Виталий Краснер – Странники поневоле (страница 13)

Богата Приамурская земля. Много народа переселилось на берега Амура и Зеи, в приамурские леса и степи. Кого-то привезли сюда принудительно для отбывания каторги и ссылки, а кто-то ехал в эти края в поисках лучшей жизни. Отбывшие срок наказания оставались на Приамурской земле на правах ссыльнопоселенцев и через некоторое время переводились в разряд вольных поселенцев, имея возможность приписаться к крестьянским обществам, получая при этом земельный надел. Обжившись на новых землях, многие пускали корни и оставались здесь жить навсегда, не думая о возвращении.

Кроме ссыльных и каторжан ехал на Дальний Восток народ с России, Украины и Белоруссии по вольному найму. Неприветливо встречала переселенцев суровая и дикая Приамурская земля. Много сил надо было приложить, чтобы она стала землей-матерью, землей-кормилицей. Но не все переселенцы ехали с надеждой на лучшую жизнь. Кто-то ехал и в поисках легкой жизни, ожидая, что их здесь ждут молочные реки и кисельные берега.

Дугины так и не обзавелись своим хозяйством. Лишившись надела, они продолжали жить тем, что зарабатывали по найму у зажиточных крестьян. Глава семейства Митрофан Дугин долгое время мотался в город на сезонные заработки. Каждый раз, возвращаясь, устраивал пышное застолье, собирая всех пьяниц и бездельников. Пьянка эта продолжалась по несколько дней, пока Митрофан не спускал все, что заработал. Потом ему каждый день надо было опохмелиться, и так продолжалось до следующей ходки на заработки.

Как-то староста пытался усовестить Митрофана. Зайдя во двор Дугиных, Пров Емельянович осуждающе покачал головой. Со всех дыр и щелей сквозило убогостью и неухоженностью. Заходить в дом, откуда доносились пьяные голоса, он не стал, а попросил выглянувшего Николку позвать отца. Ждал долго. Наконец на шаткое крыльцо, покачиваясь, вышел Митрофан и, увидав старосту, пьяно осклабился, развязно поклонившись, пригласил его в дом:

– Заходи, Пров Емельянович, гостем будешь!

– И долго ты, Митрофан, будешь еще пить-гулять? Полсела вон споил. Не надоело еще?

– А я на свои гуляю! Заработал, не украл!

– И не стыдно тебе? Здоровый мужик, работящий, не спорю, но ведь сына-то не приучил к труду. Ты посмотри, как ты живешь? Ни хозяйства, ни добра – все пропиваешь. Дом скоро завалится, а тебе и дела нет до того.

Хозяйства, кроме рыжей дворняги и облезлого кота, Дугины так и не завели. Дом без ухода и ремонта покосился и стал похож на своего пьяного хозяина. Крыша прохудилась в нескольких местах, и в дождливую погоду капало с потолка. Николка несколько раз лазил на крышу, что-то там чинил, латал, но вскоре и ему это надоело. Так и жили, подставляя тазы да ушаты под домашнюю капель.

Митрофан однажды не вернулся из своих походов на заработки, сгинул где-то и больше о нем не было ни слуху ни духу. Пелагея с Николкой так и работали то у одного хозяина, то у другого, лишь бы прокормиться, а заводить свое хозяйство Николке не хотелось. Он жил одним днем, не думая о будущем. Как и его отец, Николка проводил все свободное время в праздности да гулянках. Научился хорошо бренчать на балалайке и стал первым заводилой на всех вечерних посиделках. А языком «бренчал» не хуже своей балалайки, но все равно девчата его всерьез не воспринимали. Но вдруг неожиданно Николка женился. В жены взял дочку такого же безземельного сельчанина Харитона Палкина. Лизе Палкиной в ту пору только-только исполнилось шестнадцать лет, но прошел слушок, что беременная она от Николки. Чтобы прикрыть позор, родители Лизы настояли, чтобы женила Пелагея своего сына-распутника на их дочери. Быстро сыграли свадьбу, и привел Николка в дом молодую жену, а вскоре и сын родился у них, Константином назвали.

Часть 2

Сыновья

Семнадцатый год пришел в Приамурье морозным и снежным. В Семиозерках все дома засыпало толстым слоем мягкого, пушистого снега. Казалось, село замерло и спит под этим белым, теплым одеялом, но с рассветом выходили люди, разгребали насыпавшиеся за ночь сугробы, протаптывали тропинки. Лошади, взрывая копытами рыхлый слой снежного покрывала, легко, без натуги, таща за собой сани-розвальни, прокладывали тянущуюся из-под широких полозьев колею. И вновь в селе все оживало, суетилось, принося каждый день новые заботы и хлопоты. Все шло своим чередом, и казалось, ничто не изменит мирную жизнь далекого приамурского села.

