Виталий Конеев – Тайна блатной девушки Мурки (страница 60)

Диана стояла перед лифтом.

Мышкин, потеряв сознание, после того, как перевернулась его машина, и очнувшись, в другой бы раз немедленно пошёл бы назад. Но сегодня была его последняя смена. К тому же он не хотел лишний раз встречаться со своей женой.

Он прошёл вдоль стены, прикрываемый живой игородью и деревьями.

Увидел полицейскую машину у лестницы. Значит, его опередил патруль.

И не удивился, что дверь была полуотрктой.

Диана услышала его шаги. Закрыла на ключ комнату, где находились охранники, и подняла автомат.

— Одно слова, и ты будешь мёртвым.

Она подошла к нему и ударом рукоятки автомата сбила его с ног….

Лицо Игоря было похоже на лицо сумасшедшего. Очки он потерял наверху.

— Женя, что с тобой? — тихим шепотом спросила она, следя за лежавшим на полу Мышкиным.

— Я закодирован. Открыл окно. В него влезли Железный и Никита — санитар Изтопа. Я их убил.

— Женя, сделай так, как я скажу. Уходи через то окно. Там внизу есть канализационный колодец. Сбрось всё туда. Здесь была раньше школа. Я училась в ней. А Мышкин повезёт со мной чемоданы.

— Его убьют.

— Да, обязательно.

— Но мы и так можем спастись.

— Женя, иди наверх.

— Диана, давай вызовем полицию.

— Нет. Иди наверх. А потом зайди в охрану, покажись там.

— Я не могу. Он ни в чём не виноват.

Они говорили быстрым тихим шёпотом.

Диана смотрела на него. Что ей был Мышкин? Сотни и тысячи людей?

Пустой звук.

— Женя, мы не сможем уйти. Придёшь на "пятачок". А если не сделаешь шаг назад, к лифту, я убью тебя, а потом — себя. Без тебя я жить не буду.

Он не решался.

Но она была жестокая и спокойная.

Он видел, что палец Дианы на спусковом крючке двуинулся.

Он отступил назад и открыл створки лифта.

По дороге в комнату, Игорь подобрал очки.

По новому перевязал узел лестницы, чтобы снизу легко развязать его.

Во дворе он подобрал чемоданы. Открыл крышку канализационного люка. Услышал далеко в его глубине звук бурлящей воды. И высыпал всю валюту вниз. Снял с Никиты пиджак, а самого бросил туда же. Потом верёвочную лестницу и пустые чемоданы.

Перелезая через забор, по верху которого тянулась колючая проволока, Игорь порвал штанину и оцарапал ногу. Спрыгнул вниз и, зажимая под мышкой комок пиджака, бегом направился в отделение полиции. Он боялся думать о том, что сегодня мог встретитсья с Дианой, на "пяточке".

Он не знал, где находились операторы пульта охраны. И, войдя в коридор, пошёл по нему. Увидел какую — то женщину, которая при виде его, расплылась злобной улыбкой. И заговорила с ним сладким голосом:

— Мышкин, что у тебя с ногой?

Штанина была порвана, и сквозь дыру видна была окровавленная нога. Но Игорь не ощущал боли. Он повернулся и пошёл прочь. Но женщина догнала его.

— Перестань капризничать. Хоть бы на работе вёл себя по — людски. Пристойно, как все, — злобным шёпотом проговорила она.

И грубо втолкнула Игоря в комнату.

— Сядь. Ты не достоин меня. Ты недоразумение, барахло. Говори, что случилось?

Игорь подавил пальцами горло и сипло ответил:

— Лопнуло колесо. Машина перевернулась.

— Ну, и мразь! Вот ты и заплатишь за машину.

Она перевязала бинтом его ногу. И он немедленно направился по коридору к выходу. Подобрал в кустах пиджак. А отойдя подальше от отделения полиции, сбросил с себя куртку, фуражку, очки. И надел пиджак.

Диана, войдя на "пяточок", шла к нему, не отрывая от него взгляда.

Ещё недавно она думала, что если бы Женя вновь появился в её жизни, то она бы никогда не говорила с ним грубо. Но вот он появился, а Диана осталась прежней.

Он очень изменился, потому что Диана в своих мыслях о нём стала незаметно для себя воображать его другим. И ей теперь нужно было снова привыкать к нему.

Диана могда бы сказать, когда подняла его голову и стала смотреть в его лицо, как она любила его, как она дорожила им, какой он для неё и что она боялась, что это сон. Но Диана сказала другое, холодным и жестоким голосом:

— Я буду звать тебя Женей. Пойдём ко мне.

А потом немного сердилась на него, видя, что её Женя думал только о сексе…

Когда самолёт поднялся в воздух, Кондрат отошёл от окна, чувствуя в душе грусть.

Да, он видел Мурку. Он любовался ею. Она была точь — в — точь та Мурка из блатной песни.

Но Кондрат в своей долгой жизни никогда не встречал даже слабого подобия такой девушки. Оттого ему и было грустно.

Он передёрнул плечами, словно стряхивая с них годы и пошёл по залам аэропорта лихой походкой блатного парня, хрипло напевая песню о Мурке.

Кондрат поехал на дачу к Демьяну.

Тот ходил по двору, косо поглядыая на Губу, рубившего дрова для шашлыков, и о чём — то сосредоточенно думал, поглаживая свою лысую голову ладонями.

Когда во дворе появился Кондрат, он коротко сказал:

— Пошли в сауну. Посидим. Да скажу кое — что о песне.

Они вошли в сауну и сели на лавку.

— Всё началось с стого, что "суки" вернулись с фронта.

— Это те урки, которые польстились на трофеи?

— Да, в конце войны. Беспредельщики. За ними стояли менты. И понятно было, что честные урки в этой борьбе погибнут. Они бились насмерть. И были почти все перебиты, кроме тех, кто встал на колени и "ссучился". В "зонах" был хаос, полный беспредел. Если урка брал часть у "зека", то "сука" — всё. Вот один "ссучившийся" урка и сочинил для "сук" песню о Мурке в угоду им и ментам.

— Значит, по этой причине Мурка и является ментовкой?

— Да. Но автор помнил, что Мурка — это Мурка. Она — ого — го. — Демьян многозначительно помахал палецем над своей лысой головой. — И её парень должен был соответствовать Мурке. Благородный урка. А прямо сказать было нельзя. "Сукам" не понравилось бы. Вот он и схитрил, да ловко. Сказал правду, а для другого непонятно. Ведь слюнтяй, он и есть слюнтяй. Толку от него никакого. Мурка такого не полюбила бы.

— Что же означало "слюнтяй"? — спросил Кондрат, давно догадавшись.

— Кеша не способен на предательство. Щадит своих врагов. Не боится повернуться к ним спиной. Никого не держит на подозрении. От него толку мало — свои убьют. Слюнтяй. А он благородный урка. Издалека видно. Вот Мурка сразу и встала на его пути.

Демьян замолчал, потому что в образе Кеши он видел хорошо знакомого ему человека.

— Да, вот Игорь, — заговорил он раздумчиво. — Я перед ним виноватый. Поговорю. Он от меня не уйдёт.