Виталий Конеев – Молот космоса и месть Женщины (страница 5)

Бабушка шла, руками закрывалась. Надеялась, что её не узнали. Но сельчане нарочно её узнавали, смеялись и кричали: «Теперь за гнильё посодют вас!»

Орнелла смеялась до слёз, слушая эту маленькую историю, топала ногами, а мне было не смешно, а очень грустно.

Орнелла подошла ко мне, обняла и с сильным чувством сказала:

– Мой дорогой инопланетянин, я тащусь от того, что ты пришёл в наш мир. Ты можешь делать со мной всё, что хочешь.

И она сама чуть расстегнула комбинезон, глядя на меня глазами полными восхищения и любви.

Я опустил девушку на диван и начал освобождать её тело от одежды, любуясь её красивой кожей, грудью, скользя пальцами по её впалому животу и тонкой талии, на которой, словно нарочно преграждая моим рукам дорогу к нежнейшим прелестям Орнеллы, комбинезон был крепко затянут пёстрым кокетливым пояском. И пока я развязывал его, прибегая к помощи зубов, я чувствовал, как напрягалось тело моей центаврийки и вздрагивало от моих прикосновений. Я так же слышал умоляющий тихий голос Орнеллы:

– Женя, довольно. Ты меня пугаешь.

И когда я, наконец, распутал сложный узел и снова потянул комбинезон вниз, Орнелла порывисто села на диване и сжала мои руки.

– Если ты сделаешь это, я умру!

– От этого не умирают.

– Ну, хорошо. Только давай оставим всё на завтра или на понедельник.

И она быстро отстранилась от меня, и уже довольная тем, что на сегодня всё закончилось, счастливо улыбнулась. Но, взглянув мне в лицо, поникла плечами и полной растерянности пролепетала:

– Я даже не знаю, что ты хочешь сделать со мной?

– Но ведь ты любишь меня?

Она опустила руки и легла на диван. С её пушистых ресниц скатились на виски прозрачные капли слёз…

За окном уже начали сгущаться сумерки. Искусственное солнце скрывалось за искусственным горизонтом, когда я, не ощущая какой-либо усталости, но полный любви и обожания к Орнелле, разжал объятия.

Она открыла глаза и, растерянно улыбаясь, сказала:

– Всё, что было раньше – это одно, а сейчас – всё другое.

Орнелла посмотрела вокруг и добавила:

– Мир стал другим, потому что в нём есть ты.

Она легла на мою грудь, прижалась припухшими губами к моим губам и долго смотрела в мои глаза.

– Женя, я вижу и знаю, что у той Орнеллы, которая отправила тебя в этот мир, лицо похоже на маску.

– Ты просто изменилась.

Она отрицательным жестом качнула головой.

– Я не хочу так долго жить без тебя. Это страшная вечность. И кто посмел сделать меня вечной?

– Вероятно, Станция Слежения и Перемещения.

– Но хотела бы я знать: за что? И где я так долго находилась? И была ли я живой в это время?

Я потянул к себе комбинезон. Мы быстро оделись и поехали по туннелю на космодром. Таких городов, как наш город, на десятках уровней были сотни тысяч.

Орнелла загрустила, словно мы скоро должны были расстаться. Она кивнула головой.

– Да, мы с тобой проживём очень мало в сравнении с теми миллиардами лет, когда я буду жить одна.

– Орнелла, это не произойдёт. Я уничтожу этого монстра так, что от него даже пыли не останется.

– Но тогда почему в будущем я уже прожила миллиарды лет? И там сохранилась Станция. Значит, ли это, что ты, Женя, погиб до того, как попытался убить её? И значит ли, что ты идёшь второй раз по одному и тому же кругу?

– Ну, если это круг, то я его разорву, – ответил я беспечно, ничуть не сомневаясь в том, что я мог выполнить приказ той двадцатипятилетней Орнеллы.

Моя центаврийка порывисто повернулась ко мне.

– Женя, ты словно забываешь, что это я отправила тебя в прошлое. И, несмотря на то, что мы сейчас хорошо знаем наше будущее, мы почему – то не сможем его избежать

Орнелла, конечно, давно прочитала или увидела в моих мыслях то письмо, в котором была предсказана её смерть, но она никогда не говорила мне об этом. А я не верил, что смог когда – либо стать марионеткой в чьих-то руках и убить её.

