Виталий Конеев – Тайна блатной девушки Мурки (страница 45)

— Да, знает. Игра идёт. Её остановить невозможно. Разве что бросить карты на стол. И выйти из игры.

— Тогда наноси удар по Щербатому, — сказал Карл, протягивая Прорабу "мобильник".

Они знали Щербатого хорошо, как и он их.

— Нам нужно протянуть время, — ответил Прораб. — Может быть, Диана успеет ликвидировать Рэма.

Прораб понимал, что Рэм не решится войти во двор до тех пор, пока есть угроза, что банда Карла могла помешать ему. И сейчас на первый план выходила "закулисная" борьба. Та борьба, которая часто вспыхивала между вожаками банд и о котой не догадывалось даже их ближайшее окружение.

Сам Рэм у них на жёстком крючке, и он знал об этом. Ему нужно уничтожить Демьяна. И тщательно приглядывать за Щербатым и Изотопом. Особенно за Щербатым, положение которого в этой игре очень уязвимо. Он работал в органах. И уже совершил уголовное преступление, о котором было известно Карлу и Прорабу.

Боевики давно доложили Рэму, а тот сказал Щербатому, что Карл и Прораб убежали от них.

Щербатый ждал звонка от Карла и трясся от страха.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Во время трапезы Кондрат сидел сбоку от Демьяна. И тоже очень хорошо ел. Годы не сказались на его аппетите, а "зоны" не испортили его желудок.

Когда из — за стола вышла бригады Рыжего, а за ними Рэм, и стол стали покидать другие, кто наелся, Кондрат, может быть, оттого, что песня о Мурке постоянно была у него на уме, негромко пропел, оторвавшись от куска мяса:

Мурка с пистолетом вышла на заданье…

Демьян, с удовольствием разгрызавший мягкие кости курицы, замер, глядя перед собой. Потом внимательно осмотрел полуобглоданную тушку и вновь впился в неё зубами.

"Эге, — подумал Кондрат, — песню он знает. Сейчас что — то скажет".

Но Кондрат ошибся.

Демьян невозмутимо продолжал есть, неторопливо, аккуратно и много.

А после того, как сьел всё, что стояло и лежало перед ним, он, подумав о том, что чего — то не доел, но вспомнив, что медики советовали вставать из — за стола слегка голодным, решил остановиться.

Демьян долго смотрел в сторону.

— Да, — сказал он. — Песня хорошая.

— Ты её знаешь? — спросил Кондрат.

— Знаю, — с удовольствием ответил Демьян. — И особенно мне нравится в ней вот это…

Он расставил на столе руки и, сильно качая из стороны в сторону головой, трубно пропел:

Парень ты слюнтяйный. Толку в тебе мало.

Только полюбила я тебя всерьёз…

— Демьян, а ведь здесь нелепость.

Демьян с укором посмотрел на Кондрата и уже готов был что — то сказать, но замялся, о чём — то размышляя. Потом раздумчиво спросил:

— Где ты её слышал?

— Очень давно, в юности, на "зоне". Её пел старый урка.

— А вопросы к нему были?

— Да, все она показалась странной.

— Во! — рявкнул Демьян и начал посмеиваться. — А урка — то ничего не ответил.

— Да, почему — то молчал.

— А я вот был понастойчивей. Сразу заметил, что песня с каким — то смыслом. Вон как сейчас на эстрадах эти…геи. А не получается у них. Не умеют. Потому что не от жизни. Они её не видели. Сверху ничего не видно. Кидают слова — мол, ищите, народы, смысл, кумекайте. А все варежки открывают и чешут себя спереди и сзади.

— Демьян, а в чём загадка этой песни?

— Она вся загадка. Умная. И чёрта с два кто её нынче поймёт.

— А почему её невозможно понять?

Демьян снисходительно улыбнулся.

— Ты на неё смотришь с нашего времени.

— Ну, да.

— И как же ты, Кондрат, поглядываешь на то, что мент, пославший Мурку — воровку в законе — уничтожить братву, оказался в малине, да во главе стола? Да ещё вор в законе.

— Я предполагаю, что мент был кагэбэшником, давно внедрённым в уголовный мир.

— Попал пальцем в небо.

— Тогда кто он?

Демьян, глядя в сторону, бомотнул:

— Песня грустная.

— Но судя по её словам — она весёлая. И в ней грусти нигде нет.

— Оно так. А вот когда ради этой песни я после "зоны" отыскал урку. Да скорешился с ним, и он открыл её загадку — я всплакнул.

Кондрат в сомнении посмотрел на Демьяна. Он не верил, что Демьян мог когда — либо плакать. Хотя, с другой стороны, это характерно для русского человека — конечно, из деревни — пролить слезу в застолье, слушая старую песню. Независимо от того, грустная она или весёлая. Потому что порой хочется поплакать, а песня и есть предлог для этого.

— Демьян, а почему Мурка так ведёт себя в песне?

— Она правильная.

— Правильная полюбить слюнтяя не сможет.

— Да, не сможет, — откликнулся Демьян.

— Тогда, неужели по поговорке "Любовь зла — полюбишь и козла"?

Демьян молчал, пытаясь понять, почему эта песня вдруг стала вызывать в его душе предчувствие опасности.

Песня была длинной, но он её в своё время долго зубрил. И запомнил всю, до единого слова.

Демьян насторожился.

— Кондрат, а ты её полностью знаешь?

— Нет. Осталось в памяти кое — что до того момента, когда Мурка ворвалась на малину с пистолетом.

Демьян облегчённо перевёл дух. Он не верил даже Кондрату, а за столом были ещё и другие люди. Ему сейчас нужно было вспомнить все слова песни, потому что, как ему казалось, она вызывала в нём предчувствие опасности, на что — то указывала.

В то же время, зная тайный смысл её, Демьян понимал, что он преувеличивал особую силу песни. Что она стала казаться ему опасной только оттого, что в неё была загадка. И у Демьяна в его сегодняшней жизни произошла загадка. Демьяна пытались убить. Ограбили банк. Исчез Ярцев…

Не потому ли он соединил песню со своей жизнью.

Как и всякий профессиональный уголовник, Демьян верил в мистику. И огромное значение придавал приметам.

Мысленно вглядываясь в картины действия песни, Демьян чувствовал, что она выходила из прошлого и становилась явью.

"Не может такого быть, — мрачно подумал он. — Я знаю, почему она так была придумана. А для каждого овоща свой сезон и огород".

Он мысленно видел прошлое, как далёкий периметр "зоны". И из него стало подниматься вверх белое, неопределённой формы пятно.