Где-то уже громыхала мировая война, и Василь Петрович с Марийкой с тревогой посматривали на сыновей, ожидая, что вот-вот их заберут на службу и погонят на войну, как многих других парней из их села. На некоторых уже пришло извещение о смерти, горе поселилось во многие дома, но Никиту и Матвея пока не трогали.

А парни выросли на загляденье. Высокие, статные, широкоплечие с русыми чубами над открытыми крестьянскими лицами. Только по характеру были разными, как небо и земля. Если Никита был спокойный и рассудительный, то Матвей, в противоположность ему, вспыльчив и несдержан в своих делах и словах, за что частенько ссорился и дрался с сельскими парнями. Никита же любую ссору старался замирить и уладить. Но между собой жили очень дружно, никогда не ссорились, уступая друг другу. Дома по хозяйству были первыми помощниками родителям.

Хозяйство у Макиенков к тому времени было уже немалое. Кроме поля, где выращивали хлеб, был у них большой огород, который Василий Петрович с сыновьями распахал вдоль балки и выращивал там все овощи, какие только росли в этих краях. Возле дома Василий Петрович развел сад. Ему всегда хотелось иметь дом с садочком, чтобы выйти вечером и подышать свежим воздухом, напоенным ароматом яблок и груш. Конечно, это были не те яблоки и груши, что у них на Херсонщине, но постепенно они привыкли к дальневосточным фруктам и выращивали их столько, что заготовляли на зиму, делали «сушку» для компотов и кое-что даже вывозили на продажу. Держали Макиенки к тому времени двух коров, несколько поросят, птицу разную: кур, гусей уток. Но самое главное – теперь у них были свои лошади: гнедой жеребец Черныш и рыжая кобыла Карька. Целые хоромы выстроил им Василий Петрович. Только заимев коней, он почувствовал, что стал настоящим хозяином. Наконец-то исполнилась его мечта: он работает на своем поле, у него свое хозяйство, налоги платит исправно и еще доход кое-какой имеет.

Первое время никак не могли Василий Петрович с Марийкою привыкнуть к приамурскому климату, когда до середины лета на полях все высыхает без дождей, а потом все заливает ливневыми потоками. Как сохранить посевы до дождей, не дать погибнуть под палящими лучами солнца, как и чем напоить растрескавшуюся от постоянной жары землю?

Совсем отчаялся Василий Петрович, когда в первый год большая половина посевов погибла от засухи. Кто жил у озер, у тех была вода для полива, а много ли натаскаешь воды из почти пересыхающего в эти жаркие дни ручейка? Но заметил он, что даже в самую жару ручей все равно не пересох до конца, видно, подпитывался он подземными ключами со дна озера, из которого вытекал. Вырыл Василий Петрович небольшой приямок прямо в русле ручья, и стал он наполняться водой. Сколько за день вытаскают они воды на огород, столько за ночь и наберется. Это немного приободрило его, а уж как пошли дожди и забурлила вода в ручье, разлившемся размером до небольшой речки, вот тут и пришла к нему мысль о запруде, чтобы задержать этот поток воды, не дать уйти всему.

Долго он выбирал место, продумывая, как построить запруду, как укрепить ее, чтобы сдержать большой напор воды. Продумал и то, как сбрасывать лишнюю воду во время половодья. Не знал Василий Петрович ни правил постройки плотин, ни расчетов, а умом крестьянским все определил да прикинул, какой высоты и толщины надо запруду делать, какой затвор поставить для сброса лишней воды. Даже прикинул примерно, на сколько вода поднимется, и выходил у него из этого большой прок, потому что не только он один, но и полсела могли бы пользоваться тогда этой водой, все, кто жил неподалеку от балки.

Незаметно за трудами и заботами подошла осень. Закончили с уборкой небольшого пока урожая, часть которого теперь надо было сдать за налоги, часть оставить себе, намолоть муки, а что-то и оставить на семена на будущий год. Овощи с огорода заложили в подполье, засыпав картошки, засолив на зиму бочонок огурцов да капусты заквасили. Конечно, на будущее Василий Петрович мечтал вырыть большой погреб во дворе, чтобы были там запасы всего на весь год, а не только на зиму.

Закончив со всеми осенними делами, пошел Василий Петрович к старосте посоветоваться насчет запруды. Пров Емельянович, узнав, зачем пришел к нему Василий Петрович, провел в дом, усадил его и внимательно выслушал. Дорохову нравился этот ссыльный. Он видел в нем крестьянскую хватку, видел, что Макиенко обосновался в Семиозерках не на время, а основательно, навсегда, по-хозяйски. Сейчас он сосредоточенно слушал его, вникая во все тонкости, что тот рассказывал ему.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.