паровоз довезет, только харчом запасись побольше.

Задумался Василь. А что он теряет от того, что семья переедет к нему? Во-первых, не надо ждать оставшиеся целых десять лет. Марийка и дети будут все это время с ним. А там срок кончится – можно и уехать. А может быть, как Пантелей, остаться здесь навсегда. Жить здесь можно. Земля хорошая, плодородная. Приамурские степи чем-то похожи на украинские, что у них на Херсонщине. Зато леса какие дремучие! Когда Василя везли сюда, он прямо залюбовался тайгой. Он с Пантелеем уже ходил и за грибами, и за ягодами. А зверья здесь сколько! Со временем можно будет и ружье купить, охотой заняться. «А как дом построю, – размечтался Василь, – скотину свою заведу, пастбища вон какие, травы по пояс». Нет, все-таки Пантелей прав, здесь он со временем станет хозяином, а там он так и останется батраком до самой смерти.

Убедив самого себя, Василь, чтобы не терять даром времени, решил в тот же вечер сходить к старосте Прову Емельяновичу Дорохову и поговорить с ним об этом. Пров Емельянович жил в большом рубленом доме под высокой крышей с резными карнизами, причелинами и большими окнами с наличниками и ставнями, также украшенными ажурной резьбой. Василь, проходя мимо, всегда заглядывался на дом старосты и мечтал, что когда-нибудь и он построит себе дом и украсит его так, что любо-дорого взглянуть…

Подойдя к дому, Василь постучал в ворота. Вышел Дорохов. Василь, сняв шапку, поздоровался со старостой.

– Ну, здорово. – Он оглядел Василя, потом пропустил его во двор. – Проходи, коль пришел. И что же ты хотел?

– Решил я, Пров Емельянович, обосноваться здесь навсегда.

– Ну, об этом тебе еще рано думать. У тебя десять лет впереди, раздумаешь еще за это время, – усмехнулся Дорохов.

– Да нет, Пров Емельянович, не раздумаю. Решил я с семьей здесь жить. – Неужто жениться надумал? – удивился староста.

– Почему жениться? У меня есть жена, перед Богом венчанная, детишек двое. Хочу вызвать их сюда. Что мне одному здесь куковать.

– Думаешь, приедут?

Василь пожал плечами.

– Думаю, что да. Хочу написать, чтобы все продавали и ехали сюда. По «железке» доберутся как-нибудь. Вот только где-то жить надо. Если бы свой дом построить да надел земельный получить, я бы хозяйство завел.

– Да, Василий, хорошее дело ты задумал, но ведь тебе ссуду вряд ли дадут, ты же ссыльный, а не переселенец.

– Вот я и пришел к вам, Пров Емельянович, по этому делу. Прошу вас, будьте моим поручителем.

Дорохов задумался. Сложного в этом, конечно, ничего нет – поручиться за кого-то в выдаче ссуды на обустройство, но ведь Василь-то ссыльный. Во-первых, могут просто не выдать ссуду, а во-вторых, и самому-то страшновато, а вдруг сбежит куда? Хотя мужик он серьезный, не должен подвести, рассуждал Пров Емельянович, все не решаясь ответить Василю на его просьбу. А тот, видя нерешительность старосты, постарался развеять его сомнения.

– Пров Емельянович, вы не сомневайтесь… – Василь поглядел ему прямо в глаза. – Я не подведу вас. Никуда я отсюда не денусь, ведь у меня же теперь здесь будут жена с детишками да теща старая, наверное. Не бросит же она там мать одну.

– Ну, хорошо, – решил Пров Емельянович. – Как только приедет твоя жена с детьми, приходи. Буду твоим поручителем и доверенным лицом. Тебе ведь на руки такие деньги не дадут, потому что ты ссыльный.

Придя домой, Василь рассказал Баркову о своем разговоре со старостой и спросил:

– Ну что, Пантелей Кузьмич, пустишь к себе мое семейство, как приедут? На время, конечно, пока дом не выстрою?

– Пущу. Только ты не жди, пока приедут. Это ведь долго протянется, пока она там выправит документы, необходимые для переезда, много времени пройдет. Так что начинай строиться сейчас.

Василь недоуменно посмотрел на него.

– Так ведь пока семьи нет, никто мне и земли не выделит, и ссуды не даст на постройку.

– А зачем тебе ждать какой-то ссуды? Тем более что тебе ее могут вообще не дать как ссыльному. Вон у меня бревна на дворе видел? Мне они пока не нужны, возьми их. На небольшую хату хватит пока. Дома рубить ты научился, вот и стройся, а я подсоблю, когда надо будет. А где дом ставить будешь, мы это с Дороховым решим. Ну а надел получишь, когда семья будет. Пока будешь с моего огорода брать сколько надо. Что ж, ты у меня не за бесплатно работаешь. За постой ты мне казенными деньгами расплачиваешься. Я не мироед, чтобы за один харч ты у меня работал. А станешь хозяином, друзьями останемся.

Задумался Василь: а ведь прав Барков. Что время зря терять? Пока Марийка с детьми приедут, он и дом поставит к этому времени. Не зря же он прошел плотницкую науку на каторге.

– Ну, спасибо, Пантелей Кузьмич. – Василь низко поклонился ему. – Хороший ты человек, спасибо. А я отработаю тебе за все, ты не сомневайся.

– Да ладно, чего там. Надо помогать друг другу. Ты же у меня сейчас вон какой помощник в хозяйстве. Это тебе спасибо, вон какой амбар мне срубил, на загляденье.

В тот же вечер Василь написал еще одно письмо Марийке. Он написал ей про то, какие здесь плодородные земли, про то, что здесь можно будет получить надел на всю семью, про то, что на днях начинает строить дом для них. «Уговори мать, и продавайте все хозяйство вместе с хатой, – писал Василь. – Приезжайте сюда, не пожалеете. Здесь очень много людей с Украины и, кто работает, те живут неплохо».

Трудно пережила Марийка эти пять лет. После ареста Василя и отца приехал новый владелец имения – брат старого пана. Марийку сразу отправили на скотный двор. Теперь она от зари до зари гнула спину, ухаживая за панской скотиной, орудуя вилами и лопатой, вычищала навоз в хлеву, чистила, скребла и к вечеру так уставала, что еле держалась на ногах. Первые дни такая работа была для нее спасением от тяжких дум, в ней она заглушала свое горе. Домой приходила вся разбитая, измученная непосильным трудом, а надо было поддерживать и свое хозяйство. Мать теперь постоянно болела, и лишь одна радость была у Марийки – Никитка и Матюша. Дети росли, на удивление, крепкими, здоровыми и работящими. Видя, что Марийка сильно устает, они старались помогать матери и бабушке во всех домашних делах и по хозяйству. А по вечерам, перед сном, укрывшись до подбородка одеялом, всегда просили мать: