Виталий Конторщиков – Дети Владыки. (страница 61)
А вот лица наших целительниц надо было видеть.
Не, ну а чо они!? Я в кино видел, что так ведут себя самые главные врачи и всякие хирурги. Здоровый цинизм и непреклонная воля, иначе в женском коллективе и с больными людьми нельзя.
Первой, как и положено, и абсолютно молча легла обратно, естественно, Тарина, а спустя минуту уже все пациентки пытались заснуть, лёжа на спине.
Амита без напоминаний уже ходила по кругу, отправляя женщин в искусственную кому, ну а мои красавицы продолжали пилить меня взглядом. Однако мне сейчас было всё это пофиг, перед глазами стояли две девичьи испуганные мордашки.
-- Трафт, я всё, они в коридоре. – Ко мне подходила моя ученица. Кивнув головой, я приступил к объяснению предстоящей задачи.
-- Вы лучше меня знаете состояние организмов наших пациенток. Как вы правильно заметили, их кровь полностью избавилась от последствий отравления. Сейчас она является для организма тем самым якорем, за который нам и предстоит цепляться.
-- Ой, ну не люби нам ум, за якорь он там цепляет нас. Говори без всей этой напыщенной чуши. Они уже ничего не слышат, будь проще, Эд, -- поправив капризную чёлку, Маринка вылупилась мне в глаза.
Ну что ж. Можно и так, подумал я.
-- Хорошо, слушаем меня внимательно.
Схватив первую попавшуюся кровать, я выкатил её на свободное место, оставив примерно посередине.
— Геката! Вези сюда платформу с сырым мясным филе. Марина и Наталья, берём пациентку за руки, ноги и поднимаем над кроватью. Амита, мясные филе должны быть уложены строго по контуру лежащего тела. Приступайте.
Спустя непродолжительное время мы вместе с Гекатой сидели на полу. Слегка сжав ей ладошку в своих руках, я тихо нашёптывал ей в ушко различные слова, успокаивая девушку и настраивая на сложную работу. Наверно, работой это деяние не назовёшь, мелко уж очень, ей предстояло творить и войти в историю.
Перед нами боком стояла та самая кровать с первой пациенткой. Сейчас её тело покоилось примерно на пяти килограммах сырого мяса.
Щёлкнув пальцами, я «зажёг» Жорика, что висел над потолком прямо над нашей пациенткой. Мне казалось, что так будет правильней. Крайне важно, чтобы Геката видела и понимала свою задачу, а мой парень служил наглядным подтверждением, что работа идёт.
Глубоко вздохнув, я начал разворачивать кусочек панциря моллюска, лежащий передо мной.
Полыхнула энергия, которую я сразу взял в кокон, привыкая к навалившейся нагрузке.
За нашими спинами стояли три насупленные девушки и хмуро взирали ровно вперёд. Их до одури бесило, что они ничего не понимают и ни на что не могут повлиять. Хотя Амита вносила свой пассивный вклад, держа сидящую Гекату за плечи, сейчас это её «батарейка». Ну а мои? Как и положено, сложили свои ручки на груди.
Слегка сжав Гекате пальчики, я тихо сказал:
— Пора.Кивнув, она… запела, тихо и проникновенно, с каждым словом всё громче и увеличивая амплитуду звучания.
Течет река Волга,
Течет река Волга —
Конца и края нет…
Среди хлебов спелых,
Среди снегов белых
Течет моя Волга,
А мне семнадцать лет.
Вытянув свой эфирный щуп под кровать пациентки, я начал подавать эфир вверх. Сначала немного, но с каждым словом песни я увеличивал количество и насыщенность энергии, распределив его на всё тело. Жорик спустился пониже и стал разгонять кровяную смесь по всему организму женщины. Для этого он задействовал только народившийся вместо селезёнки «корень» пациентки, что называют ещё «средоточьем».
А Геката пела всё мощнее и мощнее.
Быть может, ты устанешь от дорог, -
Когда придешь домой в конце пути Свои ладони в Волгу опусти». Издалека долго
Течет река Волга,
Течет река Волга —
Конца и края нет…
Среди хлебов спелых,
Среди снегов белых
Течет моя Волга,
А мне уж тридцать лет.
В мои плечи вцепились две сильные ладошки, причём в каждое плечо разные. Возглас над головой я воспринял как заслуженную похвалу нашим с ученицей трудам.
-- Наташа, ты это тоже видишь!
-- Если бы не видела, в жизнь не поверила!
-- Боже! Он опять творит какую-то лютую дичь!
А посмотреть действительно было на что.
Подаваемый мной снизу эфир воспалял каждую клетку организма женщины. Проникая в каждую ткань, он насыщал организм более сильным эфиром, и именно этого я и добивался. И сейчас все эти клетки тряслись и вибрировали. Каждая молекула женского тела пустилась в завораживающий пляс. Словно безумный хоровод их омывала адская смесь из бурлящего эфира и закипающей крови. Омывая каждую клетку, она выносила чуждые организму элементы, которые, теряя всякую связь с организмом, отлетали от возбуждённой плоти.
