Виталий Конеев – Тайна блатной девушки Мурки (страница 39)

Демьяну.

Хотя Кондрат и не знал Игоря, тем не менее был уверен, что машину бригады он не мог поставить на многолюдной улице, даже если номера были фальшивые. Она стояла за углом или в проходном дворе. Один обязательно сидел за баранкой и ничего не видел. Трое остальных находились в десяти — пятнадцати метрах от Игоря. И бежать не могли, а вышли…

— Все ли вы, — обратился Кондрат к Рыжему, — подтверждаете слова Красавчика о том, что он влез в машину и взял сумки?

Все трое согласно кивнули головами.

— Значит, вы видели, как он это сделал?

Грач, Рыжий и Фиксатый чуяли ловушку, в которую втягивал их Кондрат, но вынуждены были согласиться с тем, что сказал раньше Дятел.

— И вы все трое были у инкассаторской машины?

Рэм понял, какую ловушку приготовил Кондрат парням и поднял руку.

— Господин судья, я протестую.

— Что за протест?

— Следователь по сути запугивает моих подзащитных. И они непроизвольно соглашаются с его словами. И могут дать показания против себя.

— Хе, верно. Протест принят.

Кондрат внимательно осмтрел напряжённые мордовороты парней, думая о том, кто из них сидел за баранкой своей машины и ничего не видел.

Игорь должен был оставить в ней тупейшего парня. А тупейший — это Дятел, хотя он сейчас в бригаде в лидерах. У бандитов всегда так.

— Красивчик, подойди к листу бумаги и укажи на ту дверцу машины инкассаторов, через которую ты влез в кабину, чтобы взять сумки. А так же, где они лежали: на сиденье или на полу?

Дятел плотно сомкнул челюсти, ощутив, что нижняя челюсть начала отваливаться вниз.

Он, конечно, мог бы показать на переднюю дверцу, так как скорей всего задние были закрыты на замок. Но он не знал, как было на самом деле

А если Рыжий, перегнувшись через спинку сиденья, открыл заднюю дверцу или кто- то другой из парней? Ведь Рыжиму одному тащить тяжёлые сумки было бы несподручно. А Дятел, крупногабаритный — тем более застрял бы в кабине.

Ему нужно укзать на заднюю дверцу. Только на какую — на левую или на правую? И где находились сумки?

Дятел и все его подельники хорошо понимали, что если он сейчас промахнётся, то Демьян немедленно позовёт Губу, который, кстати, ходил в коридоре, когда они приехали в квартиру.

И тут уже на первое место выйдут не деньги и не сам обман, а то, что они подставили невиновного, который ни за что пострадал. Это тягчайшее преступление в уголовном мире. Но это они поняли только сейчас, когда перед ними замаячила смерть.

Все четверо не отводили взглядов от лица Демьяна, зная, что тот, кто смотрел в сторону, всегда лгал, а кто глядел в глаза и не мигал веками — был честным.

Дятел, обливаясь холодным потом, подошёл к Демьяну и защемил в пальцах ручку.

— Не помню, — прохрипел он. — Боюсь ошибиться.

— Да, — поддержал его адвокат. — Всё происходило стремительно. А нервный стресс обязательно должен был подавить память о таких деталях

— Но ты, Красавчик, говорил мне, что передал сумки Игорю.

— Да, передал.

— Это произошло в машине или вне её? — спросил Кондрат.

Если ещё несколько минут Рэм думал, что нужно ослабить защиту, а потом настоять на немедленной казни преступников, то теперь, желание победить в этом состязании Кондрата пересилило всё остальное. Да и адвокат — всегда авторитет — не имел права предавать подзащитных.

Как ни был растерян Дятел, но он отметил, что Кондрат сглупил. Задал ему вопрос вслух. И то, что сейчас скажет Дятел, подтвердят все остальные.

— Вне машины.

— Укажи на плане, в каком приблизительно месте ты передал Игорю сумки.

— Я протестую, — сказал Рэм. — И вновь повторяю, что всё происходило стремительно. Такую деталь запомнить трудно.

Демьян поскрёб пальцами затылок. Он уже давно мысленно чертыхался оттого, что затеял этот суд. Но не в его было правилах отменить то, что он сказал.

— Протест принят, — сказал Демьян, угрюмо разглядывая парней.

— Красавчик, сколько было инкассаторов?

— Двое.

— Ты это точно помнишь?

— Да.

Дятел трудно дышал, чувствуя новую ловушку Кондрата.

— По какую сторону машины они стояли? Скажи на ухо судье. Защита может слушать.

Дятел не смог скрыть дрожь во всём теле. Ноги его ослабли.

Демьян ждал, строго глядя на него.

— Господин судья, — сказал Рэм. — Я вновь протестую на прежнем основании.

— Протест принят. А судебное разбирательство я приостанавливаю до утра.

Демьяну надоела эта канитель. Он указал пальцем на Кондрата.

— Следствию частное замечание. Недостаток фактов.

— Тогда, господин судья, нужно вызвать свидетелей.

— Вот именно. Об этом я и хотел сказать. Завтра утром, то есть уже сегодня попозже, инкассаторы должны быть здесь. А теперь ужинать. Рында, рапорядись.

Дятел, стараясь держаться прямо, прошёл на свой стул.

Вреия наступления его смерти отодвинулось на несколько часов.

Несмотря на то, что в голове у него был хаос, Дятел понимал, что инкассаторы могли сказать только то, что машины бригады не было на улице и такого приметного парня, как Дятел, они не видели. Демьян немедленно закрыл бы суд.

Убивать инкассаторов было бессмысленно, бежать от суда было некуда. Демьян найдёт. Значит, смерть.

— Я в такое время не ем, но за столом посижу, — сказал Рэм. — А пока, Изотоп, вколи мне морфий. Бессонная ночь утомила меня.

Они вышли в коридор огромной квартиры Демьяна и прошли в дальнюю комнату. Рэм, входя последним, оставил дверь чуть приоткрытой, чтобы следить за коридором.

— Что там произошло? — тихо спросил он Изотопа.

— Я сам не могу понять.

— Может быть, сигнал был, а вы его не заметили?

— Его не было.

— А вдруг шнур оборвался с тряпкой?

— Нет. Я потом подходил. Тряпка внизу. Шнур свободно висит на стене.

— Окно с вашего места просматривалось?

— Нет. Перед окнами тополя. Ничего не видно.

— Выходит, что Никита остался во дворе, — задумчиво проговорил Рэм.

— А если он схвачен в банке с Железным?