Космодром был запретной зоной, и Орнелла являясь в настоящее время частным лицом, не имела права войти туда. То есть, перед ней не открылась бы ни одна дверь, а дверей здесь было много.

Машина остановилась в сверкавшем пёстрыми огнями широком, пустынном туннеле. Прямо перед нами над капотом в воздухе возникла ярко красная строчка слов «Дальнейшее движение вашей машины, Евгений, опасно для вас и вашей спутницы!»

Едва я успел прочесть эти слова, как появились новые. «Евгений, немедленно примите решение. Стоянка запрещена!»

Орнелла указала рукой на экран перед ветровым стеклом, на котором я увидел своё лицо.

– Я буду следить за тобой, – сказала торопливо центаврийка, открывая дверцу с моей стороны.

И едва я выскочил из машины, как она с рёвом развернулась и умчалась в глубину туннеля, где растворилась среди ярких огней.

Я слышал поскрипывание кожи ботинок, когда подходил к стене. Я нажал на красный круг. Я уже знал, что компьютерная система регистрировала не рисунок на моей ладони, а посылая импульс в моё тело, искала мою генную информацию, которая была закодирована в главном компьютере контрразведки города. И если бы не нашла соответствия, то не открыла бы двери. Здесь невозможно было бы спрятаться, куда-то убежать. Вначале могло последовать звуковое и световое предупреждение:

«Стоять на месте!»

Если человек не реагировал на приказ, то он тотчас расстреливался.

Это, конечно, теоретический пример, потому что на практике подобное никогда не происходило…

Я вошёл в кабину, сказал в пространство: куда я хотел направиться. После чего лифт начал плавно подниматься вверх.

Космодром находился на стыке нескольких городов, в один из которых вела дорога, по которой мы только что приехали сюда. И по сути – мы с Орнеллой были на ничейной границе. Но я не горел желанием попасть в соседний город. Он был точной копией нашего города. Меня более всего интересовали нижние уровни планеты и верхние уровни. В верхних – неизвестно на какой высоте – шла в прошлом долгая война, а в нижних – была где-то скрыта Станция Слежения и Перемещения.

Однако было проще уйти в космос, чем попасть в соседний город или в какой-либо другой уровень Центавра. Умная техника постоянно вела наблюдение за каждым человеком.

Впоследствии я не удивился, когда узнал, что ещё задолго до того, как наш похищенный корабль долетел до Солнечной системы, он и все те, кто находился на его борту, были тщательно исследованы системами слежения планеты.

Меня восхищала удивительная техника Центавра, но когда я видел, что люди в этом мире значительно уступали в умственном отношении землянам, что их средняя продолжительность жизни центавров тридцать лет то, разумеется, понимал, что находился в умирающей цивилизации. Понимал, что у человечества, в каких бы отдалённых краях Вселенных оно не обитало, никогда не будет далёкого будущего. У любой цивилизации есть детство, юность, старость и смерть. И это естественное развитие космической материи.

Я стоял в кабине и рассеянно смотрел на щиток, на котором по световой дорожке ползла точка моего лифта. Когда он остановился, то я отметил, что выше того уровня, на котором я сейчас находился, были ещё два…

Я вышел на знакомую площадь космодрома. Здесь было тихо.

Космические корабли стояли в глубоких шахтах.

Возможно, там далеко внизу в это время шла погрузка боевой техники: иногда снизу долетал до меня лёгкий шум.

Я словно с высокой горы видел вдали сверкающий ночными огнями наш город.

Здесь надо мной не было искусственного небосвода. Был только высокий серый потолок.

Я уже вошёл в переходный туннель, что вёл к корабельному люку, как в это время услышал тревожный вскрик Орнеллы – он прозвучал в моей голове:

– Женя, за тобой кто-то идёт!

Я обернулся, но никого не увидел. И на всякий случай расстегнул кобуру пистолета.

Орнелла удивлённо сказала:

– Он только что был на экране и вдруг исчез.

– Это Гордон -Песка?

– Нет, я его не знаю.

– Ты уверена, что он шёл за мной?