Вся эта «дискотека» была работой одной хрупкой девушки, той, что снова набирала воздух для ещё более мощного куплета.
Все было, только речка унесла…
Я не грущу о той весне былой,
Взамен ее твоя любовь со мной. Издалека долго
Течет река Волга,
Течет река Волга —
Конца и края нет…
Среди хлебов спелых,
Среди снегов белых
Гляжу в тебя, Волга, -
Седьмой десяток лет.
Её навык «Крик Банши» с переходом на жёлтый уровень смог стать более гибким. И теперь его можно применять для более гуманных целей.
А ведь не зря главарь каннибалов подыхал, не зря. Вон как хорошо потренировались, не к месту подумал я.
Однако это было ещё не всё.
Организм женщины вибрировал уже даже визуально, всё больше и больше заразы попадало в кровь, уже без всякой возможности прицепиться своими метастазами к здоровому организму. Но некоторые отравленные клетки проникли слишком глубоко, их просто не цепляла артериальная кровь, хотя они уже также потеряли всякую связь с организмом, и чтобы очистить кровь и всё вот это отвалившееся, у меня был Жорик.
Для активации его основного жизненного навыка я снова эффектно щёлкнул пальцами. Ну, это я так про «эффектно» думал, мои милые наверняка уже скривились. Хотя им сейчас явно было не до этого. Просто ещё немного, и они сломают мне плечи.
Мы как-то уже и забыли, как расшифровывается его аббревиатура. Ну, Жорик, ну, «ЭВ», так вот: «ЭВ» — это сокращённо «Энергетический Вампир». Сейчас он и настраивал свой пылесос, чтобы вместе с эфиром всосать в себя разные клетки, и больные, и здоровые, это ему пофиг, только аккуратно, без энтузиазма.
Я подавал эфир на разложенное снизу мясо, время для которого вот-вот наступит. Ведь улетевшие с эфиром молекулы надо чем-то восполнять.
Я всем своим нутром понимал, что это невозможно, что это выше любого разумного понимания, но это уже начинало происходить, а Геката стала потихоньку снижать амплитуду ультразвука, который она выпускала вместе с песней, да и громкость падала.
Все, без чего на свете жить нельзя.
С далеких плесов в звездной тишине
Другой мальчишка подпевает мне: «Издалека долго
Течет река Волга,
Течет река Волга —
Конца и края нет…
Среди хлебов спелых,
Среди снегов белых
Течет моя Волга,
А мне семнадцать лет». Лев Ошанин. (С)
Она замолчала, а спустя секунды и я прекратил подачу эфира. Продолжал работать только Жорик, очищая организм от всего лишнего и не очень.
А под столом растекалась большая лужа. Это единственное, что осталось от мясного филе.
Глава 28
-- Мм… Аа… Эээ… Трафт! У неё сердце не работает, но кровь по артериям летает как сумасшедшая, – трясущийся палец Наташки указывал на женщину, прошедшую наше полное лечение.
Хм… Ну, Жорик же средоточье тренирует, вот она и носится. А вот сердце и прочий ливер… Так это и есть ваша часть работы, мои хорошие, вперёд, запускаем всё, что пока не кажет, и… пусть ещё поспит, пожалуй. Только отвезите ее нам за спины и подвозите следующую.
Время для нас перестало существовать, всё сосредоточилось на этом лечебном конвейере.
Геката пела, много пела, её репертуар впечатлял и даже немного помогал морально. Звучали произведения: про сосны на дороге в Муром, затем: пела и плясала свадьба, ещё; за Москву, мол, лучший город, и даже для особо тяжёлых случаев она кричала, что я русский и иду до конца, да ещё много разных куплетов прозвучало. Мои девушки тоже шевелили губами, типа подпевали.
Наши целительницы стали на меня как-то странно поглядывать уже после третьей пациентки, которую они вернули к жизни. Жорик кайфовал в живительном эфире, сжирая всё, что удавалось вытянуть из женщин. Особо кропотливая работа была у Амиты, но и она справлялась, иногда привлекая моего «ЭВа» для сложных ситуаций. А я с каждым разом всё уверенней и быстрее выполнял свою часть работы. Можно было сказать, я стал укротителем эфира.
Однако и поволноваться изрядно пришлось, особенно много работы было с пожилыми женщинами и теми, кто отравился в числе первых. На них и уходило больше всего времени, а одна была мертва более пяти минут, но и здесь справились.
Привезённого мясного филе не хватило, но следующее нас уже ждало на парковке. С ним вместе мы впустили и местный дрон с кучей всего на борту. Он уже прилетал после первого этапа, и мы прекрасно понимали, что совсем на самотёк наше лечение никто бы не оставил. Поэтому не возражали, когда он ненадолго зависал над каждой пациенткой, моргая и шипя своими приборами. Пары минут ему хватило, и он нас покинул. Всё же остаточного эфира вокруг было до фига, и лишние проведённые здесь минуты могли обернуться для него плачевно и даже катастрофически.